Как Аказа хотел сделать Кёджуро демоном

      «Уважаемый учитель! Я очень благодарна за Ваше письмо, а также за Вашу заботу обо мне. Вы правы, я всё ещё многого боюсь. Если честно, для меня страшнее вновь услышать от людей «Ах, разве может девушка столько есть!», чем встретить демона в лесу.       Когда я иду по улице, то слышу разговоры про мои волосы, а также о том, как я одета, даже если это священная форма истребителей демонов. Мои веснушки тоже подвергаются критике. Моё решение быть истребителем — тоже. Кажется, всё что во мне есть — неправильное.       Я знаю, что это лишь мой страх.       Людям удобнее видеть рядом с собой что-то привычное. Кого-то похожего на них. Вы уже знаете, я некоторое время старалась меньше есть и красила волосы в чёрный цвет»       Кёджуро глубоко вздохнул. Шинобу была права: его ученице куда тяжелее, чем он думал.       «Несмотря на все эти трудности, я повстречала Вас. И Вы научили меня радости быть собой! Смотря на Вашу уверенность каждый день, а также на то, как легко Вы преодолеваете трудности, я поняла, что хочу быть такой же сильной! Я смотрела, как Вы каждый день снова и снова прилагаете столько усилий к тренировкам, несмотря ни на что, и поняла, что это отличный способ бороться с чем угодно! Каждый день, снова и снова! И я тоже борюсь со своими страхами снова и снова.       Каждый день замираю, очень смущаюсь, когда мама сокрушается о моём несбывшемся замужестве. И каждый день я побеждаю, потому что Вы научили меня этому»       Ренгоку стиснул зубы.       «Однако, остались вещи, к которым я всё никак не могу даже подступиться. Вы знаете, я действительно очень сильно полюбила господина Игуро. Каждый раз, когда мы видимся, я хочу сказать ему об этом! Но очень боюсь, что услышу от него нечто такое же, что и от других людей. Хотя разумом я понимаю, что он никогда ничего подобного не скажет. Я знаю! Но я так боюсь.       Буду рада, если Вы дадите мне подсказку, как же мне поступить.       Всё же я — истребитель демонов. И не самый сильный, хоть и тренируюсь каждый день!       Я понимаю, что уже сегодня ночью моя жизнь может закончиться. В таком случае, могу ли я обременять своими чувствами другого человека?       Вот на какой вопрос я всё никак не могу найти ответ.

С глубоким уважением,

Ваша ученица, Мицури Канроджи»

      Юноша отложил письмо, внутренне просто пылая от восхищения своей ученицей. Какая она умница, столько всего переживать каждый день и при этом продолжать улыбаться и излучать такую прекрасную ауру любви! Кто бы мог подумать!       Конечно, было очень неожиданно обнаружить, что у учителя и ученика такие похожие проблемы с признанием кому-то в чувствах.       Кёджуро долго думал над ответом, и, если честно, поначалу ему очень хотелось написать сразу напрямую Игуро с советом хватать Мицури за руку и вести прямо в храм, после чего выйти из корпуса истребителей и заниматься семьёй. Он искренне желал этого для них, но также он уважал их выбор. Они выбрали быть защитниками невинных людей и ни за что бы не бросили этот путь.       Только после победы над Кибутсуджи они осмелились бы пожелать личного счастья. Жаль.       Мицури права — сегодня ночью всё может закончится. С такой мыслью жил каждый из истребителей, каждый день. Не было и шанса скрыться от кровожадной угрозы ночью. Никто из них не знал, когда пробьёт его час. Может, именно поэтому ждать не стоило.       Ренгоку взял перо. Вправе он или нет — но он даст ученице свой самый искренний и честный совет.       * * *       Сезон дождей немного затянулся, принося с собой прохладу. Урожаю ничего не угрожало, так что простые люди с облегчением наслаждались освежающей погодой, пока ещё не ударила беспощадная жара. Старики ворчали о том, что чем холоднее сейчас дожди, тем жарче будет потом, мол, солнце спалит все посевы, овощи и травы, уничтожая всё, до чего дотянется. Люди помоложе лишь отмахивались: главное, что сейчас можно спокойно работать, не падая в поле от теплового удара.       