в паутине чувств

      — Только послушай, «…и снова таинственный парень-акробат, которого жители города именуют Человек-паук, оказался в очаге событий в буквальном смысле, спас ребёнка с седьмого этажа горящего здания! Ребёнок не пострадал, чего нельзя с уверенностью сказать о дружелюбном соседе-пауке. Кто же ты, герой?», – Пак Чимин восторженно шлёпнул газетой по столу, привлекая внимание собеседника, — Чонгук-а, он спас малыша! Хотел бы я узнать, какой он человек. Сколько ему лет, и как вообще возможно все, что с ним происходит? Это же… научно совершенно необъяснимо! Немыслимо! – сверкающие восхищением глаза Чимина уставились на друга, — Ты меня слушаешь?       Видит бог, сколько труда стоит Чонгуку держать лицо перед другом каждый раз в такие моменты. Но он усилием воли заставляет каплю нервного пота у виска мгновенно высохнуть, а голову – сгенерировать ответ, не вызвав подозрений. Ну… по крайней мере, он пытается…       — Да-а… Ты так много о нем говоришь в последнее время. Каждый день только и слышу «Человек-паук то, Человек-паук сё».       — Чонгук, но он же спасает людей! Неужели тебя это не впечатляет? – полное неверие в щенячьих глазах и всплеск руками.       — Ладно-ладно, возможно, это впечатляюще, но ты видел его костюм? Хах, у этого парня абсолютно нет вкуса! Кто сочетает красный и синий цвета? – он изо всех сил старается, чтобы нервный смех выглядел натурально.       Чонгук отмечает, что это остаётся незамеченным, потому что Чимин обиженно надул щеки, словно тот его родную маму оскорбил, не меньше, и понимает, что, наверное, немного перегнул палку с очернением себя самого. Надо же, приехали! Чего только не сделаешь, чтобы отбить от себя подозрения. Хотя-я если бы его ещё кто-то подозревал м-да…       — Не понимаю, чего ты прицепился к его костюму, – тихо бормочет Чимин, — Чем он тебе так не нравится, правда… Человек-паук кажется мне действительно хорошим.       Тёплые слова отдаются в сердце Чонгука. В глубине души он очень благодарен Чимину за его любовь к пауку, и хотел бы однажды сказать ему это лично.       — Как думаешь, каковы мои шансы не быть отвергнутым ЭмДжей? – пытается перевести он тему. И ему это удаётся.       — ЭмДжей? Чонгук, прости, но я думаю, твои шансы равны нулю, – как-то странно посмотрел на него парень. Как-то уж слишком траурно-сочувствующе.       «Неужели все настолько плохо??»       — Я к тому, что она едва ли не самая популярная девчонка школы, а мы с тобой, если ты не забыл, два фрика-неудачника, – опустив глаза, тихо заметил он, — Но, не будь ты моим другом, может, тебе бы удалось избежать этого клейма, прости, – совсем шёпотом.       — Эй-эй! Перестань! Чимин, – он взял друга за руку и заставил посмотреть на себя, — Ты никакой не неудачник и уж точно не фрик! То, что ты красишься, не делает тебя странным или смешным, ты и сам это знаешь. Ты прекрасно выглядишь. Ты милый. И я уверен, люди просто тебе завидуют. Тебе и ещё твоим успехам в учёбе. А мне не нужен никакой другой друг, кроме тебя. Это ты тоже знаешь, – со смущённой улыбкой добавил Чон.       — Спасибо, – Чимин надеется, что его щеки не залились румянцем сильно.       — Но… ты правда думаешь, что все так плохо? С ЭмДжей.       — Как тебе сказать, – Чимин выпускает его руку и переводит взгляд, — Она же в выпускном классе… А ещё, на самом деле, я слышал, что…       — Что? Хён, не томи, что ты там слышал?       — Я не уверен, что ты хочешь это знать, – нерешительно посмотрел на него Чимин.       — Говори, – его глаза сверкнули решительностью.       — Ну, на физкультуре, когда мы делали упражнения на пресс, я слышал от девчонок, которые были рядом, что ей… больше нравятся девушки, чем парни, – выдавил он кое-как из себя, — На самом деле, Чонгук, это не в первый раз, когда я слышу подобное об ЭмДжей. – Чимин неуверенно скосил взгляд на друга, считывая на чоновом лице глубокую морщинку меж бровей и потерянный взгляд, – Но это могут быть слухи, ты же понимаешь?       — Вот оно как, - вымолвил тонсэн. Сложно было точно прочесть его эмоции.       Чимин был очень взволнован реакцией друга. Это первый раз, когда они обсуждали нетрадиционную ориентацию между собой. Больше всего он боялся, что Чонгуку это покажется отвратительным. И дело тут вовсе не в ЭмДжей.       — Но шанс все-таки кое-какой есть, да? Ха-ха... Наверное, зря я тебя спросил.       — Извини. – Чимину было немного неловко видеть Чонгука поникшим. Он неуклюже погладил того по спине, даря слабую поддержку.       Не сказать, что Чонгук был робким парнем, но поймите, ЭмДжей – его первая школьная любовь. Да и первая любовь, в принципе. В глазах Чонгука она не была похожа на остальных девчонок. Дерзкая, играет в баскетбол получше парней (никто не должен знать о том, какой у Чонгука краш на ЭмДжей в баскетбольной форме), немногословная, но саркастичная (говорит редко, но метко), умная, знает множество интересных фактов, часто участвует в школьных олимпиадах. Хотя почему её на них берут – загадка! Ведь Чонгук знает (пожалуйста, не спрашивайте, откуда! он вовсе не сталкер), что учёбой она часто пренебрегает, предпочитая изучать только то, что ей на самом деле интересно. И Чонгука это неимоверно восхищает в ней! Сам он не семи пядей во лбу, учиться откровенно не любит. Точнее сказать, не любит лишь то, что не физкультура и не искусство. Слава богам, а, вернее, Чимину (который периодически пинает его подтягивать хвосты и помогает с учёбой, когда Гуку не лень) за то, что Чон все ещё протирает штаны за одной партой со своим бро, а не на втором году обучения с малявками, фе. Не то что бы это было возможно в школе с профилем, но неважно.       Кроме того, они с ЭмДжей соседи и знают друг друга если не с горшка, то со старшей группы детского сада. Дружить они, конечно, не дружили — девчонка уже тогда знала себе цену и со всякими чумазыми Чонами не водилась. Однако был один эпизод, когда, будучи в дошкольном возрасте, Чонгук мужественно сорвал с клумбы яселек красный пион и от всего сердца, переполненного большой и светлой, торжественно вручил девочке бутон. Как говорится, от сердца и от почек дарю тебе цветочек! За что им же опрометчиво получил в лицо с громким «Ты мне не нравишься, отстань! И зубы у тебя смешные, как у зайца!».       И… честно? Чонгук влюбился ещё больше. Да, упрямства ему не занимать. Хотя его хён называет это слабоумием и отвагой.       С тех пор он решил не предпринимать столь откровенных шагов, а наблюдал со стороны и выжидал подходящего момента (читайте: копил в себе мужество и ну… да, немножко трусил).       Между тем, время для ланча подходило к концу.       — Сегодня заглянешь ко мне? – по пути в класс интересуется Чимин, — Мама на ужин готовит самгёмсаль. Поиграем.       — Ты знаешь, от такого я ни за что на свете не откажусь. Самгёпсаль – пища богов. Если бы мог, ел бы его каждый день, – мечтательно закатил глаза Чонгук, уже ощущая вкус "пищи богов" на кончике своего языка.

~

             Ближе к вечеру они забегают в дом Паков и прямиком направляются в комнату Чимина, попутно приветствовав его маму, смотрящую сериал в гостиной. С хлопком двери они сбрасывают рюкзаки рядом со старой тумбой у стены, увешанной плакатами разных любимых Чимином музыкальных групп и Зоро, зеленоголового пирата, а также милыми памятными рисунками и записками, которыми они когда-то перекидывались на уроках. С недавних пор на ней рядом с плакатом Ван Пис поселились несколько новых вырезок из журналов с изображением Человека-паука к явному неудовольствия Чонгука.       Он недовольно морщится. Его просто смущает вся эта ситуация фанатского восхищения его второй ипостасью от хёна. К неловкости добавляется ещё и страх быть раскрытым. Пока что, да и он не уверен, что будет "когда", Чонгук к этому не готов. Это сложно – скрываться от самого близкого человека, но ещё сложнее думать, что это привлечёт к Чимину какую бы ни было опасность. Возможно, Чонгук впервые поступает правильно       — И все же костюм у него уродский, – выдвигает он вердикт, морща свой выдающийся нос, что придаёт ему умилительное сходство с семейством любителей морковки.       — Ты опять?! – Чимин недовольно рукоплещет, перестав перекладывать тетради со стола.       Ему уже осточертели эти нелепые замечания Чонгука. В чем его проблема? Какие личные счёты у него с пауком? Вот сегодня прикопался к костюму. Искренне негодуя, за что он так с его кумиром, Чимин начинает терять терпение и злится.       — Все у него с костюмом нормально! Ты ничего не понимаешь! И вообще, я думаю, ему очень идёт. Дизайн красивый. У него определённо есть вкус, – уже тише добавляет он, — В отличие от тебя, Чонгук-щи.       — Э-эй. А вот сейчас было уже обидно. Сам посуди, в своём деле паучку важно быть незаметным, а красный и синий чересчур контрастные и привлекающие внимание цвета. Другое дело, если бы он был голубым, что позволило бы ему мимикрировать с небом, – лениво продолжает свою очернительную речь Чонгук.       — Ну и что. Это придаёт ему сходства с окраской реального паука. Я считаю, очень умно.       «Да сам знаю, что так. А вообще, надо было выбирать голубой!»       — Ладно-ладно, не трогаю я больше твоего любимца, – пожимает плечами Чонгук, равнодушно вертя в руках томик манги и отбрасывая его в сторону.       — Ничё не любимца, - тихо бубнит Пак, самодовольно отводя взгляд.       — Ага, ещё скажи, что у тебя нет фан-аккаунта в твиттере и ты не залипаешь ночами на его подвиги в ютьюбе, визжа в подушку, как девочка, – хихикая, едко замечает Гук.       Конспирация конспирацией, но не подколоть хёна – иногда преступление.       Чимин тут же шокированно округляет глаза, покрываясь красными пятнами.       — Откуда ты знаешь…       — Ну, вообще-то, я один из твоих полтора фолловеров, если ты не забыл. А про ютьюб, заметил в твоей истории, когда делал здесь реферат, – подтрунивает младший, — Ха-ха видел бы ты своё лицо сейчас ха-ха-ха! – он заваливается на кровать бочком, не переставая громко хохотать, пока не начинает задыхаться. Что-то большое и мягкое давит ему на лицо.       — Пусти, хён, – визжит он, пытаясь стащить с себя подушку и навалившегося сверху Чимина в придачу, — Я дышать не могу. Задыхаюсь!!       — Дурак, будешь знать, как смеяться над хёном, – милует он Гука и скидывает подушку на ковёр.       — Просто чтобы ты знал, я подхожу к этому с научной точки зрения. Я, в конце концов, будущий физик! А может, математик, конструктор, инженер, биолог, – вздёргивает подбородок Пак, поочерёдно загибая свои пухлые маленькие пальцы, — И я хочу знать, КАК он это делает. Он буквально обладает нечеловеческой силой, может поднимать тонны, двигается, как акробат, а на вид ему словно не больше двадцати. И эта его паутина! Её образует его организм или это какая-то технология? Все никак не могу рассмотреть, слишком далеко, – Чимин прикусывает мизинчик и задумчиво смотрит вперёд, хмуря брови, — Понимаешь? – с усталостью заключает он, глядя на притихшего Чонгука.       — Понимаю, – он выдавливает из себя улыбку.       — Ладно, показывай давай, что там за игрушка у тебя новая, – с лёгким сердцем переводит тему он.       Некоторое время они играли и веселились, пока мама Чимина не позвала их к ужину. После сытного и огосподикакжевкуснооммони ужина они снова завалились в комнату старшего, лениво падая на кровать, благо она вмещала в себя две здоровые туши.       Время уже давно перевалило за вечер, в комнате было темно, а рассеянный свет уличных фонарей из окна мягко падал на лицо младшего, пока тот в неге лежал с закрытыми глазами. Чимин, повернувшись к нему боком, пристально разглядывал его изящные черты лица: крупный, похожий на сливку нос, припухшие веки, спадающие на скулы тени от ресниц, приоткрытые кукольные губы «бантиком», высокий округлый лоб, уходящий в непослушные тёмные вихры, – и нежно улыбался.       «Если бы ты только знал, из-за кого я на самом деле визжу в подушку по ночам».       — Ты как завтра, придёшь? – с надеждой в голосе спрашивает он.       — Завтра… – хмурит летящие брови Чон, — Извини, у меня стажировка. Ещё я обещал дяде посмотреть с ним «Адскую кухню». Не смотри так на меня! Он просто помешан на Гордоне Рамзи.       Чимин усмехается, а рука его непроизвольно тыкает пальцем в складку между бровями парня, разглаживая её.       — Опять, – он грустно вздыхает, — Ты все время там пропадаешь, и мы так редко видимся. Я начинаю скучать.       — Что, так сильно скучаешь? – ехидная улыбка расплывается на его лице, в глазах блестит озорство, — Не можешь без меня, да?       — Прекрати, - цокает Чимин, закатывая глаза, — И почему ты вообще называешь это стажировкой? Чем ты там занимаешься так много времени?       — Называю, потому что называю.       — Исчерпывающий ответ. Мы хотели на выходных вместе посмотреть Ванпанчмена, ты же помнишь?       Чонгук наощупь находит своей рукой ладонь Пака и слабо сжимает её.       — Я приду.

