Awumbuk

Маленький мальчик задорно бежит по дворику, не обращая внимания на взрослых сзади, кричащих о его возможности упасть. Его ноги, обутые в удобные яркие ботиночки, сминают мягкую траву и пинают невольно маленькие камешки, попадающиеся на пути. Он кричит что-то человеку, к которому направляется быстро, и смотрит большими восторженными детскими глазами на картину перед ним: на прекрасную женщину с длинными вьющимися ярко-рыжими волосами, казавшимися на блестящем солнце яростным огнём, что так схож на пламя в камине в их гостиной, которая смеётся звонко и наклоняется немного, расставляя руки в стороны. Она только вышла из машины, в красивом строгом костюме, что так к лицу ей, и ждёт своего мальчика, мягко подзывая его к себе. Ребёнок добегает, споткнувшись почти у финиша, и прыгает в любимые объятия нежных тёплых рук. Он чувствует приятный, ненавязчивый аромат свежих цветов, что окутывает его каждый раз домашним теплом, когда Кейл приближается к своей маме. Этот запах заставляет его сжать руки сильнее, словно не видел этого человека долгое время, пусть и прошёл всего день. — Кейл, малыш, если ты будешь так бегать, то доведёшь всех слуг этого поместья до инфаркта, — мягко журит малыша женщина, растягивая озорную улыбку на своём лице. Кейл отвечает громко, растягивает гласные, что в следующий раз не будет так делать, распахнув честные глаза, чтобы убедить человека перед собой. На щеках его появляется лёгкий румянец, на что мама мягко покачивает головой: знает, что этот непоседливый ребенок продолжит бегать, не обращая ни на кого внимание, но она не может злиться на того, кто так искренне смотрит на неё каждый раз. Женщина садится на корточки рядом, не волнуясь, что может замарать свои вещи, и треплет ласково мальчика по волосам, что так схожи с её. Она наклоняется поближе, целует нежно лоб сына и спрашивает игриво: — Твой бестолковый отец сидит у себя в кабинете? — Да! — Кейл машет головой активно, отчего женщина отодвигается. Он аккуратно прикасается к волосам, приглаживая сделанный матерью беспорядок. — Папа приехал сегодня домой раньше обычного, но сразу ушёл в свой кабинет. Я решил, что не буду его отвлекать, поэтому играл на заднем дворе! — Стоило его доставать всеми возможными способами, а то я уверена: он настолько увлёкся своей писаниной, что забыл подумать о своём единственном и любимом сыне, — она показательно морщит лицо, словно увидела неприятного на вид жука в тарелке вкусно пахнущего стейка. Мальчик смеётся заразительно и даёт обещание донимать своего отца каждый раз, заставляя девушку тепло улыбнуться от реакции её милого малыша. Она выпрямляется, протягивает руку Кейлу, хватает маленькую, не потерявшую ещё детскую пухлость, ладошку и направляется к дверям дома, меняя тему разговора: — Что произошло за день, малыш? Кейл начинает активно делиться произошедшими вещами за день: рассказывает, что происходило в школе, не забыв похвастаться своими успехами в учёбе (за что получает любовные слова от матери: «Молодец, сынок»), упоминает об Эрике, своём однокласснике, который попал в забавную ситуацию. Он слегка морщит нос, когда говорит об ученике, который своим ужасным поведением рассердил учительницу. Женщина внимательно его слушает, задаёт уточняющие вопросы, и ведёт увлечённого мальчика в сторону кабинета отца. В ответ она рассказывает, как прошёл её день, ловя интересующиеся взгляды своего сына, когда он не понимает какое-либо слово, на что она терпеливо объясняет. Не забывает шутливым тоном пожаловаться на людей, которые совершали глупые ошибки или как-то раздражали во время работы. Она делает это без злобы: просто у них с сыном сложилась некая традиция — без утайки делиться всеми аспектами жизни, произошедшие за время их недолгой разлуки. Они под громкие разговоры идут