Цветение глицинии запаздывало. В прошлом году пышные грозди за каких-то пару дней сразу после праздника бога дождя украсили округу, теперь же цветки едва распускались по одному-два на каждой грозди. Аромата цветов не было слышно в воздухе, но об этом никто не переживал: уж что-что, а глициния расцветёт обязательно. Это было так же предрешено как и то, что солнце встаёт каждый день, прогоняя ночную тьму.       В то время, как у подножия горы воздух был освежающим, выше, на самой горе, было ощутимо холоднее. Озеро, где тренировались мечник с демоном, питали холодные горные реки, и остывший воздух совсем не способствовал комфортной температуре воды.       Поэтому Аказа с Кёджуро зашли в тупик, встретившись через несколько дней после прошлой тренировки: вода в озере и правда сильно остыла.       Лезть туда сейчас означало подорвать шаткое здоровье ослабленного ранами Столпа. Аказа так же не горел желанием погружаться в холодную воду, хоть ему и не грозили болезни.       — Не страшно! — заявил Ренгоку. — Потом разогреюсь как следует.       И всё-таки нырнул в воду. Демон стиснул зубы и полез следом.       Упрямый Столп, да они просто могли бы подольше заниматься растяжкой сегодня! Но Кёджуро, видимо, был одним из тех, кто не отменит тренировку ни из-за дождя, ни из-за снега.       Усердно поработав над дыханием, Кёджуро дождался кивка демона и вышел из воды. Мокрая одежда облепила его тело, сразу снизив температуру. Юноша фыркнул и отжал волосы, после чего приблизился к демону, намереваясь высушить их обоих уже проверенным способом.       Однако Аказа резво отскочил от человека, увернувшись от его рук, отчего Кёджуро удивлённо замер. Такого ещё не было, чтобы от него демоны бегали, тем более Высшие Луны. Наоборот, всегда на него бросались. Кажется, что-то кардинально поменялось.       — Не надо меня сушить! — прошипел мокрый демон.       — Почему? — удивился мечник.       — Потому что! Сушись. Сам.       — Аказа! Что не так? — Ренгоку попробовал снова подойти, но демон без труда увернулся.       — Отстань, Кёджуро.       Мечник остановился, внимательно осматривая демона. Интересно получалось. Они словно ролями поменялись. Эта мысль натолкнула юношу ещё на одну идею, возможно, слегка глуповатую, но… Он должен достучаться до этого упрямца!       — Ладно. Тогда давай спарринг. По левой стороне.       — Рано, — демон перестал шипеть, — у тебя мало сил, ты не сможешь выдержать мои удары.       — Это тренировка, — возразил Столп Пламени. — Тебе и не нужно бить в полную силу. Контролируй силу удара и всё будет хорошо. Давай.       Мечник принял базовую стойку для катаны. Аказа поборол желание тяжко вздохнуть.       — Кё, у тебя с собой меч?       — Нет! — прозвучало уверенно.       — Тогда почему эта стойка?       — Я никогда не сражался без меча.       Аказа всё же вздохнул. Этот человек уже измотал его, а ведь ночь даже и к середине не шла. Стоило оставить его одного подольше, и самому заодно успокоиться.       Демон подошёл к юноше и прикоснулся к его рукам, исправляя стойку с базовой для меча на базовую для рукопашного боя стиля Со Рю.       — Обе руки вперёд, вот так, — Аказа вновь мягко направлял движения, не оказывая никакого давления силой, — ноги согни в коленях, ещё немного. Совсем чуть-чуть. Да, вот так.       Кёджуро укусил себя за щёку, сдерживая довольную улыбку. Он наслаждался происходящим всей душой. Демон встал рядом с ним, приняв такую же стойку и медленно показал удары руками и защиту от этих ударов. Юноша повторил всё, не задействуя правую руку в ударах. С одной рукой толку от этого было откровенно мало.       — Рано, я же сказал. Надо, чтобы кость срослась, — упрямо повторил Аказа.       Пока мечник не успел что-либо возразить, демон осмотрелся вокруг и, отломив ветку от дерева, отмерил нужную длину на глаз и отдал её мечнику.       — Вот тебе катана, — демон встал напротив, — давай пока подвигаем твою левую руку.       — Хорошо! — согласился мечник, вновь принимая стойку для меча, на этот раз держа импровизированный меч в левой руке.       Идея была действительно хорошая, ровно до того момента, как Аказа не нанёс удар со всей силой. Несчастная палка жалобно хрустнула, словно прутик, и сломалась пополам, защитив мечника от сокрушительного удара ногой.       Кёджуро болезненно выдохнул, ощутив нагрузку на ребра. Ох, лишь бы Шинобу не подумала их проверить в ближайшее время.       — Аказа, — чуть севшим голосом позвал мечник, — что я говорил про контроль?       — Я никогда не сдерживал силу удара, — недовольно признал демон.       Всё верно. Наверняка он всегда тренировался самостоятельно, а когда наступало время для проверки и оттачивания боевых навыков, жалеть противника не было смысла — всё равно ведь убивать.       Какой уж тут контроль удара.       Что же. Так или иначе, но их слабенький спарринг дал Кёджуро возможность воспользоваться своей глупой идеей. Если подумать, Аказа ведь сам просил показать шрамы? Конечно, он скорее всего издевался, но ведь его никто и не тянул за язык. Мечник позволил себе лёгкую улыбку, развязывая пояс хаори. Сейчас он, затолкав смущение куда подальше, рассчитывал на вторую причину всеобщих ахов и вздохов, которые звучали, стоило ему снять хакама. Он осознавал, что его тело считалось красивым. За исключением шрамов, конечно же.       Демон вновь подобрался, словно кошка, чуть ли не зашипел. Эта реакция только подбодрила мечника. Действует!       — Ты что делаешь?!       — Снимаю хаори, — ответил юноша, стягивая с плеч мокрую ткань.       — Я вижу! Зачем?       — Чтобы ты чётко видел, что я — человек.       Светлая ткань с мелким рисунком повисла в руке Кёджуро. Перед демоном предстало то самое зрелище, за которым он сначала охотился смеха ради, а теперь избегал, потому что искушение порой лишало его рассудка.       Превосходные пропорции и твёрдые, сильные мышцы подчеркивались выступающими кое-где венами. От этого вида веяло той же мощью, которую демон испытал, ощущая в себе движение огненного колеса энергии. Аказа никогда бы не обратил внимания на что-то подобное, не будь тело Столпа Пламени отмечено уникальным рисунком шрамов: больших и маленьких, прямых и рваных. Был даже один ожог, уходящий по тазовой кости вниз, под штаны. Настоящая история его силы, которая громко и без смущения заявляет, что обладатель этой страшной карты на теле каждый раз побеждал. Аказа сухо сглотнул.       — Что ты имеешь против обнаженного мужского тела? Был ведь на источниках? — Кёджуро вернул демону его же фразу, стараясь побороть свою глупую смущенную улыбку, которая всё-таки появилась в ответ на остекленевший взгляд демона.       «Лишь бы только это не было желание меня съесть» — подумал мечник, но тут же вспомнил то самое, жгучее «Ты только мой! Мой!»       Приободрённый этой мыслью, Кёджуро решил, что такой демонстрации, пожалуй, пока достаточно. Он отнёс мокрое хаори к ближайшему деревцу, повесив его на ветках. Поискал немного глазами и поднял с земли обломок ветки, немного короткий для катаны, но в принципе подходящий. Возвращаясь к Аказе, он с удовольствием увидел все тот же стеклянный взгляд, который, очевидно, облизал его спину, пока он отворачивался.       Мечник встал в стойку для катаны, взяв ветку в левую руку.       — Давай, только медленно. И контролируй удар.       Демон коротко вздохнул и быстро собрался, переводя взгляд на глаза мечника.       Разбитая им радужка так и не сошлась — ещё один шрам, ещё один след. Наверняка мечник видел им очень плохо или вообще не видел. В настоящем бою будет достаточно залить кровью его здоровый глаз — и Кёджуро, ослеплённый, будет побеждён в тот же миг. Умрёт, если не пожелает сдаться. Или станет демоном.       Аказа атаковал сейчас практически без вложенной силы и скорости. Мечник успешно отбил медленные удары, и демон перешёл на серию ударов ногами, тщательно дозируя силу. Их отбить было труднее, тем более левой рукой, но Кёджуро справился. Аказа остановился. Человек тяжело дышал. Лоб покрылся капельками пота: наверное, сильно болели рёбра.       Какие же люди хрупкие, чертовски хрупкие! И как с ним быть?       Станет демоном — боль исчезнет. Скорее бы. Тогда заживут раны. Да и шрамы эти исчезнут. Все эти отметины, ожог… и станет уже неважно, как он их получил.       Аказа попытался сглотнуть тугой ком в горле. Не вышло.       Он ведь даже не знает, как Кёджуро получил этот ожог. И рваный шрам, пересекающий плечо. Такое сильное плечо, будто и не было той дикой боли, той страшной раны.       — Аказа? — тихо позвал человек.       — Хм. Просто непривычно сдерживать силу. Продолжим.       — Давай! — и снова этот горящий счастливый взгляд. Будто ему только что вовсе и не было больно.       «А кем вообще он станет, если исчезнет потребность преодолевать боль? Сражаться, каждый раз превозмогать трудности, разрушая препятствия, выжигая силой победу? Разве он останется тем самым Кёджуро Ренгоку, который и стал самим собой, проходя через всё это?»       Демону словно заложило уши. Его цель трещала по швам, осыпалась осколками. Если он не сделает Кёджуро демоном, тот умрёт, рано или поздно, но умрёт, а если сделает, то неизвестно, чем он станет, но точно не собой. Если он станет демоном, то… он просто исчезнет.       — Аказа? — демон очнулся от горячего прикосновения к предплечью. Кёджуро стоял рядом и осторожно касался его, пока демон закрывал другой рукой глаза, пытаясь спрятаться от такого мерзкого, липкого чувства поражения.       Он проиграл. Он проиграл. Он проиграл ему.       — Все нормально, давай продолжим, — словно одними губами произнёс демон.       Кёджуро опустил ветку на траву плавным движением, будто боясь испугать демона. Аказа едва не расхохотался: было бы чего бояться, в самом деле… в самом деле!       Так это что, страх?       — Не нормально. Что случилось?       — Ничего, — едва смог выдавить демон.       — Аказа. Доверься мне, — тепло проговорил юноша, едва сдерживая порыв обнять демона, который выглядел так, будто его мир разрушился. Что могло случиться, о чем он только думал?       — Я просто замёрз, — отчаянно соврал демон.       — Понятно. Стой спокойно.       Аказа отпрыгнул от мечника, словно тот был змеёй.       — Почему ты убегаешь? — мечник упрямо шагнул к демону.       — Не надо делать этого со мной! — отрезал Аказа, вытягивая перед собой руку, чтобы остановить человека.       — И почему нет? — Кёджуро упёрся ключицей в выставленную ладонь, не зная, как ещё сократить дистанцию, кроме как идти напролом.       — Если хочешь погреться, просто иди в онсэн! — демон не собирался сдаваться.       — Хорошо, идём! — быстро согласился юноша.       — Чего? — опешил демон.       — Идём. Ещё и полуночи нет. Успеем.       «Как? Как это случилось?! Чёртов Кёджуро!» — мысленно ругался демон, пока юноша ходил подобрать своё хаори. Оно было всё ещё влажным и холодным, так что он не стал его надевать. Кёджуро, на самом деле, никак не мешала мокрая одежда, так как он мог поднять температуру своего тела и совсем небольшими, внешне незаметными усилиями, но распространяться об этом он не собирался.       — Суши свою одежду! — приказал демон.       «Ещё чего. Тогда ты со мной никуда не пойдёшь»       — Не могу, без твоей ки ветра так раскрутить колесо не получается.       «Наглая ложь! Чистилище и остальные десять кат пламени у тебя прекрасно получаются без всякой чужой ки! Какого хрена происходит?!»       — Идём! — злобно рыкнул демон, шумно вышагивая к началу их тропы.       «Он топает! Это… он топает! Он же обычно ходит бесшумно, как тень!» — Кёджуро едва сдержал смех. Кто бы мог подумать, что дразнить Третью Высшую Луну это так весело!       * * *       Мало кто знал, но находящийся недалеко от начала горных дорог горячий источник был довольно популярным местом. Он был внешне похож на хороший купеческий дом с огромным садом и новеньким высоким забором. Постройка в традиционном стиле радовала глаз. Внешне — ничего кричащего, но внутри скрывалось целых два сокровища: природный горячий источник и… красавицы.       Да, за источником ухаживали четверо прекрасных молодых девушек, а также одна женщина постарше, на вид столь же утончённая и ухоженная, как и её молодые подчинённые. Ещё двое девушек, не живущие здесь, приходили подрабатывать, когда домик принимал большое количество мужчин.       По удачному стечению обстоятельств, сегодня было довольно мало гостей, всего лишь две женатые пары, и все они уже отдыхали в своих комнатах, поэтому сами бассейны были вычищены, убраны и свободны к тому моменту, когда мечник с демоном подошли к воротам.       Когда они спустились с горы, Кёджуро заметил, что они находятся не возле поместья бабочки, а практически на другой стороне города. Аказа был всё ещё мрачным и молчал, так что юноша решил просто подождать и следовать за ним.       