~

      ― Ты где был?! — заохал Чимин, когда младший грузно приземился за парту, весь растрёпанный, в мятой форме, от которой, к слову, неважно попахивало, а пуговицы на рубашке были застёгнуты в неправильный ряд, добавляя ещё большей неряшливости.       ― На мои сообщения не отвечаешь. Из какой помойки ты вылез? Фу-у, – Чимин недовольно сморщил носик, прикрывая его ладошкой, ― Проспал что ли?       ― Ага, – тяжело дышал Чон, пытаясь рукой причесать свои лохмы, ― Так бежал, жееесть, боялся контрольную пропустить.       Да-да, бежал. Улепётывал! От одного психа, которого не впечатлила дерзкая речь паучка, примчавшегося на помощь кричавшей из подворотни девушки, над которой нависали три амбала. И все бы ничего, но этот псих был той ещё громилой. И что им не сидится у себя дома в этот час? Теперь, значит, делают свои грязные делишки при свете дня, а у Чонгука так-то школа! Вон, контрольная сама себя не напишет! Скинуть форму пришлось у мусорных баков в укромном закутке, и теперь от него несёт, как от стаи голубей, три недели евших гнилые помидоры, бу-э. Ах, эта нелёгкая жизнь супергероя. Девушку, он, к счастью, спас. Она убежала, когда Чон-паук мастерски перевёл всё их тупоголовое внимание на себя.       Чонгук краем глаза проверил свой рюкзак и, увидя, как из него торчал красный рукав, судорожно его застёгнул, чем только привлек к себе внимание одноклассников.       С горем пополам они высиживают тригонометрию, потея над задачами. Чонгук потеет, у Чимина же с этим полный порядок: сидит себе, деловой, елозит ручкой в тетради, решая примеры, как орешки, и шевелит пухлыми губами, словно рыбка, считая в уме. Чимин почувствал на себе прожигающие жалостливые взгляды и, вздыхая, незаметно пододвинул к Чону тетрадь. Глаза лани напротив засветились благодарностью и восхищением. Правый уголок пухлых губ Чимина едва дёрнулся – чего только не сделаешь ради этого милашки.       ― Я просто упал, ― отнекивался младший, когда спешно стягивал с себя форму в раздевалке, оставаясь обнажённым по пояс.       Они забежали на перемене в мужскую раздевалку, чтобы Чонгук мог переодеться в свою по счастливой случайности оставленную спортивную форму. Все же лучше, чем щеголять неряхой. А то, не дай бог, попадётся на глаза какая-нибудь ЭмДжей, и тогда все годы выстроенного имиджа незаметного парня вдребезги рухнут, и он навсегда останется в её глазах вонючкой.       ― В помойку, – подколол Чимин.       Глаза его тем временем украдкой следили за младшим, то и дело останавливаясь на крепком, мускулистом и совсем не мальчишеском торсе. Он ненароком сравнивал себя с ним, поражаясь разнице их формы. И, вроде, одни и те же нормативы сдавали, в одни и те же игры играли, а все равно у Чимина плечи уже, и кубиков нет. Не долго над этим думая, он свалил всю вину на проделки коварного пубертата, который почему-то решил обойти его самого стороной.       «Не смотри вниз! Не смотри! Ах, дьявол, когда ты только успел накачать такие бёдра?»       Чонгук расстегнул ремень брюк, звеня бляхой. С силой сжимая губы, Чимин стремительно перевел взгляд в окно и почувствовал оседающий на шее жар.       С коридора доносился шум и цокот каблуков о плитку пола, и внезапно дверь раздевалки с грохотом открылась, ударяясь о стену, словно её со всей мощи вышибли ногой. Вернее было бы подумать, что это кто-то из парней, огромный подросток, только привыкающий к своим габаритам, а потому неспособный рассчитать свою силушку. Но нет. В дверях виднелась лишь невысокая девичья фигура, что без какого-либо замешательства вошла в раздевалку. Она не смотрела на застывших Чимина и Чонгука, который, кажется, потерял связь с реальностью и был готов отдать богу душу, не веря, что попал в такой конфуз. Весь красный, в одних трусах с принтом Пикачу на сокровенном местечке огромными глазами он наблюдал, как любовь всей его жизни лениво перевела на них взгляд своих лисьих глаз.       ― Н-нуна… – дал петуха Чон. Он спешно прикрылся штанами, и, будь у него кроличьи ушки, безусловно, поджал бы их от стыда.       ― О, надеюсь, я вам не помешала? – ехидно заметила она, вгоняя Чимина в ещё большую краску, ― Я тут сумку с формой забыла. Наша раздевалка временно закрыта, и мы переодевались сегодня здесь. Привет, Чимин, – одарила его лёгкой улыбкой старшеклассница, на что тот ответил кивком головы.       ― Юнджи-я, ты там скоро? – В проём заглянула чья-то тёмная макушка и сразу же исчезла, ойкая от смущения.       ЭмДжей забрала свои вещи и лёгкой походкой направилась из раздевалки. Но обернулась у выхода и ―       ― Кстати, Чонгук, а ты уже не похож на того сопляка, каким был раньше, – и ушла, взмахивая темным каре волос.

~

      ― Она меня помнит… – с глупой улыбкой на пол-лица в прострации повторял Чон, лёжа на траве рядом с Чимином, который, нахохлившись, медленно жевал салат из ланч-бокса. Надувшиеся щёки и маленький кончик носа смешно торчали из-под оправы тяжелых очков.       ― Она меня любит?.. Хён… она заметила меня.       Старший косо посмотрел на него, как на умалишённого – жалостливо, и закатил глаза. Он отвернулся и продолжил кушать, нанизывая помидорку черри на вилку.       ― Она просто фказала, фто ты больше не шопляк, – сухо заметил Чимин, жуя, ― Всего лишь факт, трудно пошпорить.       ― Ах хё-ён! – возмущённо посмотрел на него Чонгук, приподнимаясь на локтях, ― Ты совсем не поддерживаешь меня. Возможно, это первый шаг к нашей с нуной любви. Не знал, что ты такой чёрствый, – он не на шутку обиделся.       ― Прости, – виновато потупил взгляд Пак, после натужно улыбаясь, ― Я рад за тебя, Чонгук-а. Только если ты хочешь ей понравится, не стой, как истукан, набравший в рот воды. Просто будь собой. Иногда ты милый. Думаю, ей это нравится в парнях.       ― Ладно, – застенчиво произнёс младший, ― Спасибо.       От былой обиды не осталось и следа. Он искренне улыбнулся Чимину и заправил прядь волос за ухо, кокетливо наклоняя голову и пряча взгляд, что заставило чиминово сердце тяжело ухнуть в груди.       ― Я соврал! Уверен, ей нравятся чересчур мужественные парни. Вот им и будь! – выпалил он, отворачиваясь и принимаясь яростно тыкать вилкой в ускользающую помидорку на дне ланч-бокса.       ― Хён?!

~

      Чонгук солгал бы, если бы сказал, что патрулировать город – не его любимое занятие в последние полгода. Он просто обожал перевоплощаться в своё новое альтер эго! Обожал те моменты, когда мог всецело прочувствовать свою силу, не сдерживая её, а также ловкость и скорость; когда он мог ощущать лёгкость своего тела и тяжесть воздуха, паря между величественными небоскрёбами в Манхэттене и более скромными зданиями в Куинсе и Бруклине. Всеобъемлющая свобода охватывала его тело и душу. Он сливался в одно целое с ветром, давая его порывам направлять себя. Ощущение, словно весь город был в его власти. Нью-Йорк принадлежал ему.       Условие, которое Чонгук дал себе, приобретя эту невероятную силу – он должен был направить её в нужное русло и никому о произошедшем не рассказывать. Он долго свыкался с мыслью, что уже ничего не будет как прежде, не знал, как быть ему дальше. Он мог бы использовать силу, участвуя в различных соревнованиях, но это было бы читерством. И тогда у людей появились бы вопросы. А дальше в лучшем случае его бы увезли в лабораторию и ставили бы опыты всю его оставшуюся жизнь. Чонгук не мог так рисковать. Он также не мог сказать Чимину о произошедшем. Что-то в душе предостерегало его от этого. Прежде всего, Чонгук хотел сам во всём разобраться. Часами сёрфил в интернете в поиске ответов, даже заглядывал в библиотеки! Но тщетно – он не находил себе подобных. Или те просто умело скрывались. В голове всплывали лишь пресловутые картинки с супергероями комиксов и магов из аниме. Всего один непримечательный день, укус радиоактивного паука, ночь перевоплощения, и вот – Чонгук попал в альтернативную реальность, в которой сам являлся… супергероем? Кем бы он ни был, это всё неспроста. Видя в случившемся знак судьбы, в которую он так по-детски и искренне верил, он подумал, что должен использовать её во благо.       Что ж, этот день был плодотворным! Ему удалось снять три кошки с дерева, перевести старушку через дорогу и помочь ей донести тяжёлые сумки до дома. Он даже успел сфотографироваться с фанатом! И вишенкой на торте помешал ограблению одного банка рядом с забегаловкой, когда решил перекусить. Да, супергерои тоже хотят кушать. Иногда очень много...       Куинс не отличался высокой преступностью, но Чонгуку особенно нравилось помогать местным жителям, ведь это его родной дом. Иногда в Форест-Хилсе он мельком видел знакомые лица. Он вовсе не был тщеславным, но ему претило чувствовать себя особенным в глазах окружающих, когда в реальной жизни он не отличался ничем выдающимся.       Уже смеркалось, когда, покувыркавшись с водонапорной башни и вдоволь наулюлюкавшись, он, стараясь бесшумно открыть окно в свою комнату, ловко пролез внутрь едва освещённого закатными розовыми лучами помещения. Так же тихо закрыл его изнутри и облегчённо выдохнул. Красно-голубая форма с пришитым на грудь изображением паучка и вручную сшитой маской из солнцезащитных очков дяди полетели в угол шкафа, что после ловко закрылся выстрелом паутины. Чонгук камнем упал на кровать, счастливо улыбаясь в потолок и иногда шипя от боли – небольшой порез на плече жжёгся, медленно затягиваясь регенерацией. Арчибальд Голд Фон Ройал, звезда местной кошачьей выставки, был не очень рад своему экстренному вызволению с трёхметровой высоты и позволил себе оставить небольшой кровавый автограф на теле спасителя.       Со стороны пиликнул телефон, уведомляя о новом сообщении. Чонгук взял его в руки и болезненно сощурился от свечения дисплея, тут же убавляя яркость. рок байсон чимин🐥 прикреплённое фото

Чонгук-и <3

awwwww какая миленькая

рок байсон чимин🐥 такая же милая, как и я?) прикреплённое фото

Чонгук-и <3

ага два котёнка ;D

где это ты был?

рок байсон чимин🐥 гулял по набережной в полном одиночестве😞 нашел вот там нового друга а то знаешь, мой другой единственный друг вечно занят своей суперувлекательной жизнью стажёра

Чонгук-и <3

хён🙁

рок байсон чимин🐥 смотри, я и тебя там нашёл прикреплённое фото

Чонгук-и <3

я не кролик >:{

рок байсон чимин🐥 это что усы?

Чонгук-и <3

да

рок байсон чимин🐥 ЧОНГУК ты не поверИШЬ КОГО Я СЕГОДНЯ ВИДЕЛ !

Чонгук-и <3

эмм майли сайрус?

президента америки?

подожди..

ЭМДЖЕЙ??

рок байсон чимин🐥 нет 🙄 человека-паука !!!

Чонгук-и <3

оу…

надо же…

рок байсон чимин🐥 Я ВМДЕЛ КАК ОН ПОМОГЛ ОДНОЙ СТВРУШКЕ ПЕРЕХОДИТЬ ЧЕРЕЗ ДОРОГУ😭 В ПЯТИ МЕТРАХ ОТ МЕНЯ

Чонгук-и <3

дыши только

рок байсон чимин🐥 я помахал ему рукой🥺 но он не заметил🙁 был так сосредоточен🥺 хороший😞

Чонгук-и <3

на рождество мне подарить тебе это?

прикреплённое фото

мой фанат №1 чимин🐥 ещё чуть-чуть и нашей дружбе конец

Чонгук-и <3

это шутка хён😄

мой фанат №1 чимин🐥 а я не шучу

Чонгук-и <3

ладно прости🙁

мои раны после пятого класса всё ещё свежи

ты так чувствителен…

мой фанат №1 чимин🐥 если бы ты не превратил голову нашего персонажа в тыкву, ничего бы не было

Чонгук-и <3

хён… ты до сих пор злишься?