по длинному коридору. Высокие белоснежные потолки, которые кажутся Кейлу особенно далёкими — он по-детски полагает, что этот холл строили для великанов, чтобы они без трудностей добирались до нужных комнат — украшены красивыми, но не вычурными люстрами, сверкающие ярким, тёплым светом; ковёр под ногами мягкий и приглушает их шаги, и если бы они молчали, казалось бы, что здесь никого нет; тёмно-коричневые стены с деревянными вставками придают таинственности этому месту, из-за чего Кейл особенно сильно любит бегать тут поздними вечерами, представляя, что он находится в замке с привидениями, которые прячутся за картинами неизвестных ему художников. Изредка им встречаются горничные, идущие по своим делам: каждая из них с улыбкой здоровается с вернувшейся хозяйкой этого дома, на секунду останавливаясь. И они в ответ получают улыбку и кивок, после чего уходят быстро, словно и не было их тут. Пройдя на второй этаж по деревянным высоким ступеням, мальчик с женщиной заворачивают за угол, проходят мимо дубового комода и останавливаются и у двери такого же цвета. Они переглядываются, пока девушка шёпотом не говорит сыну: — Давай нарушим покой твоего отца. Кейл тихо смеётся, замечая лукавую улыбку на лице матери. Она подмигивает ему и уступает дорогу, чтобы он быстро и шумно открыл дверь в освещённое большим окном помещение. Сидящий за столом напротив мужчина от неожиданности дёргается на удобном стуле, перестаёт писать что-то на бумагах, над которыми он работал до этого, переводит рассеянный взгляд перед собой, чтобы рассмотреть двух людей, ворвавшихся в его кабинет и нарушивших тишину и покой, царящие секунду назад в нём. Его взгляд теплеет при виде своей жены, которая тихо посмеивается над его испуганным лицом, и он отодвигается подальше от стола и расставляет руки в стороны, чтобы дать стремительно бежавшему в его сторону сыну зацепиться за коленки. — Дерус, тебе стоит меньше работать, — с преувеличенной строгостью говорит женщина, мягко ступая на тёмный ковёр. — Уверена, если ты так продолжишь, то постареешь намного раньше меня от сильной нагрузки, которую получает твой организм. Ох, каково же мне будет, если я в определенный момент пойму, что замужем за стариком, — она в ужасе распахивает глаза, словно не представляет, как сможет пережить описанный ужас. — Джули, я тебя понял, только не говори таких вещей, — немного нервно посмеивается мужчина, поглаживая Кейла по голове. — Мам, не стоит пугать отца, — Дерус на это лишь тихо вздыхает, замечая широкую улыбку на лице мальчика, когда он опускает голову к говорившему. Внутри мальчишеских ярких глаз пляшут весело дьяволята, совершенно не стыдясь своих слов. Они смотрят прищурено на взрослое лицо, высматривают из-под густых бровей смирный взгляд, еле замеченные синяки под глазами и слабую улыбку тонких губ, скрытую густой бородой. Мужчина бы отвернулся от него, чтобы не видеть столь явного издевательства, вот только знает: у его жены такое же выражение лица, лишь глаза хитрее и взгляд пронзительнее. Иногда Хенитьюза-старшего пугает схожесть дорогих ему людей, словно Бог решил подарить ему точную копию Джули, которая быстро учится смеяться над его слабостями. Дерус осторожно придерживает сына и встаёт со стула, приближаясь к жене. Он наклоняется к её лицу, желая поцеловать любимую, которую не видел с самого утра, однако та останавливает его, выставляя указательный палец с аккуратным маникюром перед мужем. — Нет уж, дорогой, — Джули качает головой. — Во-первых, никаких поцелуев перед нашим сыном, во-вторых, я же говорила, пока ты не побреешь свою ужасно нелепую бороду, я не буду с тобой целоваться. — Джули, не будь столь жестока! Дерус, под звонкий смех своего сына сзади, сокрушённо смотрит на свою жену. Та со смешком всё же подходит к нему и позволяет