Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      — Какой же ты потрясающий! — восхищённо прорычал демон.       Он держал в объятиях Столпа Пламени. Всего одно движение отделяло хаширо от смерти: бой неравен изначально, демон был на порядок сильнее мечника. И мечник это увидел сразу же. И не подумал отступить. Так что сейчас именно тот миг, когда они могли бы убить друг друга.       Вернее, один из них. Второй поменял планы буквально за одно мгновение, поэтому, подпустив Кёджуро поближе и позволив ему изрезать себя катаной (ох, ну какой старательный!), демон практически с нежностью сломал ему ведущую руку.       Катана осталась в ослабевших от боли пальцах (какое упорство!).       — Ну что, теперь готов принять моё предложение, Кёджуро? — страстно прошептал демон, удерживая здоровую руку мечника в стальном, болезненном захвате.       — Никогда! — твёрдо отказал юноша.       Внутри демона всё заплясало от восторга: этот человек полностью его очаровал! Он обязан, обязан, обязан сделать его демоном! Ренгоку достоин того, чтобы с ним повозиться!       Аказа отпустил противника и с удовольствием оглядел эту прекрасную картину снова: выбит глаз, сломаны рёбра, органы отбиты, сломана рука. И отдача от применения мощнейшей техники уже сбила концентрацию дыхания. И при этом Кёджуро и не думает отступать!       Столп Пламени переложил катану в здоровую руку, чем практически вызвал румянец на лице демона.       Он что, вообще не собирается сдаваться?       — Ты правда решил убить меня одной рукой? Левой?!       Противник не ответил, вновь принимая свою идеальную стойку, на этот раз зеркально развернутую с другой руки, даже и ведущую ногу поменял. Его аура просто полыхала решительным, смертоносным огнём. Он и правда мог бы убить Аказу! И тот был просто в восторге от этого.       Демон не смог отказать себе в удовольствии и позволил мечнику провести несколько прекрасных атак. Третья Высшая Луна зачарованно смотрел на великолепные отточенные движения. Теперь он не мог просто так калечить противника: кто знает, как и сколько придётся его убеждать стать демоном? Он такой упрямый!       Вскоре Аказа почувствовал близость рассвета и со злобной досадой признал, что пора заканчивать на сегодня. Ещё никогда он с таким сожалением не уходил от солнца.       Вновь отбив катану мечника кулаком, он перехватил его запястье и сжал почти до хруста: ему хотелось получить как можно больше внимания этого человека.       Дернув юношу на себя и накрыв пальцами его шею, Аказа заглянул в янтарные глаза, полные жгучего упрямства и гнева, и с удовольствием выдохнул:       — Скоро увидимся, Кёджуро!       Крохотный, но точно направленный удар воздухом по виску лишил мечника сознания. Под вопли неудачников, звавших Ренгоку, Аказа скрылся в тени густого леса.       * * *       Он очнулся вечером в поместье бабочки.       Солнце близилось к закату.       Столп Пламени резко поднялся с постели, тело само потянулось к мечу, даже прежде, чем полностью проснулся разум. В тот же миг юноша прочувствовал все полученные раны.       Это очень плохо. В таком состоянии ему не сразить Третью Высшую Луну.       Он обещал скорую встречу. Насколько скоро?       Скорее всего, даже если он выздоровеет...       Нет! О чём это он? Ведь он жив! Как только раны заживут, он сразу же возобновит тренировки. Нет причины сдаваться. До тех пор, пока он жив, он ещё может победить!       Вряд ли Третья Луна достанет его здесь, в скрытом поместье бабочки. Его доставили днём, а значит, демон не смог бы проследить за ними. Да и сокрытели свою работу знают на отлично.       Вот так юноша и задремал, усыплённый действием лекарств.       * * *              Демон смотрит почти любовно.       Мечник безмятежно спит, склонив голову чуть набок. Раны обработаны, перевязаны — очень хорошо. Жаль, что хрупкий человек будет долго заживлять свою плоть. Только тогда они снова смогут сразиться как следует.       Аказа расслабленно разлёгся на открытом входе в покои пламенного Столпа: летние ночи приносили облегченную прохладу после знойного дня. Ароматом солнца пропитались доски и ткани, однако к середине ночи аромат пропал, сменившись приятным холодком.       