мой фанат №1 чимин🐥 немного

Чонгук-и <3

вообще-то, злиться должен я

ты позвонил мне по телефону и сказал, что наша дружба кончена…

я плакал тогда

а потом ты не разговаривал со мной неделю…

мой фанат №1 чимин🐥 чонгук-и, правда плакал?🥺

Чонгук-и <3

да :(

мой фанат №1 чимин🐥 🥺 прости, хён не хотел тебя так обижать

Чонгук-и <3

моё сердце всё ещё болит😞

      С глупой улыбкой до ушей он продолжал переписываться с Чимином, пока дверь в комнату не распахнулась, прожигая его чувствительную сетчатку глаз светом из коридора. От неожиданности Чонгук чуть не ударился головой о спинку кровати.       ― Чонгук-а, я не заметил, как-ты вошёл, – гласил тёмный силуэт в двери и включил свет, являя себя миру и повторно ослепляя пострадавшего.       ― Эй, полегче! – он с силой зажмурил глаза, прикрываясь от источника света рукой.       Оценив обстановку и Чонгука, раздетого до нижнего белья и крепко прижимающего к груди телефон, вошедший в недоумении уставился на голый торс младшего.       ― А ты почему в трусах тут сидишь? В темноте… Ой! – от осознания одному ему понятной мысли его глаза комично увеличились, ― Чон Чонгук, когда этим занимаешься, нужно запирать дверь на замок, – и он поспешил ретироваться из комнаты.       ― Дядя! Это не то, что ты подумал, – закатил глаза младший, ― Я просто переписывался с Чимином.       ― Ах, с Чимином, – вновь ворвавшийся (бесцеремонно!) в комнату дядя бросил на него нечитабельный взгляд.       Ким Сокджин, тридцатишестилетний видный мужчина, дядя Чонгука, свалившегося на голову юному студенту журфака ещё глазастым пухлым карапузом, старательно слюнявящим свой богатырский кулачок, порой вёл себя так, словно знал племянника лучше него самого, что в последние годы очень сильно раздражало Гука.       ― Кто эта девочка у тебя на компьютере? – он смело позволил себе передвигаться в чужих владениях, принявшись дотошно разглядывать Юнджи на рабочем столе компьютера. Она была увеличена до пикселей и сфотографирована сбоку исподтишка так, что из-за копны чёрных волос едва виднелся лишь кончик её бупательного носа.       ― Ты её левой пяткой из окна фотографировал? – брови Сокджина удивлённо поползли вверх и были готовы вот-вот скрыться за шелковистыми прядями волос, ― Мне казалось, я плачу достаточно приличные деньги за твои курсы фотографа.       Чонгук весь покрылся красными пятнами и примолк, пристыженно вжав голову в плечи. Какое унижение…       ― Её зовут ЭмДжей, – тихо вымолвил он своим коленям.       ― Твоя девушка? Хм, но я думал, вы с Чимином… – оторвавшись от экрана, Сокджин задумчиво почесал свой подбородок.       ― Мы с Чимином? – озадаченно уставился на него Чонгук.       ― Ну, я думал, вы встречаетесь, – заговорщическая улыбка озарила его лицо, глаза хитро окинули племянника взглядом.       Брови Чонгука взлетели в том же направлении, что и брови Сокджина ранее. В негодовании он вскочил с вороха покрывала и затараторил, по-детски топнув нехилой ножкой:       ― С чего ты взял?! Да мы друзья вообще-то! Всегда были и будем! Фу, хённим, держи свои грязные мыслишки при себе. Мне теперь надо как-то выбросить этот нелепый диалог из головы, – сморщившись, он сжал голову руками и театрально запыхтел, словно пытаясь силой выдавить оттуда услышанное.       Ну дядя! Вечно эти дурацкие его приколы!       ― Ну просто вы всегда с ним вместе. И с девочками я тебя не видел. Вот и подумал, может, тебе девочки и не нравятся. А так, мальчики…       ― Фу, прекрати, – разрумянившийся Чонгук стал тянуть Сокджина из комнаты.       Почему внезапно всех начали интересовать нетрадиционные отношения?! Сначала ЭмДжей, теперь дядя сомневается в, подумать только, ЕГО, Чонгука, ориентации. За прожитые вместе годы с Сокджином он думал, что знает хёна как облупленного, а тут нате вам! Выкидывает такую штуку. Кажется, единственным, кто из близкого круга еще не огорошил Чона подобной новостью, был хён.       ― Чонгук, Чимин хороший мальчик. Подумай об этом.       ― Да я вообще не гей! – возмущённо завопил подросток.       ― Правда, что ли?       ― Ты издеваешься?!       ― Малыш, как ты разговариваешь со старшими? – внезапно веселье пропало из его голоса, сменившись строгостью.       ― Нормально я разговариваю, – надувшийся Чон отцепился от его руки, ― И я уже давно не ребенок.       ― Да уж, я заметил, – со смешком вздёрнул бровь дядя, останавливаясь взглядом на трусах с Пикачу. Чонгук проследил траекторию его взгляда и смущённо прикрыл пах руками, ― Не забывай запирать дверь, когда хочешь уединиться, – усмехнулся он напоследок, щёлкая его пальцем по носу.       ― И да, кстати, тебе стоит навести порядок. Ощущение, словно здесь живёт не мой племянник, а стая пауков, – Джин презрительно обвел в воздухе пространство указательным пальцем, цепляясь взглядом за свисающую с двери шкафа огромную ленту паутины, ― Подожди… Как они это сделали?       ― Ах, выходи уже из моей комнаты и в следующий раз стучись, ради бога, – страдальчески простонал Чонгук, вытягивая, наконец, надоедливого дядю из комнаты и плотно закрывая за ним дверь.

~

      Следующим утром, сонно поедая вкуснейшие на свете воздушные панкейки с вишнёвым джемом и не разлепляя опухшие за ночь веки, Чонгук паучьим чутьем уловил приближающуюся бурю. Она сидела через стол и кидала на него многозначительные взгляды из-за газеты.       ― Малыш, насчёт того, что произошло вчера, – Сокджин убрал газету в сторону, деловито хлебнул чай из кружки и прожевал ещё кусочек блинчика, смешно шевеля полными губами, ― То, что с тобой происходит, с твоим телом – это нормально.       ― Не желаю ничего слышать.       ― Я не хотел над тобой смеяться. А потом подумал, что мы вообще не обсуждали с тобой эту тему, – не обращая внимания на возражения продолжил Джин.       ― Давай и не будем! – наконец разлепил глаза Чон, с мольбой глядя на дядю.       ― Понимаешь, в этом возрасте в твоём теле происходят значительные изменения. Организм полностью перестраивается. У мальчиков увеличивается эмм… – он прочистил горло, собираясь с духом, чтобы приступить к весьма щекотливой теме, ― Увеличиваются половой член и яички. И по утрам ты можешь испытывать дискомфорт из-за поллюций…       «Ага, а ещё вылазит паутина из рук и обостряются все органы чувств»       ― Хённим, – страдальчески прошептал младший, уткнувшись лицом в деревянную поверхность стола. О вкуснейшем блинчике пришлось позабыть — теперь кусок в горло не лез.       ― …но ты должен понимать, что это нормально – прибегать к мастурбации, чтобы избавиться от напряжения или получить удовольствие. Тем более мальчики в твоём возрасте психологически еще не готовы вступать в половой контакт с женщинами. Или мужчинами...       Чонгук его прервал.       ― Дядя, мне уже семнадцать, – он возвёл на него очи-горе, ― Я знаю всё это. Пожалуйста, не надо. Я теперь докушать не могу из-за тебя.       ― О, правда? Уже семнадцать? Ах, как время летит… Кажется, ещё недавно я менял тебе подгузник на рабочем столе в старой комнате своей общаги, ммм, – Сокджин ударился в ностальгические воспоминания, с блаженной улыбкой сделав ещё один глоток чая.       Чонгук непроизвольно закатил глаза. Снова эта песня! Слава кимчи, дядя не додумался рассказывать неловкие подробности их сожительства при Чимине. А то тот бы не преминул дразнить его или того хуже – начал бы сюсюкаться с ним, как с маленьким. Чонгук вовсе не гордится тем, что он младше! Да хён! Да если бы он знал только, что Чон может поднять его одной рукой!       ― Ты вчера буквально назвал меня геем. Разве это не должно смутить тебя больше?!       ― Оу… ладно, прости. – На лице старшего читалась лёгкая вина, ― Не думал, что тебя это так заденет.       Ответом ему послужило нарочито громкое шлёпание босых ног о паркет удаляющегося подростка.       ― Чонгук-а, мы еще не закончили! – Вдогонку прокричал ему Сокджин.       ― Ты уже и так много сказал, – устало обернулся нахохлившийся Чонгук.       ― Ладно, – Сокджин вернулся к прерванному завтраку и снова взял в руки газету, ― Но я ведь хороший дядя, детка? – как бы между прочим.       ― Просто невероятный! Сто из десяти! – донеслось вслед за хлопком двери ванной.

Чонгук-и <3

сегодня на завтрак была дико смущающая лекция о половом созревании. НЕ доброе утро

мой фанат №1 чимин🐥 оу… как ты это пережил?

Чонгук-и <3

не спрашивай

хённим совсем спятил

думает, что мне тринадцать

мой фанат №1 чимин🐥 оу… наверное, повезло, что мне об этом рассказывать некому :’

Чонгук-и <3

:(

но у тебя всегда есть я

мой фанат №1 чимин🐥 это не то, что я имел в виду       Они встретились как обычно на пути в школу. Чимин этим утром как-то по-особенному сиял. Чонгук не мог себе объяснить, он просто… сиял? На самом деле, на это был способен только Пак Чимин. Одна его улыбка могла озарить полквартала. Да что там! Весь Куинс! А ещё у него была эта очаровательная улыбка глазами: когда он смеялся, а они превращались в милые полумесяцы.       Добираясь до школы пешком от автобусной остановки, они весело переговаривались обо всём подряд, и Чонгук совершенно невинно и привычно для себя исподтишка смотрел на красивый профиль хёна. Любовался.       ― На что ты так смотришь? – не сумел скрыть улыбку старший, стеснительно отводя взгляд и касаясь шеи рукой.       ― Причёску новую что ли сделал?       ― Причёску? – рот Чимина растерянно округлился в букву «о», а глаза за стёклами очков увеличились в размерах, придавая ему вид потерянного щеночка, ― Да нет, всё та же. Макияж только чуть-чуть нанёс.       ― Правда? Тебе так идёт.       Губы старшего, польщённого бесхитростным комплиментом, расплылись в совершенно глупой счастливой улыбке. Он не ведал о том, что в такие моменты становился только краше, расцветая подобно вишне по весне, обласканной тёплым солнцем после затяжной и постылой зимы.       Они продолжали медленно идти, уже в непривычной, но комфортной тишине, пока Чонгук не разбил её внезапным:       ― Хён, я вот о чём думаю. Почему девушки не заглядываются на тебя? Ты же такой очаровательный и симпатичный. Одним словом хорошенький. Будь я девушкой, я бы непременно приударил за тобой, – он толкнул Чимина в плечо.       Тот, не зная, как реагировать на столь повышенное внимание к своей персоне, да ещё и от предмета воздыхания, зарделся, в душе ликуя от счастья. На лице – румянец, в голове стучит набатом: «очаровательный, симпатичный, хорошенький, приударил за тобой». Чимин бы никогда симпатичным себя не назвал. Всему виной считал эту детскую пухлость, что всё не желала сходить с лица, придавая ему плюшевый вид. То ли дело Чонгук с его острой линией подбородка и скул. Он так резко возмужал! И Чимин бы завидовал ему, не будь он уже по уши влюблён в эту самую линию подбородка и скул. Опять же, пресловутые очки, скрывающие пол-лица. Возможно, будь Пак посмелее и поувереннее в себе, он сменил бы их на линзы, но где гарантия, что и с ними будет лучше? Он не испытывал тяги к переменам, более того – всем сердцем их не любил.       ― Девушки? Н-не знаю, – с трудом выдавил он из себя. Плечо от касания друга пекло, будто обожжённое кипятком, ― Наверное, я им просто не интересен.       ― Не могу поверить, – нахмурил брови младший и замолк, словно решая в уме тригонометрическую задачку, ― Может быть, их отпугиваю я? Сам говоришь, что дурак непутёвый.       ― Что? Не неси чепухи. Уж точно не ты, поверь, – преувеличенно весело констатировал Чимин, закатывая глаза.       ― Ты прав. Я тоже хорошенький! – ухмыльнулся Гук, взмахивая рукой, ― Осталось только как-нибудь убедить в этом ЭмДжей.       ― Если тебе интересно, твоя ненаглядная Мин Юнджи смотрит на тебя прямо сейчас, – заметил старший, косо поглядывая на группку девушек, что-то громко обсуждавших возле здания школы.       Чуть не свернув себе шею, с тихим писком Чон резко повернул голову на девяносто градусов в указанном направлении.       В самом деле, Юнджи стояла, лениво прислонившись к кирпичной стене и пристально смотрела в их с Чимином сторону. От столь прожигающего взгляда карих глаз Чонгука пронзила крупная дрожь, а сердце громко ухнуло в груди. Девушка держала в руке недокуренную сигарету и так же лениво подносила ее к конфетным губам, затягиваясь. Школьной формы для неё будто не существовало. Извечные джинсы-скинни, подчёркивающие её стройные ноги, конверсы и футболка с минималистичным принтом. Кепка скрывала ее густые волосы. Такую девушку Чонгук бы назвал опасной. Не потому что она вызывала у него опасения, вовсе нет (давайте не будем врать, вызывала и ещё как! Но Чонгук у нас сорвиголова по части любви, вообще-то), а потому что вид у неё во всём был дерзкий, а взгляд острый, словно лезвие ножа.       Чонгук так бы и продолжал пускать слюни, забыв о существовании друга, о существовании всего мира в целом, если бы ЭмДжей не оттолкнулась резко от стены, уверенным шагом направляясь в их сторону. Паника охватила его сознание. Словно ища в друге поддержки, он цепко схватился за его плечо, из-за чего тот болезненно ойкнул. А Юнджи была уже в трёх метрах от них…       ― Чон, – остановилась она напротив парочки, ― После школы занят? – ЭмДжей поднесла сигарету к губам и выдохнула облачко дыма в лицо ошалевшего Чонгука.       Вот так сразу и в лоб. Чимин сморщил нос от едкого дыма, отворачиваясь.       ― Я-я? После школы? – заикаясь, промямлил Чонгук. Ошеломление ясно читалось в его округлых глазах напополам с щенячьим восторгом.       Сама! Сама подошла к нему и… что? Зовёт на свидание?! Быть не может!       «Давай, Чонгук, приходи в себя», – мысленно хлестал он себя по щекам.       Чимин же тихо наблюдал за происходящим, про себя не без грусти отмечая, что Юнджи не слишком-то впечатлена столь откровенным восхищением Чонгука. Она выглядела предельно хладнокровно и смотрела на него, будто свысока. Как бы сильно Пак его не ревновал к ней сейчас, дружеские чувства и обида за младшего, который, Чимин знал, заслуживает к себе лучшего отношения, пересиливали тянущее чувство в груди. Чимин всегда был очень проницательным, и интуиция ему шептала, что что-то здесь не так. Он доверял своей интуиции. Жаль только, что сам Чонгук за призмой розовых очков был не в силах заметить, насколько ЭмДжей «заинтересована».       ― Ты. После школы, – невозмутимо повторила Юнджи.       ― Конечно! На самом деле, у меня совершенно нет никаких планов. Можем даже на уроки не ходить, знаешь!       Рядом стоящий Чимин горько усмехнулся. Нет, на самом деле, вовсе неудивительно, что ради неё младший готов отменить все свои суперважные планы. Просто теперь стало немножко больно. Ведь ради Чимина он не стал бы. Ни за что. Не ради него уж точно.       «А на что ты рассчитывал?», – безжалостно добивал он себя.       Тонкий противный голосок в сознании продолжал шептать жестокую правду: «Тебе нужно выйти из воздушных замков и посмотреть в лоб реальности. Ему просто нужна другая».       Надеясь, что никто не заметит, он тихонечко смахнул слезу с щеки, пряча глаза под свисающей чёлкой.       ― Чонгук, я пойду на занятия. Встретимся там, – и не прощаясь с Мин Юнджи, не посмотрев в лицо Чона, что сейчас вряд ли бы заметил его отсутствие, ушел.