себя поцеловать. Джули, как бы не любила издеваться над своим мужем, не могла игнорировать его, поэтому, аккуратно кладя ладони на его плечи, закрывает глаза и даёт ему нежно сминать свои губы. Когда мужчина, приблизившись ближе, собирается положить свои руки на талию любимой, она быстро отстраняется, оглядывая взглядом глубоких коньячных глаз его лицо. — И всё же, советую тебе побриться, дорогой мой, — Джули делает показательно грустный вид, отворачиваясь вполоборота и стараясь не показывать свои подрагивающие уголки губ от почти вырвавшейся улыбки и последующего за ней смехом. — Борода тебя уж слишком старит. Кейл, до этого подглядывающий за ними у стола, не даёт ответить своему возмущённому отцу, подбегает к родителям, хватается за их одежду и намеренно громко говорит, привлекая к себе внимание: — Перестаньте уже, давайте лучше пойдем есть, — он хмурится, стараясь быть грозным, однако получается только мило и по-детски надуть щёчки, на что Джули умилительно качает головой. — Уверен, еда уже готова. — Конечно-конечно, малыш, надо спешить. Если еда остынет, то она будет уже не столь вкусной. Кейл кивает ей с серьёзным лицом и, всё ещё держась за одежду родителей, ведёт их к столовой. Джули беззвучно смеётся, с теплотой смотря на маленькую спину сына и позволяя себя вести, а Дерус, шагающий рядом, лишь издаёт слабый вздох, размышляя, как две рыжие макушки полностью захватили власть над ним и всем домом, заполняя своим смехом всю окрестность. Кейл пару раз оглядывается, проверяя, идут ли за ним родители, и лишь ускоряет свой шаг каждым разом. Вскоре они доходят до больших для мальчика дверей, пройдя через длинные для него коридоры, которые ведут в столовую. Малыш, не ожидая ни секунды, дёргает за ручку, толкает крупную деревянную дверь и скрывается в просторной светлой комнате. Родители, не сильно спешившие за гиперактивным сыном, останавливаются перед входом и переглядываются, прежде чем зайти. — Ну разве наш сын не чудо? — Ярко, как умеет лишь мать, говорящая о любимом чаде, улыбается Джули своему мужу. Его глаза сужаются в щёлочки от растянутых пухлых губ, однако не скрывают вечный озорной огонёк, плохо сокрытый где-то глубоко внутри. — Не могу понять одно, в кого он только пошёл своим характером, — Дерус открывает для женщины дверь, галантно предлагая ей зайти первой. — Ну уж точно не в тебя, дорогой, — озорно смеясь, проходит мимо она, подмигивая мужчине. — Что у нас на ужин сегодня, малыш? Ох, запечённая рыба! Выглядит просто шикарно, надо будет обязательно поблагодарить шефа за этот шедевр. Дерус наблюдает за тем, как его жена быстро поменяла тему и заходит следом, подавляя очередной вздох. В столовой стоял прекрасный аромат, отчего хочется вдыхать его раз за разом. Большое окно, не прикрытое тёмно-коричневыми шторами, освещает комнату розовато-золотистыми лучами, которые окрашивают молочные стены и светлые шкафы, наполненные различной посудой: от роскошно расписанного фарфора, до однотонной, но оттого не менее красивой, керамики, — напротив, своим предзакатным светом, создавая причудливые, сказочные и живописные узоры, привлекает к себе пристальный взгляд. Мужчина, ступая на большой тёмный ковёр, приближается к большому, круглому, белому столу, слушает двух любимых людей, разговор которых вынуждает его улыбнуться. — Мам, пап, вы слишком долго шли! — Кейл, сидящий на высоком стуле, качает недовольно головой из стороны в сторону, снова показательно дуя покрасневшие от негодования щёки. — Уж прости, милый, ты же знаешь, какой твой отец неторопливый. Мне пришлось его подгонять, что заняло время, — Джули садится напротив сына, удобно опираясь на спинку стула. — Джули, врать своему сыну — не очень хорошее занятие, — Дерус садится следом, окидывая взглядом стол, накрытый на три