Ворота были закрыты, но Аказа повернул что-то за ручками на них неуловимо быстро, и они вошли внутрь. Судя по тому, как он не глядя закрыл замок обратно, он явно был здесь постоянным гостем.       Кёджуро никогда раньше не слышал об этом месте, но само название «Ханна» (цветы) намекало на то, что здесь, помимо отдыха в бассейнах, возможно получить заботу нежных девичьих рук. Значит, горячий источник с особыми услугами.       Интересно.       Демон ступил на порог, подсвеченный фонариками веранды, ничуть не таясь и даже не меняя облик. Их тут же встретили трое девушек, одетых в одинаковые простые юкаты тёмно-сиреневого цвета, словно они были всего лишь тремя сёстрами, отдыхающими у себя дома.       — Господин! — раздался радостный возглас.       — Ах, господин!       — Ой, господин Сояма пришёл!       «Сояма? Другое имя? Они же видят его демоническую форму? Им не страшно?» — Кёджуро впитывал происходящее с огромным интересом.       Тем временем девушки подошли к демону и, — Кёджуро не поверил глазам, — бросились обнимать, словно это их родной брат вернулся домой после долгого отсутствия.       Демон вначале стоял неподвижно, словно боевой, потрепанный жизнью котяра, с трудом терпящий младенца, который тискал его за все места сразу, затем потихоньку расслабился.       Мечник больше не мог сдерживать улыбку. Он не понимал, что происходит, но ему это ужасно нравилось.       — Каору, Джун, Нацуми, — несмотря на немного напряженную позу, голос демона был очень спокойным и даже немного ласковым, — а где Макио и госпожа Ханна?       Трое девушек, которые обнимали Аказу по-семейному долго, были немного похожи друг на друга, имели не родственную внешность, но были чем-то неуловимо схожи между собой.       — Макио где-то здесь, а госпожа Ханна отдыхает, — самая низкая из девушек отошла от демона, но тот остановил её.       — Не беспокой её. Я привёл с собой гостя, — кивнул он на юношу, — мы хотим отдохнуть.       — Добро пожаловать в Ханну, дорогой гость, — хором проворковали девушки.       — Благодарю за тёплый приём, — вежливо отозвался юноша, на что девушки захихикали.       — Макио? — внезапно позвал Аказа, — Что случилось? Я слышу тебя. Выходи.       Девушки разом отступили от демона, выпуская его из объятий.       Из небольшого коридора выглянула девушка помладше. Она была совсем тонкой и худенькой, на фоне аккуратного личика её глаза казались огромными. На вид ей было всего около десяти лет, совсем ещё девочка. Её юката была из той же ткани, что и одежды остальных трёх девушек.       — Господин! — виновато отозвалась Макио. — Простите, я услышала ваш голос и так обрадовалась, что уронила чашку и порезала ладонь. Простите меня. Можно я подойду поприветствовать вас? Вы так давно не заходили!       Несмотря на почти болезненную миниатюрность ребёнка, её голосок звучал бойко и совсем без страха.       — Конечно можно, — спокойно отозвался Аказа.       Девочка с невероятной прытью в два скачка оказалась на шее у демона.       — Господин, добро пожаловать домой!       — Я дома, — с едва заметной улыбкой произнёс демон, слегка приобнимая её, — покажи ладонь.       Девочка безо всякого страха разжала окровавленную ладошку и показала демону.       В любой другой ситуации Кёджуро уже бросился бы оттаскивать демона от жертвы. Никто из демонов не мог устоять перед человеческой кровью прямо перед носом. Смогла лишь сестра Камадо, но лишь потому, что этот вкус ей не был знаком, и потому, что она была заговорена почтенным Урокодаки. Да и сдерживающая печать на бамбуке играла роль.       Лицо Аказы даже не дрогнуло. Он покрутил ладошку Макио и отпустил её.       — Иди, промой и перевяжи. Хорошо, что сухожилия не порезала, глупая. Когда ты уже научишься аккуратности?       — Ну господин… я мигом!       Девочка быстро ушла в тот же коридор.       — Купальни свободны? — спросил Аказа.       — Да, господин. Желаете пройти?       — Нет. Проводите моего гостя. Нацуми, иди, помоги Макио.       «Ах ты, демон! Мы же вместе пришли!» — с досадой подумал Кёджуро.       