~

      Чимин пустым взглядом буравил внутреннюю стенку своего школьного шкафчика, его открытый портфель печально свисал вниз, подметая лямками пыльную плитку, а правая рука с учебником по химии зависла в воздухе. Словно очнувшись от тяжёлых мыслей, он перевёл взгляд на дверцу шкафчика, так любовно обклеенную им фотографиями и стикерами за годы обучения в этой школе. Чимин зацепился взором за полароид двухлетней давности со Дня его рождения. На изображении он с Чонгуком с широкими улыбками смотрели в камеру. Шестнадцатилетний именинник обнимал левой рукой младшего за плечи, приблизившись к нему лицом и едва соприкасаясь с щекой Чонгука, тогда ещё не успевшего обогнать его в росте. Тот смущённо улыбался краешками губ, на щеке сверкала одинокая ямочка, глаза по-мальчишески блестели озорством и, как хотелось думать Чимину, счастьем. Подобные объятия – единственная близость, которую он мог позволить себе по отношению к другу. Хотел бы он обнимать его каждый день. Утром при встрече, вечером, прощаясь перед сном. Держать родную руку в своей, куда бы они не пошли.       Целовать…       Даже думать об этом было больно. Но из уважения к младшему, он ни за что бы не позволил себе ничего лишнего. Ничего, присущего обычной дружбе двух парней.       От мыслей его прервала тяжело опустившаяся на плечо чья-то рука. Ослепившая его лыба её хозяина всё никак не могла стянуться обратно в милый бантик губ и, кажется, вот-вот была готова порвать чоновы щёки.       ― Ты так незаметно ушёл. Я тебя везде искал.       ― Не хотел вам мешать, – Чимин избегал смотреть другу в глаза. Он поспешно взял нужные учебники и тетради, перекладывая, наконец, их в рюкзак.       ― Ты бы не помешал. Чёрт, хён, я до сих пор не могу поверить, – Чонгука переполняли эмоции, он чувствовал себя как никогда живым. И дело тут, естественно, было не в паучьей силе, ― Я и ЭмДжей! На свидании! Только куда бы мне её отвести? Айщ! – он смешно надул губы и в задумчивости почесал затылок, хмурясь, – Может, угостить её пончиком в кофейне?       ― В нашей кофейне? – вклинился Пак, заламывая брови домиком.       Сердце неприятно кольнуло. Они частенько заглядывали вдвоём в одну не пользующуюся большой популярностью кофейню неподалёку от их квартала, покупали там какао с подушечками маршмэллоу в разноцветных кружках. Чонгук любил брать с молочной пенкой, которая после оставляла очаровательные усы над верхней губой. Чимин забавлялся с вида младшего, а сам иногда за успехи на контрольных позволял себе глазированный пончик, усыпанный радужной стружкой. Но дело в том, что это было ИХ с Чонгуком место. И никого прежде они не водили туда, кроме друг друга, разумеется.       ― Ну да, – легко обронил Чонгук и вскинул брови, ― Думаешь, пончики – это слишком по-детски? Она, наверное, и так считает меня ребёнком.       ― Если твоя ЭмДжей откажется от божественных пончиков, то ребёнок здесь она, – и тут с оглушительной силой захлопнулся шкафчик.       Чимин запоздало признал, что получилось слишком резко, и стушевался, нервно теребя кончиками пальцев лямку рюкзака.       ― Ты прав, это было бы очень глупо, – просто согласился Чон, хотя от слов "твоя ЭмДжей" лёгкий румянец покрыл его скулы. Было приятно, чёрт возьми! ― Тогда отведу её к игровым автоматам!       ― Беру свои слова назад, ты и правда ребёнок, Чонгук-щи, – Чимин в привычной для себя манере закатил глаза, улыбаясь наивности парня.       ― Хэй, ты просто не знаешь, на что я способен! Во мне ещё много сюрпризов, – Чон гордо выпятил грудь, словно наглядно демонстрируя свои «сюрпризы».       Этот комичный жест привел Чимина в такой восторг, что он, залившись хохотом, откинул голову назад, прикрывая рот аккуратной ладонью.       ― Что? Что это? – он смачно шлёпнул его по выпирающим сквозь футболку рельефным грудным мышцам, из-за чего младший съёжился, смеясь и потирая пострадавшие участки.       ― Я рад, что ты снова улыбаешься.       Растерянный Чимин поймал на себе внимательный взгляд Чона и увидел что-то, похожее на сочувствие, в тёмных глазах. Он подсознательно дал себе оплеуху.       ― Ты казался грустным, когда я подошёл к тебе. Что-то случилось? – Чон чутко коснулся его предплечья, легко сжимая, и попытался прочесть эмоции старшего, всем своим паучьим существом ощущая, что тот не договаривает.       ― Нет. Просто не с той ноги сегодня встал, – отмахнулся Пак и отвернулся к шкафчику, умело придавая себе беспечный вид.       ― Я не такой тупой, как ты думаешь. Я вижу, что с тобой что-то происходит в последние дни, но ты не хочешь рассказывать. Почему?       ― Я бы никогда не подумал о тебе так, – Чимин моментально повернулся к нему лицом, склоняя голову набок и не подозревая, что печаль в его карих глазах стала только более явственной.       ― Тебе не нравится ЭмДжей, верно? – внезапно пытливо стал наседать младший.       ― Это не так, – Чимин снова отвернулся и занял руки замком на дверце.       ― Ладно, – Чонгук принял такой ответ, но со скепсисом прищурил глаза.       По коридору пронёсся смачный свист. Рефлексы сработали быстрее сознания Чонгука. Он молниеносно хватил хёна и, прижимая его к себе, отошёл с ним в сторону, тем самым защищая от надвигающейся опасности, коей являлся некто, желавший толкнуть Пака плечом. Чимин удивлённо уставился расширившимися глазами в ворот тонсэна, его дыхание перехватило. Он не сразу понял, что только что произошло.       ― Дайте пройти, педики, – нарочито громко произнес тот самый парень, намеревавшийся грубо задеть Чимина.       Наверное, в каждой школе есть такой человек. Юджин «Флэш» Томпсон, местный капитан школьной футбольной команды, любимчик наивных девушек и заноза в заднице у учителей, нередко проявляющий свою агрессию по отношению к слабым ученикам, тихим отличникам. К любому, вообще-то. С недавних пор нашёл себе новую жертву в виде Пак Чимина и не упускал шанса его унизить, критикуя то его внешний вид, то его слишком высокий для парня голос, иначе говоря, унисекс, то успеваемость. Что такой задира забыл в Мидтаунской школе науки и технологий? Хотя Чонгук мог задать себе тот же вопрос, с Томпсоном всё было куда очевиднее. Флэшу всё всегда сходило с рук и из-за связей родителей его не могли исключить. Также никто из учеников не решался дать отпор могучей горе тестостерона. Никто, кроме Чонгука, разумеется. Или не будь он собой. Постоять за себя и товарища Чонгук считал необходимым, и не имело значения – обладал он сверхчеловеческой силой или еле как сдавал нормативы.       ― Я-то думал, чё так смердит на весь этаж. – Флэш демонстративно сморщил нос, строя гримасу отвращения, потом усмехнулся и презрительно оглядел Чимина с ног до головы, сканируя его обтягивающие джинсы и белую блузку, ― А это сраные педики обжимаются, блять. Встали на пути у нормальных людей. Что, Пак, так нравится демонстрировать свою любовь к членам? – со скучающей улыбкой плюнул он в лицо залившемуся краской подростку. Чимин упрямо дёрнул подбородком в сторону, никак не комментируя оскорбительные слова.       Закипающий в ярости Чонгук, в свою очередь, уже готов был броситься на Томпсона с кулаками, но он заставил себя утихомирить пыл, иначе он от него, без шуток, живого места бы не оставил. Проклятье! Обидные слова в сторону Чимина врезались в его в мозг. И Чону сейчас даже было глубоко плевать, что его также оскорбили.       ― Заткнись, Флэш! – сделал он шаг вперёд, заслоняя собой фигурку хёна, ― И забери свои поганые слова назад.       Смерив защитника насмешливым взглядом, старшеклассник вновь ехидно оскалился.       ― Подружку свою защищаешь, – он окинул взглядом Пака.       ― Не твоё собачье дело, ублюдок, – чуть ли не прорычал Чонгук. Чимин за спиной непроизвольно дёрнулся от агрессивного тона младшего, с чьих нежных губ прежде не срывались столь ядовитые слова, ― И сейчас ты извинишься перед хёном, – бесстрашно и вкрадчиво произнес Чонгук.       Чимин предостерегающе схватился за его футболку сзади, оттягивая, словно говоря, мол, что ты делаешь?! Но это, очевидно, не помогло вразумить Чонгука.       Флэш, чьи глаза заполыхали злостью, с силой толкнул его, прижав рукой к шкафчикам. В коридоре уже давно всё внимание было обращено на нарушителей порядка. Мимо проходящие зеваки во всю наблюдали за происходящей сценой, ожидая драку. Кто-то снимал на телефон, кто-то подначивал Томпсона ударить зазнавшегося мальца, а кто-то затаил дыхание, не решаясь бежать за помощью и желая досмотреть зрелище до конца.       ― Эти ваши китайские штучки. Ты больно дерзким стал, Чон, – зашипел Флэш, ― Яйца отрасли? Не нарывайся. А то пожалеешь, гарантирую, – он сплюнул рядом.       ― А я всегда был дерзким. И это тебе лучше не попадаться мне на глаза, – Чонгук упрямо смотрел в глаза напротив.       Он как никогда сейчас ощущал своё превосходство над старшеклассником. Бурлящая сила током отдавала в конечности, в запястьях железы начинали вырабатывать паутину. Рядом с ним Флэш ничто. И сковывающая поза Чонгука нисколько не заботила. Если бы здесь никого не было, если бы… А-ах! Если бы он был сейчас в костюме, то подвесил бы Томпсона из окна здания головой вниз и с удовольствием заклеил бы паутиной его поганый рот.       Прозвенел звонок, и ученики, нехотя, стали расходится по классам.       ― Ну что ж, вызов принят, – ухмылка снова перекосила лицо Флэша, ― Бывайте, педики.       Отдёрнув от Чонгука руку, он ещё раз нечитаемым взглядом скользнул по застывшему в страхе Паку и развязной походкой ушёл восвояси.       Мгновенно отойдя от ступора, Чимин бросился к младшему.       ― Что на тебя нашло?! – Совершенно неожиданно закричал он, не заботясь, что находился в стенах школы, ― Да он теперь будет караулить тебя где-нибудь и, в конце концов, сделает из тебя котлету!       Он обессиленно вздохнул, отступая назад.       ― Ведь я не смогу тебя защитить, дурак, – в сердцах бросил Пак.       Не ожидавший обвинений в свой адрес Чонгук во все глаза уставился на него, начиная снова ненароком закипать.       ― Я же за тебя заступился, хён! Мог бы и спасибо сказать.       ― Если теперь тебе от этого будет только хуже, то в твоей помощи не было толку! Если бы ты не геройствовал, ничего бы со мной потом не стало. Не в первый раз… Пережил бы, – шёпотом закончил он и обнял себя руками.       Между ними повисла звенящая тишина. Редкая гостья в их отношениях.       Смешанные чувства боролись в Чонгуке. Злость на обидчика и упрямство друга ядом прожигали его нутро, но и боль на пару с виной за сникший вид Чимина, что был готов терпеть такое унизительное отношение к себе, лишь бы ему, Чонгуку, не причинили вреда, разъедали его сердце. Он безмолвно бросал виноватые взгляды на старшего, пока тот поднимал свою сумку с плитки пола, оттряхивая её от пыли, и, в конце концов, посмотрел на него в ответ.       ― Мы на урок опаздываем.

~

      Учитель Джонс объясняла теорию логарифмических уравнений, выписывая формулы на доске, но Чонгук не мог найти в себе силы сосредоточиться на занятии, продолжая прокручивать в голове утренний инцидент в коридоре. Честно говоря, он даже не старался. Все уроки Чимин словно игнорировал его: он был непривычно молчалив и не поддерживал попытки Гука разрядить сложившуюся шаткую атмосферу между ними. Даже не дал списать на химии, что было очень тревожным звоночком, откровенно говоря. Чонгук искренне не понимал, что он сделал не так. Неужели Чимина расстроило, что Чон заступился за него, подвергая себя опасности? Но он делал это не в первый раз! Что вообще на него вдруг нашло?       В обеденный перерыв Чонгук решил разъяснить это недоразумение раз и навсегда, но Чимин, схватив поднос с диетической едой, ловко ускользнул от него и примостился бочком с краюшку стола, занятого ребятами из клуба робототехники. Он снова ясно дал понять, что не желает разговаривать – они всегда обедали вместе, предпочитая душной, шумной столовой школьный газон и свежий воздух.       Надувшись, Чонгук в одиночестве сидел под деревом, так и не притронувшись к еде. Хотя сегодня была пятница, а по пятницам миссис Перкинс, работавшая в эту смену, по доброте душевной и отчасти из жалости к сироте накладывала ему большие порции, за годы обучения Чона заметив, какой он прожорливый. За что он был ей очень благодарен.       В раздражении Чонгук схватил смартфон, смахивая по потрескавшемуся экрану пальцем дядино уведомление с просьбой купить молока, и настрочил другу:

флэш полный кретин, хён-и

ты же знаешь

да я бы его левой пяткой отделал, вдруг что

        Чонгук видит, как сообщение остаётся прочитанным. Выжидает ещё минутку, но ответ так и не приходит. Он не может понять: это больше его злит или расстраивает?