персоны. Он ещё раз вдыхает прекрасный аромат запечённой рыбы и пододвигает тарелку ближе к себе, чтобы спокойно нарезать кусочки блюда. Женщина по-ребячески показывает язык мужчине и, игнорируя взгляд своего сына, привстаёт со стула, дабы взять тарелку Кейла. Пока Джули нарезает кусочки так, чтобы мальчику было удобно есть, она быстро смотрит на хмурый вид ребёнка и, скрывая смешок, говорит ему, отвлекая от недовольства: — Кейл, не хочешь рассказать своему отцу, как прошёл твой день в школе? И Кейл сразу оживает: он радостно распахивает свои глаза, поворачивает голову к отцу и начинает повторять те же истории, что говорил недавно матери. Он весело качает ногами под столом, иногда всплескивает руками, чтобы показать родителям все свои эмоции для пущего эффекта и почти не притрагивается к еде, пока ему не напоминают про это. Джули и Деруса сильно веселят эти демонстрации ребяческого энтузиазма, и они чуть посмеиваются, обмениваясь тёплыми взглядами. Этот вечер закончился громким смехом в столовой: низким, слегка грубым, светлым и звонким, а также тонким и особенно ярким — который угасал вместе с быстро скрывавшимся солнцем, окутывающим весь город своим гаснувшим огненным теплом, уступая место сумрачной и таинственной ночи.

***

*** Мини-кэб останавливается напротив старого особняка, находящийся к юго-западу от Лондона, который тихо и величественно возвышается на большом луге. Внешний вид дома обманчив, он кажется старинным, построенным по традициям георгианского стиля, большой, двухэтажный, со светлой кирпичной кладкой и богатой на резьбу парадной двери, однако внутри, насколько Кейл помнит, всё пропитано стариной вперемешку с новизной. Ему всегда казалось это забавным — как интерьер смешивал между собой разные эпохи, рассказывая не похожие истории бывших владельцев. Удивительно то, как это выглядело гармонично и ничего не выбивалось из общей картины. Кейл, смотря из окна машины на белоснежные дорожки, по бокам которых находятся аккуратные кустики и короткостриженый ярко-зелёный газон, усмехается мысленно от неизменчивости этого места и быстро оплачивает поездку, глухо благодаря водителя за тихую и аккуратную езду. Мужчина открывает дверь чёрной машины и с негромким хлопком закрывает её. Он вдыхает чистый воздух, не так сильно загрязнённый выхлопными газами, впитывает в себя воспоминания об этом пахнущим зеленью месте и твёрдо направляется к кованным воротам, которые сразу же открываются, стоит ему приблизиться к ним. Кейл обводит взглядом горящие светом окна, сразу выхватывает одно, ведущее в свою прошлую комнату, которое сейчас прикрыто толстыми шторами, не пропуская ни лучика солнца, и шагает по маленькой тропинке, предназначенной для пеших прогулок, игнорируя широкую ровную дорогу сбоку. Подмечает цепко садовника вдали, стригущего выпирающие ветки, и наслаждается тишиной, окутавшей этот район. Всё-таки приятно находиться в этом поместье, слушая звонкое щебетание редких птиц, и упиваться спокойствием, которое так не присуще самому городу, где сейчас поживает Хенитьюз. Мужчина поднимается по каменной лестнице, приближается к уже не столь высоким дверям, которые раньше казались маленькому мальчику ужасно огромными, и они резко открываются, а из холла выбегает довольно высокая для своего возраста девочка, чьи кудряшки подпрыгивают забавно от каждого короткого, но быстрого шага. Кейл останавливается, оглядывает весёлые светло-синие глаза, внутри которых сейчас сияют яркие звёзды, как при встрече своего давнего кумира, восторженную, широкую улыбку и покрасневшие щёки на смуглом от частого пребывания на солнце девичьем лице. — Кейл! — Девочка резко обнимает брата и в этот момент он понимает, как быстро она подросла за месяц, что его не было в этом доме. Это осознание оставляет за собой тёплые