Каору и Джун заворковали вокруг него, провожая куда-то вглубь дома. Он оказался в промежуточной комнате. Одна из девушек открыла вход во внутренний сад с бассейнами, другая отодвинула дверцу шкафа с чистой одеждой.       — Дорогой гость, меня зовут Джун, — скромно представилась девушка маленького роста. — Вы позволите помочь вам переодеться?       — Спасибо, Джун, я справлюсь сам, — мечник вовсе не впервые был окружён заботой девушек на горячих источниках, просто он всегда берёг незнакомых людей от вида его шрамов.       — Дорогой гость, вас привёл наш господин, мы искренне хотим позаботиться о вас, — с трепетом произнесла Каору, придерживая дверь во внутренний сад.       — Понимаю. Я согласен на небольшую помощь и вашу компанию за разговором, но только если вы не испугаетесь моих шрамов.       — Ох, мы не боимся, — произнесла Джун, — у нас у всех здесь есть шрамы, кроме малышки Макио. Хотите, можем показать? — захихикали обе девушки.       — Ну, раз вы ничего не боитесь, — мечник, уже не опасаясь, смог снять хаори, которую накинул только возле ворот.       Раздался дружный вздох, который Кёджуро слышал далеко не впервые.       — Ой, господин, так вы воин!       — Вот этот, сразу видно, от меча.       — А этот от когтей!       — А здесь похоже на ожог, но не огнём, а кислотой.       — Какие познания! — похвалил мечник, заталкивая горечь поглубже внутрь себя, — отвернитесь, будьте добры.       Что же пережили эти девушки, раз так хорошо разбирались в шрамах, ничуть не боялись их, и к тому же сами имели их? Как это связано с Аказой? Не мог же он…?       Нет. Не может быть, чтобы это он с ними такое сделал. Наверняка есть другое объяснение. Тем более что девушки, похоже, искренне любят его.       Переодевшись в легчайшие однослойные короткие хакама чёрного цвета, очевидно используемые здесь для погружения в бассейн источника, он позволил девушкам повернуться и шагнул из комнаты в сад с бассейнами. Стало намного теплее, очень приятно.       — У нас есть три бассейна на ваш выбор, уважаемый гость, — начала рассказывать Джун, — один из них уложен соляными камнями, в другой мы добавляем эфирные масла лаванды и розы для расслабления, третий же бассейн заполнен водой из источника без каких-либо добавлений.       — Третий!       — Прошу за мной.       Девушки проводили его к нужному бассейну. Оказалось, что он, как и два других, был создан рукотворно: дно правильной формы, ровно выложенное камнем. Получается, это место изначально представляло собой кусок леса и бьющий из земли ключ с горячей водой. Лес был убран, земля выровнена, построен дом, внушительная ограда и бассейны, посажен сад. И это место Аказа назвал своим домом.       На всё это нужно было немало труда и денег. Кто занимался всем этим?       — Прошу, дорогой гость. Устраивайтесь поудобнее, — произнесла Джун, вместе с Каору сев на колени рядом с бассейном.       — Только скажите, чем вам услужить, — проворковала Каору, — в наших силах сделать вашу ночь незабываемой.       Кёджуро добродушно улыбнулся. Он никогда не пользовался такими услугами и не собирался, зная, что чаще всего за расположенностью таких девушек стоит вынужденная работа, жестокий хозяин или другие беды. А теперь у него ещё и появился другой интерес. Как бы расспросить девушек об этом интересе, не вызвав подозрений? Может, честно им сказать?       — Я с благодарностью приму вашу компанию в разговоре, — нашёлся мечник, — расскажите, как был построен этот дом?       Девушки переглянулись и, кажется, сбросили последние оковы сдержанности и приличий, с которыми обычно полагалось обслуживать клиентов.       — Наш господин когда-то встретил госпожу Ханну. Он поделился с ней своей фамилией и построил этот дом для неё, — ответила Джун. — Очень скоро после этого господин встретил меня, и я тоже стала здесь жить.       — Да-да, Джун появилась ещё до завершения строительства, верно, сестрица? - прощебетала Каору.       — Верно. Потом господин привёл тебя, затем Нацуми, а не так давно ещё и малышку Макио.       Кёджуро довольно вздохнул, наслаждаясь горячей водой. Всё-таки прогревать тело только собственным ресурсом на протяжении долгого времени выматывало.       — Как вы с ним встретились?       — Ох, о госпоже Ханне рассказывать некрасиво без её на то согласия, но о себе могу, — охотно кивнула Каору. — Господин спас меня от отчима, который хотел насильно сделать меня второй женой после смерти мамы. Я сопротивлялась, хоть он и был сильным. В какой-то момент я смогла убежать, но он догнал меня на краю улицы. И тогда появился господин и спас меня! — эту жуткую историю девушка рассказала с окончанием на радостной ноте. Потрясающая сила воли! — С тех пор у меня след на шее, от верёвки, которой отчим хотел удержать меня, — девушка указала пальчиком на едва заметную белую полоску так, словно это была её боевая рана, которой она гордилась.       — Гхм. У всех нас похожие истории, — тихо проговорила Джун. — Господин вытащил меня из квартала красных фонарей. В доме, где я работала, хозяин был очень жестоким и наказывал за любую провинность. Однажды он избил меня так, что я не могла даже пошевелиться и думала, что умру от потери крови. Тогда пришёл наш господин и унёс меня оттуда, — она закончила свою историю с ноткой теплоты в голосе, скромно улыбаясь.       О Нацуми девушки рассказали так же открыто, как и о себе. Её продали в рабство родители (в рабство, подумать только!) и люди, которые везли её в дом ойран, выкупивший девочку, решили не ждать, пока её довезут и подготовят к работе с мужчинами. Хоть всё и происходило глубоко в лесу, Нацуми кричала и отбивалась, не переставая. Тогда и пришёл Аказа.       Выслушать эти рассказы оказалось серьёзным испытанием для Кёджуро. Он привык брать катану и рубить врагов, беспощадно и без разговоров. Очень старался прибыть как можно быстрее на место происшествия, сталкивался с семьями жертв и горем, захлестнувшим их.       Но с таким количеством человеческой жестокости по отношению к людям же, сталкивался впервые. И уж тем более впервые жертвы несчастных случаев были прямо напротив него, но не раздавленные горем, а наполненные стремлением жить. Этот контраст оглушал.       Аказа вовсе не спасал слабых девушек, словно герой, собирающий заслуги и оказывая милость. Он вставал рядом с теми, кто боролся до конца, несмотря ни на что. Демон действительно признавал и уважал сильных личностей вне зависимости от обстоятельств, пола и вида.       — Значит, и Макио такой же воин, как и вы с Нацуми?       Девушки захихикали, довольные похвалой.       — Хах, ну конечно, — подтвердила Каору, — но Макио повезло чуть больше. Её схватила сильная болезнь и семья бросила её умирать в лесу. Она не сдавалась и как козочка жевала какую-то травку, когда господин нашёл её.       — Он тогда пришёл ещё бледнее, чем обычно, — хихикнула Нацуми, — потому что бедняжка была вся в струпьях, кожа да кости, и было вообще не особенно понятно, что это за существо такое.       — Зато теперь красавица, выходили!       — Да, да!       Девушки продолжили щебетать о том, как выхаживали Макио, так и не узнав, какая вообще болезнь её поразила, потому что приглашённые лекари наотрез отказывались идти дальше порога, увидев больную девочку, покрытую ранами.       — Дорогой гость, а откуда же вы узнали нашего господина?       — Да, да! А то мы вам всё рассказали, теперь ваша очередь.       — Господин раньше никогда не приводил гостей, тем более в своём облике!       Внезапно девушки атаковали Кёджуро вопросами, пока он был погружён в их истории. Мечник немного растерялся, пытаясь быстро сообразить, как бы ответить правду и чтобы девушки не расстроились.       «Мы с ним договорились сразиться насмерть, как только я поправлюсь» — тогда точно расстроятся, а может даже попытаются утопить Столпа в источнике. Он бы понял справедливость такой реакции.       — Мы с ним сражались! — уверенно начал Кёджуро.       Девушки смотрели на него во все глаза и слушали молча.       — Он меня очень сильно ранил. Потом пришёл и кое-что потребовал, но я отказал.       Мечник замолчал, подбирая слова. Как часто бывало, это давалось ему мучительно, тем более, когда было необходимо скрыть правду.       — Мы кое о чём договорились.       Юноша тяжело вздохнул. Какая всё-таки дурацкая ситуация!       — В общем, сейчас он обучает меня технике рукопашного боя.       — И за это обучение вы дадите ему то, что он хочет? — робко предположила Джун.       — Это всё ещё остаётся вопросом, о котором мы спорим почти каждый день, — пожаловался Кёджуро. Они оба были одинаково упрямы, поэтому выхода из ситуации пока не было видно.       — Вот это да! Ничего не поняла, но кажется, вы друзья, — легко заключила Каору.       — Господин впервые привёл гостя лично, вы точно очень много для него значите, — задумчиво заключила Джун.       — Он и правда впервые привёл сюда гостя? — оживился Кёджуро.       — Конечно правда! — заверила Каору. — До этого лишь приводил нас и очень редко появлялся сам.       — Выходит, что вы — его семья?       Девушки застенчиво заохали, прикрывая лица ладошками.       — Мы обязаны ему жизнями, и лично я готова в любой момент дать все, что господин только попросит! — пылко заявила Каору. — Но он не просит.       — И даже кровь не просит. Хотя мы и предлагали, — негромко проговорила Джун.       — Была необходимость? — спросил Кёджуро.       — Лишь дважды, господин приходил очень уставшим, измотанным, и едва мог говорить. Несколько ночей сидел один, не подпуская нас. Крови нашей не взял, надолго исчез, а по возвращении страшно ругался, чтобы мы больше не смели к нему подходить со своей кровью, — выдала Каору.       — Вот оно как!       — Да! Совсем не даёт о себе заботиться!       Кёджуро с трудом заставил себя закрыть рот. Люди перед ним переживали о том, что их любимый демон не соглашается пить их кровь и сокрушались на тему его колючего характера. Эта ночь и правда была какой-то перевёрнутой.       — Вы действительно его любите, — юноша устало уложил голову на сложенные предплечья и вздрогнул от боли, забывчиво задев перелом.       — Так и есть! — почти хором прощебетали девушки.       — Расскажите мне о нём. Я хочу узнать его, но он не подпускает, — искренне попросил юноша.       — Как мы можем выдавать тайны господина! — захихикали девушки.       — Но вы рассказали о себе!       — Это всего лишь мы, кому мы сдались, — отмахнулась Каору, — а вот господина в обиду не дадим!       — Но что же именно вы хотели узнать? — уточнила Джун.       Кёджуро ненадолго замолчал, мысленно собирая свои вопросы. Их оказалось довольно много, но он не был уверен, что девушкам стоит признаваться в своих чувствах к демону, хоть они и были, по сути, его семьёй. Поэтому мечник непривычно тихо для себя заговорил, перечисляя лишь самые обыкновенные мысли об Аказе, которые не давали ему покоя.       — Что он любит, и что не любит. Как относится к искусству. Куда ходит в те ночи, когда он не со мной. Откуда это имя, настоящее ли оно. Почему так приятно пахнет ночными цветами. Когда его день рождения, носит ли он другую одежду и как распознает чай по аромату.       Озвученные, эти мысли оказались слишком трогательными для человека с таким строгим характером, как Столп Пламени. Проговорив это, он снова опустил голову на сложенные на бортике бассейна руки и снова вздрогнул от боли в месте перелома.       — Ох, дорогой гость, — девушки одинаково прикрыли рты ладошками и хитро переглянулись. — Такие вещи вам лучше узнать у него лично.       — Он ведёт себя отвратительно! — от души пожаловался юноша.       Не выдержав, девушки звонко засмеялись, тут же шикая друг на друга в попытке унять громкий смех. Кёджуро спрятал смущённый взгляд ладонью. Вдруг Каору наклонилась к нему вплотную и очень тихо, на грани слышимости, прошептала:       — Раз он привёл вас сюда, то шанс на разговор уж точно есть.       Джун подключилась к импровизированному заговору, наклоняясь к юноше с другой стороны:       — Конечно есть, господин. Сейчас мы вам его сюда заманим. Засыпайте.       — Что?       — Господин…       Девушки отстранились, тихо хихикая и переглядываясь, а Джун добавила всё тем же шёпотом:       — Если он снова начнёт ворчать, скажите, что шуметь здесь нельзя, а то гости испугаются.       Кёджуро казалось, что его лицо, шея и плечи уже полностью залило огнём. Он не мог даже припомнить, когда был в последний раз настолько смущён и благодарен одновременно, что даже не находил слов. С небольшим запозданием до него дошло, для чего ему посоветовали «заснуть», и он аккуратно положил голову на руки, сложенные на бортике бассейна.