если тебя задело то, что он сказал…

не слушай его:(

у него всего три клетки мозга. одна из которых отвечает за насилие, другая за регби, третья – за долбоебизм

хён

если тебя это сильно тревожит, если он снова обижал тебя, когда я не был рядом,

пожалуйста, поговори со мной…

      Ответ, ожидаемо, не приходит и на этот раз. Непроизвольно Чонгук стал закипать ещё сильнее. Он ненавидел игнор. Ведь сам идет на встречу, и не кривя душой правда переживает!       Они с Чимином всегда всё обсуждали между собой, какая бы глупая кошка не пробежала между ними. Все секреты рассказывали друг другу. Чонгук знал, что на левой ягодице у Пака родинка в виде сердечка, и что Чимин был чертовски влюблён в Рэйчел Макадамс в восьмом классе, когда до дыр засматривал «Дневник памяти». Он ещё так мило смущался своего краша, словно это было чем-то странным.       Но разве что… Почти все секреты.       Чонгук горько усмехается. Заслужил. Он не смог рассказать самый главный секрет своей жизни лучшему другу, и поэтому ему не стоит даже ждать честности в ответ.       Чувствуя усталость во всём теле, словно Атлас, держащий небо на своих плечах, он ничком откинулся на газон, глубоко вздыхая. От безрадостных раздумий его отвлекла тень, загородившая просвечивающее сквозь веки едкое солнце. Чонгук рассеянно посмотрел на возвышающуюся перед ним тёмную фигуру, от головы которой исходили солнечные лучи, словно ореол божества. Прищурившись, Чон узнал в ней ЭмДжей, про себя благоговейно назвав её спустившимся с небес ангелом. Она, в свою очередь, тоже разглядывала его безвольную тушку, держа недокуренную сигарету меж пальцев. Пепел посыпался Чонгуку на нос, и он, морщась, вынырнул из забытья, резко принимая вертикальное положение, за что словил звезды перед глазами.       ― Привет, – почти беззвучно неловко выдал он и стал стряхивать пепел с лица, но только некрасиво размазал его на своём большом носу.       ― А где Пак? – проницательно замечает старшеклассница, без приглашения садясь рядом, но предусмотрительно не очень близко, ― Вы обычно не разлей вода. Неразлучны, как Шмидт и Дженко. Странно это.       Она докурила сигарету и безжалостно стала тушить её о новенький газон.       ― Как кто? Знаешь, это немного...       ― Неужели Чон Чонгук умеет разговаривать? А я гадала, не общаетесь ли вы с Паком жестами, – она лукаво посмотрела в его сторону, что моментально привело Чонгука в ступор.       Застывшим оленем перед светом фар он лупил на неё в ответ. Кровь стыдливо прилила от сердца прямиком к его щекам.       ― Я-я… Н-нуна… – пошевелил он губами, пытаясь сказать что-то. Что?? О всемогущий паучий бог, верни ему способность мыслить, пожалуйста!       ― Хэй! Верни того сговорчивого Чонгука назад, я пошутила, – словно читая мысли, ЭмДжей слабо тыкнула его локтем в бок, натягивая уголок губ в подобии улыбки.       ― Эмм, прости. – Чонгук потупил взгляд, неловко смеясь, и обхватил руками свои колени, – Чимин… он сейчас в столовой.       ― Вы поссорились?       ― Не знаю, – пробубнил он, ― Возможно? – и уже неуверенней посмотрел на девушку, словно вопрошая у неё ответ.       ― Ну, значит, поссорились, – ЭмДжей сорвала травинку и стала наматывать её на палец, щурясь на солнце.       ― А ты что здесь делаешь? – он храбро сделал шаг навстречу, украдкой разглядывая красивый профиль девушки. Ветер легко колыхал её тёмные волосы и сдувал чёлку с высокого лба.       ― Сижу, разговариваю с тобой, – с непроницаемым лицом произнесла она, вызывая у младшего улыбку, ― Ты, кажется, на урок опаздываешь?       ― Да-а. Не очень хочется туда идти, знаешь, – он нервно теребил пальцами края рукавов, дёргая торчавшие ниточки.       ― Тогда тебе повезло, – весело констатировала ЭмДжей.       Чонгук, оторвавшись от ниточек, захлопал на неё глазами, недоумевая.       ― С чем это повезло?       ― С тем, что я пришла спасать твою унылую задницу от печали, – она поднялась с травы и протянула ему свою миниатюрную бледную руку.       Чонгук в замешательстве уставился на неё и протянул ей свою. От такого желанного контакта кожу ладони приятно закололо, как от слабого разряда тока. Крепко сжимая её нежную ладонь в своей, он поднялся следом, глуповато уставившись на их сомкнутые руки. Но девушка сразу разорвала с ним контакт, отпуская его ладонь и спрашивая:       ― Ты будешь есть бургер? – она небрежно мазнула рукой в сторону подноса с остывшей едой.       ― О! Нет-нет! – громко воскликнул Чонгук, после чего, стушевавшись, смущённо стал тереть шею и прятать глаза, ― Если ты хочешь, то бери, конечно.       ― Отлично, – она шустро схватила бургер, наклонившись перед Чоном, из-за чего все краски стремительно схлынули с его лица, и зажмурившись, он поспешно отвернулся, не в силах развидеть картинку перед глазами: чёрные скинни, так прекрасно и откровенно обтягивающие ягодицы и бёдра ЭмДжей, а футболка оголила часть её поясницы и талии, что уже было слишком СЛИШКОМ.       ― И пепси тоже возьму, ты не против? – она поднялась, замечая его странное поведение, ― Ты какой-то весь бледный, Чон.        ― Эм-м, тут жарко, – проблеял он что-то нелогичное, нервно обмахиваясь рукой, ― Так что ты хотела сделать?       ― Помнится, ты говорил, что не против прогулять занятия. Смотаемся в центр?  

~

      Чонгук сам не понял, как оказался в той части города, которую изредка посещал лишь в своей сине-красной ипостаси. Находиться наедине с ЭмДжей оказалось довольно весело. Хотя большую часть времени он смущённо плёлся рядом с ней, боясь снова обронить что-то глупое и проклиная свою косноязычность рядом с прекрасными девушками, ему было приятно слушать её истории из жизни. К своей досаде или, скорее, к счастью, он осознал, что его представления о девушке и её увлечениях были весьма поверхностны. Так он узнал, что ЭмДжей после школы мечтала стать музыкальным продюсером. На его удивление, она не заканчивала музыкальную школу, а брала лишь несколько частных уроков по фортепиано, но имела идеальный слух и уже владела некоторыми навыками работы с техникой благодаря её приятелям-музыкантам. Чонгук, обожающий музыку, рок и поп преимущественно, был просто восхищён девушкой и её целеустремлённостью.       Оказывается, их вкусы в музыке были весьма близки, что послужило после увлекательной темой для разговора и вывело Чонгука из панциря вечно смущающегося подростка, не владеющего своим языком.       Оставшееся время, что они проболтали в метро, прошли чертовски незаметно. Поглощённый отстаиванием чести Арианы Гранде, которую по неясным причинам не взлюбила его собеседница, и заворожённый блеском в глазах ЭмДжей, её кривоватой дёсенной ухмылкой и тихим смехом, Чонгук чувствовал, как в его животе словно порхал рой голубых морфо. Они щекотали крылышками его сердце и придавали небывалую лёгкость телу – ещё чуть-чуть, и он бы упорхнул в небо от счастья, только вот этому препятствовал металлический потолок вагона и ещё с десяток метров грунта над головой.       Сойдясь во мнении, что у AC/DC все права, они покинули вагон и после на станции метро столкнулись с бездомным, что было совершенно типичным явлением в столице мира. Он не отталкивал странным поведением и приставаниям к прохожим, как другие, и Юнджи, к удивлению Чонгука, долго не думая, положила в прохудившийся стакашек мужчины целых пятнадцать долларов, за что мужчина благодарно отсалютовал ей шапкой. И глазом не моргнув, она потянула Чонгука наверх из тесной подземки.       Они вышли на пятьдесят седьмой улице близ Пятой Авеню. Плотный гудящий шум города, недостигаемый метро, заложил чувствительные уши Чонгука, когда его породистый нос уловил явственный запах разлагающегося на солнце мусора в полиэтиленовых мешках, а глаза заслезились от валившего из-под земли пара. Времени прошло уже немало, но Чонгук всё никак не мог привыкнуть к гиперчувствительности и порой изрядно страдал от этого. Весь этот переизбыток информации вкупе с его боязнью нахождения в толпе вызывали у него дискомфорт и стремление спрятаться. Желательно где-нибудь под толстым одеялом в своей кровати. Но он не хотел выглядеть слабаком, да и Дружелюбного соседа эта черта вовсе не красила, поэтому сжал всю волю в кулак и постарался сконцентрироваться сквозь завесу шума на щебечущей рядом Юнджи.           ― На самом деле, я не люблю гулять и большую часть своего свободного времени провожу в четырёх стенах. Но согласись, этот район ни с чем не сравнится. Обожаю гулять по улицам Манхэттена. Меня завораживает архитектура и ощущение, словно я являюсь главной героиней фильма шестидесятых. Ах, не смейся, – ЭмДжей пихнула его в бок своим острым худым локотком, и Чонгук притворно зашипел, имитируя боль.         ― Ты говоришь, как туристка.       ― В некотором смысле, мы и есть туристы, Чон. Хочешь сказать, ты гуляешь здесь часто? – вздёрнула она вверх бровь, выделив слово «ты».       ― Не, я больше по воздуху, – не фильтруя свою речь, буркнул Чонгук, через секунду поняв, ЧТО он только что сморозил, ― Э-э-э, ну знаешь, паркур, все дела, – скомкано закончил он, вжав голову в плечи.       ― Паркур? Ты серьёзно... На этих башнях, что своими шпилями, кажется, хотят поковыряться в задницах ангелов? – ЭмДжей с сомнением посмотрела на него.       ― Э-эм, да! Ну, не на небоскрёбах, конечно! Тогда это было бы слишком травмоопасно. И, честно говоря, я не уверен, что это возможно, – хмыкнул он, в уме похлопав себя по плечу за эрудированность.       ― Чон Чонгук, ты входишь в пятёрку самых странных людей, что я знаю.       ― А кто первый? – Чонгук с любопытством навострил уши, ожидая услышать что-то вроде «Сальвадор Дали».       ― Моя мама.       ― Оу…         ― Не спрашивай.       ― Ладно… – сконфуженный, он замолк.         Они проходили мимо пестрящих ветрин бутиков и ресторанов, и он вспомнил, как намеревался сводить старшеклассницу в кофейню и впечатлить её любимым хёновым пончиком, но до той кофейни пришлось бы ехать обратно сорок минут.        ― Может, ты хотела бы перекусить?       ― Боюсь, местная кулинария нам не по карману, – ЭмДжей со знающей улыбкой подмигнула ему, заставив Чонгука попятить взгляд в свои видавшие виды кеды, ― Можем прогуляться по парку, а потом сходить в кино.       ― Было бы неплохо!       Всё шло так замечательно, словно во сне, что Чонгука невольно стала переполнять надежда. Какова вероятность, что он обнимет девушку своей мечты первый раз в жизни? Возьмёт её за руку, нежно приобнимет, произнося слова любви?