чувства, заставляя кратко, но искренне улыбнуться ей, поглаживая каштановые непослушные волосы на макушке. — Давно не виделись, Лили, — сестра, не отлипая от него, кивает энергично и зажмуривается от удовольствия снова почувствовать любимый древесный, но не терпкий аромат Кейла, который характерен только ему и который даёт ей расслабиться с самого младенчества. — Ты правда нас давно не навещал, Кейл, — следом выходит Басен со стеснительной улыбкой на лице. Он продвигается ближе, и Кейл недовольно замечает еле залёгшие синяки под карими глазами, заработанные от упорной учёбы. — Обещаю, что в следующий раз такое не повторится, — мужчина второй рукой лохматит по-отечески такого же цвета, как и у сестры, но прямые волосы, разрушая привычную ровную причёску младшего брата. Он с усмешкой замечает, что Басен так и не смог достичь того же роста, хотя когда-то давно, перед его отъездом, обещал, что перерастёт своего старшего брата. — Давайте не будем стоять в проходе и пройдём внутрь, уверен, Виолан будет сердиться, если кто-то из вас простудится. — На улице очень тепло, Кейл, это просто невозможно сделать! — Возмущается Лили, всё же отлипая от Кейла, но сразу же хватает его за тощую руку своей уверенной, чуть грубой от частых тренировок ладонью и затаскивает его внутрь, сразу направляясь к столовой. Мужчина на это только усмехается и позволяет себя вести, чуть согнувшись в спине для удобства. — Как дела в учёбе, Басен? — Обращается к молчавшему рядом парню Кейл, осматривая его слегка уставший, но явно посвежевший после встречи вид. — Отлично! Мне довольно легко даются некоторые предметы, однако, конечно, над некоторыми приходится серьёзно поработать… — Басен оживляется, быстро повествует о парах, которые, по его словам, ведут совершенно разные по характеру, но прекрасные и интересные преподаватели, о некоторых предметах, над которыми ему приходится подолгу сидеть до самой ночи в комнате, чтобы разобраться во всём, об одногруппниках, с которыми он, невзирая на свою робость, подружился и о обычной жизни в университете. Он говорит слегка сбивчиво, эмоционально, быстро, и Кейл внимательно, с интересом вслушивается в каждую эмоцию брата, улыбаясь на некоторых местах. — Если ты желаешь, то я могу тебе помочь с некоторыми предметами позже, только я не уверен, что смогу сам разобраться в этом, — предлагает Кейл под яростные кивки младшего, но уже такого взрослого, брата. — И мне, мне тоже помоги с учёбой, как раньше! — Встревает в разговор слушавшая до этого Лили, держа неизменившуюся спустя стольких лет дверь, ведущую в огромную столовую. — Конечно. Дверь отпирается, открывая вид на помещение, которое всё же преобразилось немного, если сравнивать с далёким детством Кейла. Ковёр, бывший раньше тёмным, заменили на нежно-зелёный, и стены перекрасили в бело-зелёную полоску. Теперь на стене возвышается большой телевизор, который, мужчина уверен, редко используется в этом месте. Однако стулья, стол, большое окно, показывающий вид на прекрасный, цветущий сад, шкафчики, наполненные посудой, остались такими же, вызывая щемящее чувство ностальгии в груди Кейла. Как только дверь открывается, двое взрослых, сидящих на другом краю округлого тёмного стола, замолкают, перестают беседовать о чём-то своём и сразу направляют свой взор с друг друга на проём, где толпятся трое, двое из которых облепили высокого, худого, бледного мужчину, чьи ярко-рыжие волосы так выделяются на фоне всего этого поместья и на фоне всех живущих тут. Женщина сразу встаёт, быстро, но тщательно разглаживает складки на длинной узкой юбке и белоснежной блузке и быстро направляется к старшему. На её остром и строгом лице виднеются редкие морщинки от возраста, но они не портят внешний вид. Её шоколадного цвета волосы затянуты в ровный, идеальный