Так крепко спит, это хорошо.       Интересно, как отреагирует Господин, когда увидит, что Аказа лежит рядом со Столпом, словно котёнок, вместо того, чтобы добить его? А он, конечно же, увидит: он всё видит и всё знает.       Господин Мудзан сделал его демоном много лет назад, однако ничего такого трудновыполнимого никогда не требовал, кроме, конечно же, поисков голубой лилии. Аказа убивал истребителей и Столпов, питался строго по необходимости и всё свободное время посвящал развитию боевых техник.       Чем больше лет проходило, тем меньше оставалось достойных соперников. Тем сильнее тоска сковывала его сердце и периодически перехватывала голос. Ведь кроме сражений не было ничего, чем он мог бы жить.       Поэтому он не посчитал свою просьбу жадной, и не стал скрывать что-либо от Господина: всё равно бесполезно. Проще сразу быть честным.       «Дозвольте мне сделать его демоном, Господин»       Он никогда и ничего не просил, ни разу. Хоть один раз, есть хоть один шанс?       Волосы Кёджуро сейчас, в темноте ночи, напоминали цветом полупрозрачный мёд.       Мёд, какой же он на вкус? Сладкий? Трудно припомнить.       Внезапно всё тело демона сковала такая жуткая боль, будто каждая клетка разрывалась на части: он такого в жизни не испытывал. Аказа в один момент стал полностью беззащитен: проснись сейчас Столп Пламени - смог бы отпилить ему голову ложкой.       «Считаешь, что сможешь справиться?» — голос Господина зазвучал во всем его теле, словно боль была говорящей.       «Да!»       Всё его существование зависело от этого. Он уже никогда не встретит другого такого, как Кёджуро.       Боль вмиг стихла, словно её и не было, схлынула волной.       «Я дозволяю тебе, Аказа. Поиграй, раз желаешь. Заодно попытайся выяснить расположение поместья Убуяшики»       Демон лежал абсолютно неподвижно, хотя внутри него словно проклюнулся росток радости. Удивительное ощущение. Аказа позволил себе несколько тихих мгновений довольства.       Спящий юноша, который уже некоторое время пытался повернуться на бок (видимо, он привык спать на боку? Странно, он из бедняков, что ли?), болезненно выдохнул, слегка содрогнувшись. М-да. Человеческая хрупкость. Вот с неё, пожалуй, и стоит начать убеждение.       Всю оставшуюся ночь Кёджуро видел прекрасные сны о том, как его тело заживает, и как хорошо всё снова работает. Как руки и ноги наполняются силой и крепкостью. Это было превосходно!       Любой другой на его месте, проснувшись утром и обнаружив, что это всё было лишь сном, расстроился бы и пал духом. Ведь реальность полна боли! Но это был Кёджуро Ренгоку. Поэтому он весьма приободрился после пробуждения: сон принёс ему надежду на то, что его раны заживут и тело вновь наполнится силой. Да, пусть сейчас он ослаблен. Но ему необходимо вернуться в форму как можно скорее!       Решение выздороветь наполнило его пламенем вдохновения. Замечательно!       Знал бы об этом его ночной визитер, нагнавший сон — искусал бы себе все губы от досады.       Почти так и произошло, когда Аказа, проделав этот трюк несколько ночей подряд, понял реакцию юноши. С ума сойти, он должен был мечтать о силе и сокрушаться о ранах! Что за чёртов упрямец!       * * *       Кёджуро глубоко вздохнул. Он был почти уверен, что демон где-то рядом. Нечто внутри него предупредительно сжималось, ночами он чувствовал присутствие кого-то, но никак не мог проснуться из-за того, что не было прямой угрозы его жизни.       Однако, будь это демон, то уже должен был напасть. Прежде, чем докладывать Шинобу о том, что её поместье раскрыто, нужно было убедиться в точности в том, кто же именно следит за ним. Перенос целого скрытого поместья предполагал огромную работу.       Поэтому в ближайшую ночь Кёджуро не планировал спать.       * * *       Совпадение или нет, но в ту ночь Аказа решил сделать перерыв. Покинув пределы поместья бабочки, он добрался до города и тенью влился в квартал красных фонарей.       