~

      Надежда окончательно похоронила себя, когда Чонгук, обречённо сидя чёрной тучей в тёмном зале кинотеатра, тяжёлым взглядом буравил экран, транслирующий однозначно тупой боевик, который он по наитию выбрал, впечатлившись кастом и красивым постером. Похоже, чутьё паучка не имеет ничего общего с интуицией.       Уже в парке их оживлённый разговор с Юнджи непоэтично сошёл на нет – оказывается, музыка была их единственной точкой соприкосновения. В компьютерных играх девушка не разбиралась, она не могла различить шутеры от РПГ, мангу не читала, а на фразу Ван Пис лишь недоумённо повела бровью (тут Чимин-щи бы покрутил пальцем у виска). Обсуждать с ней другие глубокие темы, навроде теории чёрных дыр или критики метафизики постмодернистами, наследовавшими учения Ницше о борьбе с трансцендентностью, признающейся трагическим приданием ценности миру на фоне признания всепроникающего и неустранимого нигилизма, Чонгук не решался, чтобы случайно не показаться дураком.       За неимением выбора он вытянул козырь из рукава, как бы небрежно обронив пару слов о нашумевшем в интырнетах местном супергерое, на что ЭмДжей совершено безэмоционально отметила, что парень в трико с повышенной любовью к всеобщему вниманию её не интересует. Это почти уничтожило и так шаткую самооценку Чонгука, и он весь сник, почувствовав себя как никогда глупо. В голову закралась неутешительная мысль, что его вторая ипостась способна заинтересовать лишь детей да гиков, навроде их с хёном.       По закону подлости ход-доги, которые он им купил, по-джентельменски взяв ответственность на себя, по вкусу напоминали что угодно, но точно не мясо, и после первого кусочка были скоропостижно брошены в урну. Где-то на задворках сознания пролетел пончик в шоколадной глазури, насмешливо помахав ему бисквитной ручкой.       Надеясь исправить испорченное впечатление от «свидания» просмотром фильма, на который Чонгук ставил последние ставки, он был предельно огорчён скучной картиной, саспенс которой мог поспорить разве что с мыльной оперой. Полтора часа он неудобно ёрзал в кресле, украдкой поглядывая в сторону Юнджи, что так же незаинтересованно бросала попкорн в рот, и совершенно отметая мысль коснуться её руки или, упаси боже, приобнять за плечи. И так бы ёрзал до самого конца, пока Юнджи не предложила ему уйти, назвав фильм «полной лажей».       Так что, да. Это был провал.       Уже смеркалось, когда они вышли на улицу, намереваясь отправиться домой. Напряжённое молчание между ними можно было рубить кухонным топориком Сокджина. Чонгук ощущал себя неуютно. Ему казалось, что он вдруг занимал слишком много пространства, а вся его габаритная фигура огромной тенью нависала над маленькой ЭмДжей, что молчаливо шла рядом, засунув руки в карманы толстовки. Его неловкие попытки завязать разговор вырывались из него отрывочными междометиями, добавляя нелепости сложившейся ситуации. К счастью, обратный путь в метро заполнил пробел молчания, когда они лениво обсудили недостатки фильма. Благо, там было о чём поговорить!       Кажется, Юнджи хотела спасти его задницу от печали? Тогда почему он чувствует себя так паршиво? Он никогда не думал, что с девушками бывает настолько тяжело. Это ни в коим случае не сравнится с тем, как он проводит время с парнями. Они с Чимином сейчас наверняка ухахатывались бы с очередной глупой шутки. С хёном даже молчать было комфортно.       При мыслях о Паке Чонгук с досадой вспомнил, чем кончился их последний разговор. Он достал телефон проверить, нет ли новых сообщений. мой фанат №1 чимин 🐥 был в сети 6 часов назад       Он не ответил.       Из груди вырывается тяжкий вздох. Как не странно, это заставляет ЭмДжей обратить на него внимание.       ― Что-то случилось? – она кивком головы указала на девайс в его руке.       ― Ам-м, да нет. Ничего такого, – Чон повёл плечами, убирая телефон в карман, ― Просто Чимин меня игнорирует.       ― Так что между вами произошло? – спрашивая, она старалась быть вежливой, прощупывая почву дозволенного, ― Извини, если лезу не в своё дело.       ― Хотел бы я знать! – раздосадовано всплеснул он руками, ― Если только он обиделся на меня за то, что я не дал Флэшу его обидеть.       ― Ты не думал, что, может быть, это задевает его мужское эго?       ― Что? Пфффф нет, Чимин не такой, – из него вырывается смешок, ― Он не хочет, чтобы мне за него досталось. Флэш мне ничего не сможет сделать, ха! Но хён, конечно же, не верит мне, – на лице Чонгука застыла кислая мина.       ― Он очень переживает за тебя, – снова проницательно замечает Юнджи.       ― Похоже на то… Мы с ним, как братья.       ― Знаешь, я всегда завидовала вам, – внезапно проговорила девушка, вызвав недоумение собеседника, ― У меня никогда не было лучшего друга, – пояснила она, ― Даже в детстве. Это так странно – знать, что рядом всегда есть человек, который тебя понимает. Не каждому везёт его найти. То, что есть у вас обоих, бесценно. Береги его.       Она как-то очень глубокомысленно и так по-взрослому посмотрела в его глаза. Чонгук ощутил, как тепло признательности разливается в его груди. Это был очень драгоценный момент. И ему хотелось запечатлеть его в своей памяти.       Но всё же один вопрос продолжал его терзать.       ― ЭмДжей, з-зачем… Почему ты вдруг пригласила меня? – скрепя сердце, спросил он. Чонгук не был уверен, что это было верным решением, но вырвавшееся слово уже не воротишь.       ― Мне показалось, что мы можем подружиться, – честно ответила она, взглянув в его сторону.       ― Оу… вот как.       Подружиться. Конечно, сперва они должны подружиться, а уже потом цветы, прогулки под луной, разделение заветного листа периллы на двоих. А дальше… получается, свадьба? По всей логике выходит, что так.       ― Прости, если ввела тебя в заблуждение. Если быть честной, я не ищу отношений. Это вообще не для меня, – деликатно сказала она, отмечая загруженный вид Чонгука.       Слова девушки невнятно доносились до его сознания, будто преодолевая препятствие в виде толщи воды. Время в одно мгновение словно растянулось, а потом вдребезги рассыпалось, и Чонгук не понимал, как теперь собрать вместе эти крошечные осколки возведённых замков надежд. После в голове стремительно пронеслись неутешительные здравые мысли. Всё же к этому и шло, так ведь? Он не ждал, что она моментально влюбится в него, но наивно не давал себе и повода мыслить, что всё обрубится так сразу. Услышать горькую правду и додумывать всё самому – разные вещи. Да и был ли шанс у него вообще? В конце концов, Чонгук не похож на того крутого и харизматичного парня, в которого слёту влюбляются девушки.       ЭмДжей в перспективе видит в нём только друга и ничего больше. Как же глупо получилось.       Молчание затягивалось, и он поспешил дать какой-либо не выдающий его истинные чувства ответ.       ― Ах-ах, как удачно, что я тоже! – усилием воли Чонгук выдавил из себя отрывочный смех, стараясь запихать возрастающее разочарование поглубже в дальний уголок сознания, чтобы потом в своё время достать его оттуда и хорошенько оплакать.       Времени на раздумья не оставалось, состав приближался к станции ЭмДжей.       ― Ну-у, э-ээ, в общем… Тебя проводить? – Чонгук касается шеи, побитым щенком глядя на старшеклассницу.       ― Спасибо, думаю, я справлюсь сама, – она дарит ему робкую улыбку, – Фильм был ужасен, но ты очень милый, Чонгук-и.       Он грустно улыбается, ощущая пустоту в груди.       ― Кажется, я вёл себя, как дурак.       ― Ну, если только как милый дурак, – заметила Юнджи, ― Увидимся в школе?       ― Да… до завтра. Подруга… – он неловко помахал новоиспечённой подруге рукой. Она вновь улыбнулась на его слова и вышла из вагона, забирая с собой всю его напускную уверенность, а вместе с ней и радость.

~

      В прострации Чонгук шёл по сумеречным улицам Форест-Хиллса. Поглощённый печалью, он не смотрел, куда брели его ноги. И вскоре осознал, что выбрал незнакомый путь.       Паучье чутьё, исправно работавшее отдельно от его затуманенного сознания, уловило подозрительные шаги позади себя. Кто-то, кто шёл за ним, остановился в то же время, что и он, и так же возобновил за ним шаги после. Странно. Не оборачиваясь, Чонгук резко свернул влево, желая незаметно скрыться.       Он думал, что свернул в тесный переулок, но неожиданно тот закончился тупиком. Вокруг стояли мусорные баки. Из одного его угла выпрыгнула кошка, держа в зубах что-то в истлевшей обёртке.       Позади раздался узнаваемый напыщенной голос.       ― Так-так-так, кого я вижу. Очень глупо с твоей стороны расхаживать в одиночку в такое позднее время.       ― Ещё глупее было надеяться, что я не замечу твоей наглой рожы за своей спиной, Флэш.       Расслабленно всунув руки в карманы куртки, Чонгук обернулся. Старшеклассник загораживал проход из тупика, смотря на него с гаденькой ухмылкой.       ― Не советую тебе огрызаться в твоём положении.       Неожиданно из-за угла появились ещё три тёмные фигуры, обогнав Юджина и под пристальным взором Чона окружив его кольцом. Чонгук прежде не видел этих парней в школе. Один был коротышкой, а два других одного роста с ним, но все они выглядели явно старше их с Томпсоном. Лица их были далеки от подростковых, а на лбу одного красовался неровный шрам, пересекающий бровь. Видимо, шайка Флэша на стороне? Как бы там ни было, Чонгук оказался в засаде.       ― А ты серьёзно настроен, – он отразил усмешку Флэша, молниеносно осознавая своё положение и просчитывая возможные пути к отступлению.       Он пришёл к выводу, что без борьбы ему не скрыться. Костюм в рюкзаке навязчивым напоминанием жёг спину. Как завалить четырёх парней, не использовав при этом своё преимущество? Слишком рискованно делать это при Флэше. Тогда, вероятно, пойдут слухи по школе. Пока Человек-паук разбрасывает недоброжелателей направо и налево, Чон Чонгук по-прежнему остаётся семнадцатилетним подростком, который вряд ли смог бы отмыться от странной истории и клейма драчуна.       Без лишних слов две фигуры надвинулись к нему с боку, а один их них, немедля, замахнулся ему прямо в затылок, но Чонгук ловко увернулся, просчитав чужой манёвр. Кулак просвистел в паре дюймов от его лица. Отскочив, Чонгук опрометчиво наткнулся на грубый удар в бок. Он удивлённо ахнул – боль пронзила его живот. Уже третий удар. Отбросив секундное замешательство, Чонгук вполсилы отталкнул от себя безымянного мужчину, стесав ему кулаком по скуле, однако его вторую руку перехватил кто-то сзади, скручивая за спиной. Чонгук болезненно застонал, стиснув зубы. Ничего, и не такое приходилось терпеть. Благо, регенерация делала своё дело. Второе запястье тоже с силой схватили, и он решительно сделал резкий выпад ногой, ударяя носком обуви в челюсть шрамированного. Тот мучительно застонал и устремил пылающий взгляд на дерзкого школьника, убирая руку в карман. Натужно вырываясь из сильных рук двух других крепких мужчин, Чон заметил мелькнувший блеск стали в свете тусклого фонаря. Шрамированный, зло оскалившись, стал угрожающе надвигаться на него с ножом в руке. Чонгук в панике осознал, что всё это вдруг приобрело серьёзный характер.       Флэш же, не вмешивающийся в драку, стоял неподалеку, с улыбкой наблюдая за возмездием.       ― Ну и что ты сделаешь? Зарежешь меня? – Чонгук выплёвывает это в лицо мужчины, натягивая бесстрашную улыбку на лицо, ― За что, Флэш? – на этот раз обратившись уже к старшекласснику, – Ты совсем с головой не дружишь? Тебя посадят!       ― Мы всего лишь тебя немного проучим. Парни, припугните его чутка.       ― Не рыпайся! – прошипели ему на ухо.       Чонгук стал яростно вырываться из пут, и ему удалось освободить одну руку, когда острая боль полоснула его по щеке. Алая кровь брызнула из пореза и некрасивыми дорожками заструилась по лицу.       Заметивший её Флэш встрепенулся и внезапно запаниковал. На его лице читался испуг.       ― Эй, так мы не договаривались. Я просил без крови.       Шрамированный, будто не слыша Томпсона, схватил Чона за грудки и резко встряхнул. Тот упрямо смотрел в глаза напротив. Чонгук держал непроницаемое лицо, но в душе его впервые поселился страх. Тёмные глаза мужчины сверкали хладнокровием и какой-то животной озлобленностью. В руках он по-прежнему держал нож, и тут Чонгука снова прошило осознание, что он может не уйти от них невредимым. Похоже, пришло время для крайних мер. Импульсы волной прошлись по рукам, паутина забурлила в запястьях.       Чонгук приготовился атаковать.       Но, к счастью, плану «Б» не суждено было свершиться. Его прервал вой полицейской сирены, ревущей в одном квартале от них. Это, ожидаемо, всполошило головорезов. Не раздумывая, мужчины, держащие Чонгука сзади, отпустили его, грубо толкнув на землю и тотчас скрывшись вместе с Флэшем и Шрамированным, что напоследок сплюнул возле лица школьника.       Немного погодя, переведя дух, Чонгук без труда поднялся и стал оттряхивать одежду от грязи. Эмоции по-прежнему не покидали его.       Где только Флэш связался с этими упырями?       Это не шло в сравнение со школьной дракой. Кто-то, кому меньше повезёт, чем ему, может серьёзно пострадать. Следующая мысль, посетившая голову Чонгука, бросила его в холодный пот.       Они могли сделать это с Чимином.       Всё то же самое, в такой же тёмной подворотне, только хён бы не смог дать отпор. Ведь он и мухи не обидит.       А Чонгук весь день его не видел.       Он судорожно стал шарить мобильник в кармане. Целёхонький.       Чимин не заходил в сеть с тех пор, как он пошёл гулять с ЭмДжей. Чонгук спешно набирает ему сообщение.

хён почему ты не отвечаешь?

где ты?

      Навязчивые мысли не желали его оставлять. Тотчас забыв про боль, Чонгук выбрался из закутка и стремительно направился по знакомой дороге.