Одна из старейших демониц давно жила здесь и, не желая расти в статусе, чётко соблюдала диету. Она развлекалась тем, что подчиняла себе разумы мужчин, вытаскивая из них деньги, украшения и собирая сплетни. Именно вот об этом Аказа прямо и спросил её, когда отыскал: как подчинить разум мужчины? Девушка так удивилась, что на миг проявила демоническую сущность, хлопнув ресницами поверх взгляда с вертикальным зрачком.       — Милый мой Аказа, как же так вышло, что тебе понадобилось соблазнить мужчину?       — Аманэ... Что за мерзость? Я имею в виду совсем другое!       Кратко поведав ей свой план, Аказа заподозрил, что она осталась при своём мнении насчёт его целей. Впрочем, ему было наплевать. Пусть думает, как хочет.       — Мне лестно, что ко мне за советом обратился Высшая Луна, — демоница справилась с удивлением и церемонно поклонилась, — однако, я не могу подсказать какие-то полезные тебе способы внушения. Гладить его по горячим местам и стонать на ушко ты явно не собираешься. Но именно этими приёмами пользуюсь я, а демоническая суть лишь усиливает моё женское обаяние — вот так я добиваюсь исполнения своих желаний.       Аказа закатил глаза. Мог бы и сам догадаться. Зря только пришёл.       — Однако, дай мне минутку подумать, — демоница поправила причёску, — да, один способ есть.       — Говори уже.       — Ты его и без меня наверняка знаешь — это уже легенда. Поцелуй демона иссушает силы. Это правда. Только нужно настроиться должным образом. Поцелуй его, лиши его последних сил и требуй, что хочешь.       Когда Аказа просил Господина позволить ему сделать демоном Столпа Пламени, он и вообразить не мог, насколько низкими методами ему придётся пользоваться.       И почему нельзя просто подраться?!       К рассвету Аказа остался в покоях демоницы, которая подробно описала ему суть ритуала. Осталось переждать день, и можно было вернуться и опробовать эти унизительные приёмы.       — Почему ты этого так сильно захотел? — внезапно проговорила демоница. Осторожно, боясь разозлить титулованного демона.       — Не знаю.       Аманэ помолчала.       — Иногда я чувствую одиночество, даже общаясь с людьми каждую ночь, — еле слышно выдохнула Аманэ. — Хоть они и окружают меня, хоть я и живу в центре кипящей жизни, никто не способен разделить со мной мою жизнь, и уж точно мало кто смог бы принять убийцу.       Аказа предпочёл промолчать.       * * *       Едва первые лучи рассвета затронули поверхность древесных крон, Кёджуро позволил себе немного расслабиться. За всю ночь так никто и не пришёл.       Ещё немного, чтобы ушли ночные тени. Пусть ещё чуть-чуть поднимется солнце.       Демоны хитры, а Луны ещё и расчетливы. Вполне в их духе за долю секунды до рассвета нанести удар расслабившемуся противнику. Нескольких мгновений и пары теней достаточно, чтобы убить даже столпа.       Луны очень отличались от обычных демонов. Последних всегда вела животная жажда крови и плоти, что поглотила их разум. Даже если такие дорастали до звания, всё равно вся их стратегия основывалась на том, чтобы съесть побольше людей.       Отличалась разборчивость в диете: многие предпочитали есть девушек, детей. Но Высшие Луны мыслили на порядок шире, у них была стратегия, свои правила.       Конечно, Кёджуро лишь во второй раз столкнулся с титулованным демоном лично, но вся информация о встречах других столпов была тщательно задокументирована и доступна каждому из истребителей. Столп Пламени всё прилежно изучил и мог делать свои выводы.       Как же его имя? Третья Высшая Луна.       Аказа?       У него была не просто стратегия. Он вёл бой так продуманно, так дисциплинированно, словно вовсе и не был кровожадным демоном людоедом.       Юноша с трудом перевернулся на живот и уткнулся лицом в смятое одеяло, баюкая боль в переломах и животе.       Он знал, конечно же, он знал святую истину о том, что демоны могут быть совершенными хищниками, в которых абсолютно всё подчинено тому, чтобы очаровать самую труднодоступную добычу — человека.       Конечно, он знал.       Но кто бы мог угадать, что очарование может быть столь искусно выражено прямо в процессе того, как демон тебя убивает? С этим справиться… трудно.       Хорошо, стоит признать, что Аказа, Третья Высшая Луна, изящен. Очень силен.       Его движения — это лучший на свете боевой танец, который только видел Кёджуро. Он действительно прекрасен.       