~

      На часах было уже восемь вечера. Продавив пальцем кнопку звонка, он терпеливо ждал несколько минут, когда ему откроют. Окна гостиной не горели. Возможно, Паки внезапно уехали на выходные за город?       Но тут, наконец, дверь со скрипом отворилась. Чонгук позволил себе с облегчением выдохнуть. Из тёмного проёма сквозь полуоткрытые опухшие веки на него смотрел Чимин. На вид абсолютно здоровый. И очень сонный. В лавандовой футболке со стёртым принтом и примятой набок прической он держался за ручку двери и сквозь пелену сна всматривался в незваного гостья. Но через секунду широко распахнул глаза, после подслеповато щурясь без очков.       ― Чонгук? Что случилось?! Почему ты весь в крови? – Чимин крепко схватил его за руку, втягивая в пустой коридор.       Свет озарил помещение, и Чонгук увидел в отражении зеркала напротив своё лицо, испачканное подсохшей кровью из небольшого, но глубокого пореза на скуле. Выглядело это и вправду устрашающе. Он поспешил успокоить старшего.       ― Всё в порядке, мне не больно. Только можно умыться у вас?       ― Д-да, проходи. – Чимин, всё так же не сводя с него встревоженного взгляда, отпустил чонову руку и дал ему пройти вглубь дома. Замявшись, он торопливо догнал его, – Но что произошло? Кто тебя так?       Под шум воды кровь розовыми ручейками смывалась в сток. Осмотрев себя поближе в зеркале, Чонгук заметил, как края раны уже успели слегка стянуться. Он обмокнул лицо вежливо предложенным полотенцем и в молчании позволил заботливым рукам Чимина промокнуть рану ваткой с перекисью водорода и после заклеить её пластырем.       ― Это же не то, что я думаю? – с бесстрастным лицом, поджав губы, Чимин убирал перекись в шкафчик над раковиной.       Чонгук вздохнул и обречённо опустил голову.       ― Да, это был Флэш. Он и его приятели. Ты был прав, – он поймал осуждающий я-же-говорил взгляд и, не удержавшись, закатил глаза, ― Но мне повезло и всё обошлось, Чимин-щи, не волнуйся ты так. И вообще, я пришёл не поэтому, – при этих словах Чимин нахмурился, не улавливая хода мысли, и деловито скложил руки на груди, ― Я хотел сказать, что тебе не стоит ходить одному. Ни в школе, ни на улице.       ― Что?! – ошеломлённый, Пак сначала усмехнулся, поражаясь такой наглости, а после обиженно надул губы, желая дать младшему хороший такой подзатыльник, ― Я же говорил тебе не вставать у него поперек дороги!       ― Да дело не в этом! – перебил его возмущённый донсэн, ― Он явно точит на тебя зуб, хён! Я-то в любом случае справлюсь, но ты… Не хочу думать о том, что они могут сделать с тобой. Пойми же, эти его дружки – животные. По ним тюрьма плачет. А ты не только сдачи дать не сможешь, ты… – он неожиданно запнулся, смутившись, – … ещё и очень красивый, хён, – закончил он не в силах смотреть в этот момент Чимину в глаза.       В комнате повисла тишина.       ― И-и ты думаешь, что… – шестерёнки медленно работали в голове Чимина, но, в итоге, жалобно поднятые бровки подтвердили, что он понял намёк.       ― Просто будь осторожен, – выдохнул младший, разом теряя весь запал.       Он не знал, переступил ли черту, просто позволив себе намекнуть другу на что-то такое, унижающее его достоинство. Разве для парня свойственно ловить на себе голодные взгляды других мужчин? Подвергаться домогательствам с их стороны? Но Чимин и правда был очень красивым. Снаружи и внутри. И для того, чтобы заметить это, не нужно быть другой ориентации. Красивый и невинный – лёгкая добыча для насильника.       ― Ты считаешь, что я красивый? – Чонгук рынком поднял голову, отмечая какой-то странный взгляд друга.       ― То есть, ты только это уловил?!       ― Я тебя понял. Не такой уж я и беспомощный, как ты считаешь. – Чимин направился на кухню, желая поставить чайник. Чонгук медленно поплёлся следом за ним, ― Занимался тхэквондо в детстве, к твоему сведению. И, между прочим, именно тебя оттуда выгнали за безответственное отношение.       ― Туше, мистер Я Всё Делаю Правильно В Отличие От тебя Чонгук. Но почему ты не отвечал на мои сообщения? – Чонгук приземлился на шаткую табуретку, наблюдая, как старший с одной заправленной до колена штаниной весь растрёпанный, как воробей, кладёт пакетик чая в любимую кружку с изображением большого белого кота.       Он даже не предложил ему чай...       ― Я спал, – уклончиво пробормотал хозяин квартиры.       Частичная правда, если упустить тот факт, что он весь день плакал, лелея своё разбитое сердце. В школе ему казалось, что это очередной пустяк, с которым он справится, но, придя домой, Чимин вдруг обнаружил себя сжавшимся в клубок и воющим в подушку. Наверное, это стресс. Но его беспокоило, что в последнее время они с Чонгуком словно стали отдаляться. Помимо прочего, он чувствовал, что тот что-то утаивает от него, и не понимал, как ему пробиться через эту невидимую, но осязаемую стену отчуждения. Возможно, пришло время повзрослеть и перестать тешить себя надеждами. Попытаться разлюбить. Но как держать своё сердце в узде, если всё его существо стремится к другу?       ― Тебя хённим не потеряет? – подал он слабый голос.       ― Комендантский час в десять.       Несмотря на обоюдные подколы и смену темы, атмосфера между ними вовсе не клеилась. Нечто тёмной тенью нависало над их головами, словно предвещая беду.       Отчего-то не хотелось рассказывать Чимину, как прошла его встреча с ЭмДжей. Чонгук и сам успел о ней позабыть. Произошедшее после полностью отодвинуло его печаль на второй план. И теперь, когда он снова вернулся мыслями к ней, смесь разочарования и толики стыда вновь давяще осели в его груди.       В этой комнате было два раненых сердца.       Чимин в по-прежнему гнетущем молчании наливал себе кипяток в кружку, больше не поворачиваясь к Чонгуку. Поведение настолько странное для него, заботящегося, в первую очередь, о чувствах других, что ему стало от самого себя противно. Но и натягивать притворную улыбку у него тоже не было сил. У всего есть предел, и даже Пак Чимину нужно порой бывать одному. Он всё ещё отчетливо чувствовал предательство и свою уязвимость, которую не желал показывать никому, а себе тем более, поэтому меньше всего хотел видеть Чонгука в данный момент. Требовалось ещё немножко времени.       Его состояние не укрылось от внимания Чонгука. Он нервно жамкал в руках подол толстовки, ощущая висящую в воздухе тяжёлую недосказанность и что-то ещё, непонятное. Это что-то возрастало и заставляло его чувствовать себя всё более и более некомфортно рядом с другом. Словно в комнате, помимо них, присутствовал дементор, высасывающий остатки светлых эмоций.       Проблеяв что-то про то, что дядя просил его зайти в магазин, он медленно, но решительно поднялся, скрипнув стулом.       ― Я провожу тебя, – на этих словах хён, наконец-то, оторвался от треклятого чая, прокладывая себе путь в коридор.       Он так и не нашёл в себе смелости взглянуть на Чонгука.       ― До завтра, что ли… – Чонгук растерянно шаркал на пороге. Он ждал какого-либо сигнала и, посчитав за него молчаливый кивок, замявшись на долю секунды, неловко развернулся и побрёл к себе.       ― Угу, – тихо донеслось ему в широкую спину.       Но Чонгук уже не слышал. Он шёл, постепенно ускоряя шаг. Впервые желая уйти от дома Паков как можно дальше. Желая скорее смыть с себя образовавшейся слой непонятный вины.       Слишком много «впервые» для одного дня.       Он не помнит, как добрался до дома и как пролез в комнату через окно. День оказался столь насыщенным на события, что Чонгук, привычно упав камнем на постель и недолго прогоняя их в голове, моментально провалился в крепкий подростковый сон.

~

      Утро воскресения под стать настроению выдалось неважным. Он проспал до обеда, вымотанный вчерашним днём, и не выспался. А потом ещё три часа кис в комнате с зашторенными окнами на кровати, жалея себя. Но голод не тётка, а в случае Чонгука, чей желудок в девяноста процентов случаев притворялся настоящей чёрной дырой, был сродни катастрофе. И, подождав, когда его пищеварительный орган окончательно прирастёт к позвоночнику, Чонгук на четвереньках осторожненько выполз из комка одеяла.       Ведомый наваристым ароматом чего-то мясного, минуя ванную, он добрался до кухни и там же наткнулся на препятствие в виде недовольного взгляда прищуренных глаз.       ― Малой, я же просил тебя купить молока. И когда ты уже научишься пользоваться дверью? А поздороваться со мной? Или я для тебя уже чужой человек? Вот так растишь ребёнка с малых лет, холишь и лелеешь его, а он тебе ни здрасте, ни спасибо. Никакого уважения, – Сокджин нетерпеливо, словно всё это время педантично готовил свою речь, набросился на Чонгука и стал трясти перед ним лопаточкой, стоило тому переступить порог кухни.       ― Прекрати актёрствовать, королева драмы, – закатывает глаза младший, присаживаясь за стол, и тотчас захлёбывает ложкой заботливо поставленный перед ним суп с клёцками, ― Ну, прости, я был чутка занят. Мы с ЭмДжей гуляли допоздна. – Он решил оставить остальные подробности при себе.       Это, конечно, не могло не вызвать у Ким Сокджина интерес.       ― С кем, с кем гулял? А Чимин знает? Он не был против?       Чонгук скептически воззрился на дядю, не донеся ложку супа ко рту.       ― Чимин нормально. Может, уже прекратишь нас сватать друг другу?       ― Мне нравится видеть твоё надувшееся лицо. Это так весело! – Сокджин, разом растеряв свою серьёзность, состроил довольную моську.       ― Ха ха ха, – саркастично произнес Чонгук, ― Издеваться над младшими очень по-взрослому.       ― Это я ещё не начинал. Ну, и как там твоё свидание? – дядя игриво повел бровями, выделяя последнее слово, и спрятал лукавую улыбку за чашкой крепкого кофе.       ― Нормально, – кисло пробубнил Чон, проглатывая с куском чёрствого хлеба горькое воспоминание.       ― Поцеловал?       ― Не твоё дело! – Чонгук тут же вспыхнул, в порыве эмоций проливая на себя суп. Горячая жидкость расползлась некрасивым пятном на одной из многочисленных белых футболок.       ― Тц! Йа, Чонгук, я ещё не выбросил твои старые слюнявчики. Глянь в шкафу на верхней полке, – он потянулся оттереть пятно салфеткой, но получил хлёсткий шлепок по руке.       ― Для чего ты их хранишь? – Чонгук вырвал салфетку и принялся самостоятельно оттирать рыжую кляксу, краем глаза приметив шоколадное печенье в корзиночке, посмевшее спрятаться за вазой хризантем. На кой чёрт она тут стоит и загораживает!       ― Как память. К тому же, вдруг у тебя однажды братик появится.       ― Мне уже его искренне жаль, – бормотал под нос младший, таки достав печеньку заковыристым путём и немедленно умяв её за одну щёку.       ― Йа-а! Да я лучший опекун на свете! И буду таким же лучшим отцом, – Сокджин горячо протестует, прихлопнув ладонью по столу и не заметив коварного преступления, вершившегося прямо под его гордо задранным носом.       ― Но пока что твои самые длительный отношения были только с поваренной книгой, – колко замечает младший. В этот момент половинка печеньки вместе с её сёстрами отправляется в глубокий карман брюк, полный тьмы и неизвестности.       Нет, он не считал, что выражается грубо. В конце концов, такая уж у них была манера общения.       ― Ещё и грубит, – цокает дядя, маша перед ним ложкой, – Как поешь, марш учить уроки. И смотри, я потом у тебя всё проверю.       ― Дядя, – окликнул его Чонгук.       ― Мм?       ― Ты невыносим.       ― Спасибо, – Сокджин расплылся в донельзя довольной улыбке.       Они ещё немного мило побеседовали. Напоследок Чонгук честно пообещал сделать все уроки на ближайшие дни, скрестив пальцы за спиной, и после в припрыжку убежал в свою комнату.       Да пёс с ним, с домашним заданием! У него есть куда более неотложные дела, которые не терпят отлагательств. И это: а) скушать печенье и переставить в холодильнике всё, что неправильно лежит – у него траур, а печаль, как правило, нужно заедать; и б) разобраться с тем, что творится с Чимином, чёрт подери. Он сам не свой.       Уже выполнив четверть задуманного и хрустя отрытым из дальнего угла холодильника сельдереем, Чонгук разрабатывал план действий по примирению с хёном.       Так утром понедельника он встал раньше обычного. К небывалой радости дяди Джина, решившего, что он, наконец-то, меняется и становится серьёзным молодым человеком. Нацепив рюкзак с костюмом за спину, Чонгук отправился в школу через дом Паков. Уже в костюме он притаился на безопасном расстоянии сверху здания и наблюдал, как Чимин выходит из дома и неспешным шагом направляется к остановке. На вид вполне себе обычный: одет с иголочки, а лицо его не выражало никаких эмоций. Чонгук незаметно следовал за ним до самой школы, но, к счастью, ни одной подозрительной фигуры на горизонте так и не увидел. Он пока не рисковал составлять Чимину компанию и решил понаблюдать за ним издалека. Из соображений собственной безопасности, чтобы не попасть под горячую руку если что. Не понаслышке он знал, как друг порой замыкался в себе, загоняясь по разным не стоящим его страданий причинам. И тогда из него клешнями слов было не вытянуть. Если Чимин захочет и будет готов, то сам пойдёт на связь. Невыносимо, когда его молчание связано непосредственно с Чонгуком. Так что он не был уверен, злится ли хён на него самого или же нет.       В школе он совершенно не был удивлён, когда Чимин отсел от него на всех совместных занятиях, не сказав ему и слова. Чонгук вовсе не хотел, однако всё равно надулся как мышь на крупу и демонстративно не стал записывать конспект про какие-то бестолковые клетки, будто его протест учёбе мог уколоть хёна в ответ. Поведение старшего цепочкой пустило по классу шепотки девочек, которые не отставали от Ким Сокджина в шиперстве двух неразлучных задротов.       Но он продолжал наблюдать за ним на переменах и в шумной столовой, заняв дальний стол у мусорки. Кажется, тот принадлежал не нашедшим себе местечка в каком-либо классовом клубе по интересам аутсайдерам. Которые даже не удосужились убрать после себя размазанный по столу кетчуп. Он надеялся, что это именно кетчуп, а не чья-то кровь, к примеру…       Так что он насуплено сидел и пялился на то, как Ким Намджун, дылда-всезнайка с нелепым горшком на голове вместо причёски и по совместительству лидер клуба робототехники, размахивал перед хёном руками, что-то оживлённо рассказывая, а тот слушал его, заинтересованно хлопая глазами и кивая болванчиков в ответ. По непонятным причинам это злило Чонгука. И Намджун его тоже злил. Но, к счастью, Чимин нормально питался и кушал даже больше обычного. Чонгук мысленно ставит галочку, что первопричина, скорее всего, не имеет отношения к переживаниям по поводу веса.       ― Привет?       Рядом с ним приземлился красный поднос, напичканный фастфудом. Дежавю. Сверху на него вновь смотрела Мин Юнджи. Но в этот раз приветливо и без источника рака лёгких в руках.       ― Что ты здесь делаешь? – он заполошно стал расчищать стол от мусора и несообразно оттирать кетчуп своим рукавом, что определённо было плохим решением.       ― Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? Это мой стол.       ― То есть? Разве ты сидишь не на стороне элиты?       ― Мне надоела эта богема, – пока Чонгук в замешательстве таращил глаза, она присела на скамейку и откусила пару картофелин-фри, ― Решила посмотреть, как живёт простой люд, и, знаешь, а ребята здесь ничего. Можно перетереть за музыку, а не только за сплетни. Думаю, я даже здесь останусь.       Чонгук, хмыкнув, возвращается к своему прежнему увлекательному занятию – протиранию взглядом дыры в Намджуне.       ― И что же обсуждают сливки общества? – не то что бы его это очень интересовало, но раз выдалась возможность, то почему бы и нет.       ― То, как Кимберли Митчелл отсосала Флэшу Томпсону в уборной, пока в соседней кабинке мистер Салливан играл седьмую симфонию Бетховена без скрипки, – при упоминании Флэша Чон в отвращении скривился как от горькой редьки, ― И то, как Чон Чонгук не отрывает от Пак Чимина взгляда целый день, а он променял его на умницу Ким Наджуна.       ― Хэ-эй! Ты не могла это услышать! – возмутился Чонгук, ― Ты же больше с ними не сидишь.       ― Слухи распространяются по всей школе, мой милый друг. И этим занимаюсь даже не я. А вообще, последнее это я так, сама заметила.       ― Да уж, Намджун действительно умница, - Чонгук тяжело вздыхает и снова бросает взгляд в сторону своих переживаний.       ЭмДжей перестала активно жевать чикенбургер и задумчиво посмотрела на него.       ― Всё еще не разговариваете? – поинтересовалась она.       ― Нет, но у меня есть план, – его глаза сверкнули решительностью.       ― Я надеюсь, этот план не связан с убийством бедного Кима?       ― Что? Что ты имеешь в виду?       ― Ты буравишь его взглядом, словно хочешь дыру просверлить.       При этих словах Чонгук дёргается и, хмуря брови, начинает пытливо рассматривать состав бананового молока на этикетке, уткнувшись в неё своим большим носом.       ― И вовсе нет. Я присматриваю за хёном. Вдруг он его случайно спихнет с лавочки громадными ручищами. А ты знала, что банановое молоко делают на соевой основе?       ― Ну ладно, как скажешь, – Юнджи, пряча лукавую улыбку, поддакивает ему и кивает головой в так словам, ― Ты не испепеляешь его глазами, а просто заботишься о безопасности Пака. Хотя... – вдруг задумалась она, почесав подбородок, ― Должна признать, это приобретает смысл.       Тем временем, с непонятным волнением Чонгук диву давался своим ощущениям. Странно. Ещё вчера он убивался по ЭмДжей, а сегодня даже сердце не ёкает. Не так, как раньше. И, с одной стороны, ему от этого легче, но с другой – даже как-то грустно, но по-другому. Словно грош цена его любви, и что это вообще такое?       ― Почему ты просто к нему не подойдёшь? Просто не спросишь, в чём дело?       ― Потому что он сам не хочет со мной разговаривать.       ― Хм, – выдаёт глубокомысленное одной ей понятное умозаключение девушка.       В отличии от Чонгука, ЭмДжей видела перед собой картину куда яснее. Странное поведение Чимина не укрылось от её внимания ещё тогда, в раздевалке, и после возле школы, и брошенный на неё из-под бровей косой взор отличника сейчас лишь подтвердил её догадки. Она тут же почувствовала себя неуютно, будто пятым колесом в телеге.       Знал ли Чонгук? Судя по беспомощному и потерянному взгляду – нет. Пожалуй, эта новость шокировала бы его.       Что ж, по крайней мере, в данный момент он нуждался рядом в друге.       Пока ЭмДжей размышляла, стоит ли ей вмешиваться в этот спутанный конфликт и играть роль направляющей руки, Чонгук мрачнел на глазах, словно над ним сгущались грозовые тучи. На весь кафетерий раздался смех – это Чимин заливался колокольчиком при виде опешившего, но такого смиренного Намджуна, которому всё-таки удалось спихнуть кое-что со стола громадными ручищами. Пак, светло улыбаясь, начал участливо помогать ему оттирать салфеткой овсяную кашу с форменного свитера.       Кто вообще ест овсянку на обед, когда тут есть шашлык?!       Тем не менее, так и не взглянув в его пропитанную тёмной аурой сторону, Пак отвёл за собой из столовой погрустневшего лидера клуба робототехники и по совместительству врага Чонгука, скрылся за дверью и был таков.

~

      Если Чонгук полагал, что это было самое худшее, то как же он ошибался. Ведь подобную картину он наблюдал после изо дня в день. Игнор во всех его проявлениях не прекращался, будто парня и не существовало вовсе. Несколько раз он на кривой козе пытался подойти к Чимину, но делал это так нерешительно, что, в конце концов, упускал момент и видел перед собой лишь сверкающие каблучки. Кроме того, везде был этот Ким Намджун! Не только в столовой, но и на переменах. Ошивался рядом с хёном, словно его личным телохранителем заделался. Даже про себя Чонгук не повышал старшеклассника до статуса друга, потому что у Чимин-хёна может быть только один настоящий друг! И ясен пень, это не Ким Намджун.         План по примирению стал разваливаться и катиться в тартарары с самого начала, но Чонгук не отчаивался и до последнего следовал ему, благо там всё было очень просто: наблюдать, провожать в школу, провожать домой и ждать, когда хён оттает. Но проблема была в том, что хён не таял! А наоборот становился лишь холоднее и неприступнее, как самый большой айсберг в Северном Ледовитом океане.       Днями и ночами Чонгук копил в себе обиду, даже задвинул на второй план патрулирование города, которое долгое время было его отдушиной. Он всерьёз стал задумываться, когда успел так глубоко по самое колено наступить в коровью лепешку. Так облажаться, чтобы заслужить всё это. Пока однажды последней каплей в его переполненной чаше терпения снова не стал Ким Намджун, занявший его пост провожающего. Наблюдать за их с Чимином воркованием на второй день после у него не было мочи, и он бросил всё это занятие, умчавшись домой. Потом, сидя в тёмной комнате, Чонгук, не выдержав, уже строчил слезливое письмо хёну вслед остальным, более нейтральным, но с единым проходящим красной нитью посланием: «Почему?».       Почему вдруг хён ведёт себя так несправедливо?       Он чувствовал себя вновь преданным. Как в пятом классе, когда Чимин разорвал с ним дружбу по телефону по вине дурацкого персонажа в компьютерной игре, а после не разговаривал с ним неделю. В тот раз он с трудом прошёл все стадии принятия неизбежного.       Несмотря на свою внешнюю браваду, в душе Чонгук оставался легкоранимым и робким, когда дело касалось людей, которых он любил. Так получилось, что он был единственным, кто пошёл в школу на год раньше. Ему не хватало уверенности, чтобы показать себя и влиться в компанию одноклассников. И, что удивительно, именно с Чимином, который был старше всех первоклашек, ему удалось найти общий язык. В те времена разница в два года была не просто существенной, она была колоссальной и казалась непреодолимой, несмотря ни на что. И, потому что они по-прежнему оставались юными, Чонгуку удалось пронести с собой непомерное уважение к Паку с тех самых пор.       Он всегда был в их дуэте ведомым, кто бы что не думал. И его устраивала эта позиция. Не считая случаев, когда происходило нечто такое, и он начинал чувствовать себя дезориентированным, будто тучи загородили его путеводную звезду или волна выбросила его на берег, словно рыбу, и он оказался лишён возможности двигаться, постепенно ощущая жгутом сдавливающую грудь нехватку кислорода.       Вот что чувствуешь, когда теряешь друга.       Сквозь шквал безрадостных мыслей светлым лучом проникло осознание, что он ведёт себя слишком жалко не только для Чон Чонгука, но и для Человека-паука, который, в отличии от своего Альтер эго, не позволил бы ситуации стать настолько чрезвычайной. На самом деле, больше Чимина в самоедстве мастак только Чонгук.       Он сердито отбросил девайс в сторону и вскочил на ноги. Надо было что-то предпринять прямо сейчас! И лучше решения, чем наведаться прямо к хёну и вытрясти из него объяснения, он не нашёл. Возможно, он не был готов к последствиям, но это уже было неважно.       Надев маску и куртку потеплее, Чонгук выскочил через окно и, цепляясь за паутину, бесшумно полетел. Темнота была ему другом и скрывала его юркую фигуру от лишних глаз. Прорезая морозный октябрьский воздух, он ощущал, как уверенность и лёгкость, тесня друг друга, постепенно наполняли его изнутри. И когда он добрался до пункта назначения, тихонько шмыгнув на пожарную лестницу, выходящую к комнате хёна, Чонгук был почти готов встретиться лицом к лицу со своим страхом, смастерив в голове пару аргументов, почему Чимину стоит прекратить вести себя как мудак. Он спрятал маску в карман и осторожно заглянул в окно.       От увиденного его словно ударило под дых. Все аргументы моментально забылись.       Хён сидел к нему спиной на кровати, но даже в тусклом освещении ночника было видно, как дрожали его плечи.       Жалость защемила грудь. Чонгук болезненно закусил губу и наблюдал, как Чимин забирается под одеяло, сжимаясь калачиком. Щёлкнул выключатель, и комната погрузилась во тьму. Словно стесняясь самого себя при свете, Чимин дал себе волю и заревел в голос.       Прошли только считанные секунды, но всего было уже слишком много. Чонгук правда никогда прежде не слышал, чтобы хён плакал так надрывно. Он не мог этого вынести.       Поэтому он даже не думал дважды, когда бесшумно проник в комнату, на секунду впустив морозный воздух, преодолел расстояние до кровати, опустился на неё сверху и прижался всем телом к худой спине.       Сию же секунду Чимин крупно вздрагивает и оглушительно орёт, испуганно скидывая с себя чужую руку и после шарахаясь с кровати. Чонгук поспешно находит ладонью его рот, видя распахнутые в ужасе глаза с блюдца. Не отображая действительность, Чимин продолжал брыкаться и кричать сквозь ладонь, изо всех сил толкая неизвестного конечностями. Адреналин бил ему в голову, а сердце бешено колотилось от страха. Ему удалось метко ударить парня в солнечное сплетение, прежде чем пелена ужаса спала с его глаз и в протяжном стоне он узнал знакомый голос. И он тут же прекратил кричать.       Как только ладонь исчезла с его рта, он фурией набросился на тонсэна, ещё раз неслабо ударяя того в живот, чтоб неповадно было.       ― Какого чёрта, Чонгук?! Как ты сюда попал?! – он включил настольную лампу, озарившую огромные чёрные глаза младшего.       ― Не кричи, – умоляющим тоном зашептал тот, удерживая его за тонкие запястья, – Через лестницу.       На лице Чимина по-прежнему читалась смесь недоумения и злости. От слёз не осталось и следа.       ― Ты следил за мной?! – Он снова вскинулся, обиженно вырывая руки.       ― Ну конечно следил, дурак! – Закричал вдруг сам Чонгук, тут же пристыженно понизив децибел, и зашептал, ― Как я мог тебя оставить?       Заданный вопрос повис в воздухе. Вдруг растеряв пыл, старший ссутулил плечи и опустил глаза. Чонгук вспомнил, как ещё минуту назад хён плакал.       ― Ну давай, говори уже, что я сделал? – прозвучало более обиженно, чем он хотел, ― Я всю голову себе сломал, думая над тем, в чём я облажался. Ты никогда не рассказываешь, что у тебя на уме, а я ведь не умею читать мысли!       Чимин вдруг задрожал. Ладони вспотели, а центральный орган кровообращения от волнения стал усиленно качать кровь.       ― Я не понимаю тебя… Мы больше не друзья?       Пламенная тирада Чонгука, всё то невыносимое, что разъедало изнутри неделю, закончилась вдруг ломким голосом. Он, даже не стыдясь своей жалости, не стал прятать проступившие на глазах слёзы. Уже всё равно. В этот самый момент он как никогда понял, что не готов лишаться их дружбы. И ЭмДжей была права, говоря, что она бесценна. Очевидно, Чонгук был плохим другом и не сберёг её.       ― Что за чепуха? – вдруг вымолвил Чимин.       ― В к-каком смысле… – сдавленно прогнусавил младший, действительно не ожидая такой реакции. Ком в горле мешал ему говорить.       ― Мы друзья. Просто я… – он на секунду замолчал, отвернувшись – обдумывал слова, ― Мне нужно было время побыть одному. И честно, Чонгук? Я устал от твоей лжи. Ты говоришь, что занят с утра до вечера на стажировке, но находишь время для Мин Юнджи, забываешь про наши планы, и в тот раз ты обещал прийти на выходных и не пришёл. Может быть, это тебе надоело со мной общаться? Я чувствую, как ты отдаляешься, – произносить эти слова вслух было сложнее, чем он думал, когда множество раз прокручивал их в голове.       По мере его монолога Чонгук губкой впитывал слова, понимая, что хён прав. Это он во всём виноват. Снова камнем преткновения была его тайна.       ― Я не хотел бросать тебя, хён, – осторожно заверил Чонгук, получив в ответ горькую усмешку, ― Только… наверное, я был дураком, когда скрывал от тебя кое-что.       Это был час истины. На душе было легко, и в данный момент Чонгук чувствовал, что поступает правильно. Он стёр рукавом слёзы и вобрал побольше воздуха в лёгкие, приготовившись впервые поделиться с кем-то самым важным событием своей жизни. И разрушить представления Чимина. Наверное, смутить его до невозможного. А после, вероятно, получить ещё с десяток тумаков. А потом ещё. И ещё.       Чимин в замешательстве уставился в его сторону.       ― Что это?