А ещё он демон людоед. И его нужно убить!       После этих утверждений мечник смог заснуть с чистой совестью.       * * *       — Вам ещё рано проводить такие тренировки!       — Раз! Два!       — Уважаемый Ренгоку!       — Три! Четыре!       — Пока Вы находитесь на лечении, извольте соблюдать правила!       — Пять! Шесть!       — В конце-то концов, Вы затрудняете нашу работу!       — Семь! Восемь! Фух! Слезай.       Юноша позволил девочке-помощнице спуститься с его спины и стремительно встал.       — Прости, Аой! Ты права!       — Зачем Вы тогда это делаете каждый раз, если всё понимаете?! — девушка полыхала не хуже самого пламенного Столпа в бою, и Ренгоку подумал, что из неё вышла бы прекрасная мечница.       — Просто нужно было развеяться! — прямо и честно ответил он.       — Могу прописать медитацию, чаепитие и игру в сеги! Но никак не тренировки! Пока ещё слишком рано, Вы должны дать организму время на восстановление и шанс лекарствам сработать!       — Хорошо. Так и сделаем! Выбираю чаепитие!       Аой сделала несколько глубоких вдохов. Она, конечно, знает о пользе концентрации дыхания, но любая концентрация летит в бездну, когда несколько дней назад раненый Столп принимается отжиматься с человеком на спине. Даром что рука сломана, отжимался на одной! Ухххх! Зла не хватает! Только что ведь провели операцию, всё зашили, забинтовали, руку уложили! О небо, где столько терпения взять?!       * * *       Если бы только Аказа видел себя со стороны, сразу бы понял: с ним случилась беда.       Потому что он сидел в ветвях дерева, наблюдал сцену «упрямый пациент» и беззвучно посмеивался в кулак.       Солнце зашло несколько минут назад, и он решил появиться раньше и посмотреть, чем занимается его будущий вечный спарринг партнёр. Демон просто не мог сдержать улыбку радости, когда увидел, что Кёджуро стремится к тренировкам даже со свежими ранами.       «Так сильно хочет поскорее меня убить?! Покажись я ему сейчас, схватил бы катану!» — восхищённо думал демон.       Через несколько минут Кёджуро разместился на веранде перед покоями с чайной доской. Прямо там, где обычно лежал Аказа: веранда смотрела на лес, весьма удобно.       У них точно скрытое поместье? Слишком уж легко было их найти. Неужели раньше никто не додумался проследить за одной из девчонок с заколкой в виде бабочки, покупающей на рынке лекарственные травы?       Понятно, что днем не последишь самостоятельно, но можно ведь заставить человека. На это ушёл ровно один день. То ли повезло, то ли демоны растеряли последние мозги за желанием пожрать лишний раз?       Всё это неважно. Его проблема сейчас сидела на свежем воздухе и спокойно пила себе чай. Аказа с удивлением признал, что немного нервничает.       — Тонизирующий чай не заменит тренировок.       Юноша замер с пиалой в руках.       Хрупкая чайная чашечка нелепо смотрелась в его грубых пальцах. Оружие идёт ему куда больше.       — Расслабься, Кёджуро, я пришёл, лишь чтобы проведать тебя.       Аказа посмотрел ему в спину и с удовольствием отметил, как напряглись проработанные мышцы: очертания этого напряжения были видны под легкой хаори. Демон разлегся поудобнее прямо на футоне юноши.       — Расслабься, я сказал. Выдашь моё присутствие — я сразу же начну убивать. Многих сейчас ты можешь спасти?       Напряжение ничуть не спало со спины мечника. Надо бы его переключить, а то так кто-то заметит, что Столп Пламени превратился в Столп Камня.       — Сделай глоток, Кёджуро.       Демон постарался проговорить фразу как можно спокойнее. Давно же он не беседовал с людьми.       Юноша послушался. Через минуту, наполненную тишиной и спокойными ночными шорохами поместья, его спина немного расслабилась. Что-то решив для себя, мечник сделал ещё глоток чая.       — Намного лучше. Так вот, почему бы не объяснить медикам, что циркуляция крови от тренировок намного лучше, чем чай и лекарства?       Ответом было лишь молчание. Сейчас главное не взбеситься.       — Если будешь меня игнорировать, тоже начну убивать.       — Зачем ты пришёл? — выдохнул Ренгоку. Ему явно непривычно говорить тихо.       — Проведать тебя.       Демон принюхался. Футон Кёджуро как-то вкусно пахнет. Это аромат его тела? Наверное, если его укусить, тоже вкусно будет?       «О чем я думаю?!»       — Ты ведь понял, чего я хочу. Стань демоном и сражайся со мной. Вечно.       Хоть Аказа и постарался говорить как можно тише и спокойнее, предложение всё равно прозвучало резко, как звон стали.       — Я уже отказал. Мой ответ не изменится.       — Тогда я начну убивать людей в поместье бабочки, а затем каждого, кто попадётся мне на пути. И так до самого рассвета.       — Тогда я готов умереть, чтобы остановить тебя, — эти слова прозвучали ничуть не мягче предложения Аказы, словно катана мечника ударила о кулак демона.       Глаза Аказы на миг округлились. Вот ведь! Кому сейчас нужна твоя смерть?       — Не играй со мной, Кёджуро. Кто знает, когда мне надоест тебя уговаривать.       — Можешь вообще не уговаривать.       Аказа перевернулся на спину, чтобы не слышать манящий аромат. Чем упрямее был мечник, тем сильнее хотелось вонзить в него зубы. От укуса не умрёт, а так демону хоть немного полегчало бы. Аказа привычно отогнал от себя животное искушение.       — Тогда хотя бы ответь на вопрос.       Мечник спокойно наполнил пиалу чаем.       — У медиков своё мнение насчёт способов восстановления.       Демон улыбнулся. Получилось! Он разговаривает!       — Просто скажи, что когда кровь хорошо ходит в теле, раны заживают быстрее.       — Я уже говорил раньше.       Раньше? Так он здесь часто бывает, часто получает ранения?       — Ты что, в каждом бою получаешь раны? — демон приподнял голову, чтобы посмотреть, как плечи мечника буквально на волосок расслабились.       — Сейчас уже нет.       — Хватит цедить по одному слову, ты хочешь всю ночь так сидеть?       Кёджуро обернулся, смерил взглядом фигуру Аказы и снова отвернулся.       — Убирайся с моего футона.       — Нет, — усмехнулся демон, — он вкусно пахнет.       — Слезай.       — Не хочу. Привыкай ко мне.       Аказа с удовольствием полюбовался, как полыхнула аура мечника. Какой же он горячий, с ума сойти.       Юноша провел пальцами по волосам, видимо, успокаиваясь. Демон теперь не отводил глаза от него ни на секунду. Какой там потолок, он что, спятил, смотреть в потолок?       — Раньше я получал много ранений, осталось много шрамов. Но в последнее время мне везло. До боя с тобой.       — Это не везение, Кёджуро, это мастерство. Которое было бы хорошо пронести сквозь вечность.       Мечник сделал глубокий вдох, видимо, сбил концентрацию дыхания. Очевидно, что Аказа его порядком достал на сегодня. Для первого раза они неплохо поговорили, надо бы дать ему отдохнуть. Он уже и так подозрительно долго пьёт чай, скоро могут прийти убирать.       Но демону-то не во всём себя сдерживать? Иначе было бы скучно.       — Покажи шрамы.       Послышался хруст раздавленного фарфора. Только Кёджуро подумал, что для начала можно метнуть в мерзавца чайную доску, чтобы было время схватить катану, как за его спиной раздался тихий смех.       На миг юноша застыл. За его спиной как будто смеялся самый обычный человек. Звук был чистый, не сдавленный истерикой и напором, как демон смеялся во время боя. Ни превосходства, ни издёвки. Сейчас за его спиной был как будто его ровесник. Мальчик из соседнего дома.       Стало невыносимо горько от мысли, что все демоны когда-то были людьми. Сейчас Столп Пламени очень хорошо понял Камадо. Как же горько…       — Ладно, ладно, — сквозь улыбку выдохнул некто за его спиной, — может быть, в другой раз.       О Боги, это всё же демон. Кто ещё стал бы так мерзко издеваться над шрамами воина.       — Кёджуро, сейчас я ухожу, отдохни как следует. Я дождусь, когда ты полностью залечишь раны и выйдешь на бой ко мне. Тогда я снова буду убеждать тебя, что стать демоном — твоя судьба.       Этот тон не мог бы принадлежать никому, кроме демона.       — Ах, да. Посмеешь выдать меня — и я выдам местоположение поместья бабочки господину. Тогда нам с тобой уже не позволят так мирно побеседовать за чаем. Не глупи, Кёджуро. Ты понял, что меня интересуешь только ты.       В эту ночь Ренгоку спал на полу, не притронувшись к футону.