и тугой пучок, из которого не торчит ни единой волосинки. Смотря на неё, Кейл правда осознает, как Лили похожа на Виолан, лишь непослушные кудрявые волосы пошли в отца, делая её не такой серьёзной на вид, как эта женщина. Вот только всё остальное: миндалевидные синие глаза, острый нос, чёткая линия скул, узкие губы — делает сестру слишком похожей на её мать. И с её взрослением это лишь виднее. Виолан растягивает губы в улыбке, отводит руки в стороны и говорит своим гармоничным, ровным голосом: — Давно не виделись, Кейл, рада тебя вновь увидеть, — мужчина кивает ей, и приближается к ней, чтобы обнять. — Правда, думаю, мне стоит почаще приезжать сюда, чтобы увидеться с Лили и Басеном, — он говорит ей это висок, чуть согнувшись, чтобы Виолан было удобней. — Конечно, мы всегда готовы к твоему приезду, — она кивает и отодвигается, давая Кейлу взглянуть на мужчину, так и не вставшего со своего стула. — Добрый вечер, отец. Кейл подходит к Дерусу, чьё лицо уже затронула лёгкая старость: на волосах и на бороде уже виднеется редкая седина, а вокруг глаз можно увидеть морщины. Мужчина встаёт из-за стола, неловко приподнимает губы в улыбке, оглядывая лицо своего старшего сына и смягчая своё, и приподнимает его, оставляя крупные грубые ладони на маленьких плечах. Он неловко здоровается с ним, говорит, как он рад, что сегодня Кейл всё же приехал. Парень, следя краем глаза, как Басен с Лили тихо и быстро садятся на свои места, как и Виолан, последующая за ними, кивает отцу и произносит: — Вы слишком далеко живёте, к несчастью, не всегда удобно к вам часто приезжать, — он обходит стол и садится рядом с Лили, оказавшись таким образом подальше от места главы семьи. — Ха-ха, я предупреждал тебя об этом, когда ты решил переехать на другой конец Лондона. Кейл натягивает улыбку и осматривает блюдо, которое в честь его прихода было приготовлено на его вкус: зажаренный стейк из говядины, украшенный овощами, зеленью и грибами и с слегка острым соусом рядом. Аромат мяса витает вокруг, отчего мужчине ничего не остаётся, кроме как проглотить вязкую слюну, представляя, как он будет методично, смакуя каждый кусочек, есть стейк, а голова, обычно забитая различными мыслями, опустошится, чтобы насладиться вдоволь этим вкусом. — Как твои дела, Кейл? Случилось ли что-то интересное? — Виолан, сидящая прямо, словно аристократка, разрезает себе на мелкие кусочки мясо, кидая взгляды на мужа, который от возникшей неловкой тишины смотрит на стол, покрытый белой скатертью. — Не могу сказать точно, что произошло что-то интересное. Дни проходят как обычно: работа, дом и редкие встречи с Альберу Кроссманом. Единственное, что немного изменилось, так это увеличившееся в последнее время количество посетителей в кафе и очередной новый сотрудник. Но мне нравятся такие спокойные дни. Это не сбивает с толку, — Кейл, заметив неумелые попытки сестры порезать мясо, берёт её столовые приборы и аккуратно разрезает за неё, не сбиваясь с мысли и продолжая отвечать на вопросы. — Правда? Я рада, что твоё замечательное кафе заметило больше людей! — Лили, бросив благодарный взгляд на брата, хлопнула в ладоши. — Всегда хотела, чтобы оно стало популярным! Кейл, вздрогнувший от её слов, криво улыбнулся, представляя, как его заведение полностью заполнено посетителями. От этого его глаз непроизвольно начинает дёргаться, и он не может сдержать нервного смешка. — Согласен с Лили, — вставляет Дерус, — если ты волнуешься по поводу денег, то не стоит, я всегда могу тебе помочь с этим, как и с распространением твоего кафе среди людей… Виолан слегка покашливает в кулак, не давая своему мужу договорить, и произносить чётко: — Давай без разговоров о работе во время еды, дорогой. — Конечно, милая. Последующая трапеза проходит спокойно, родители делились новостями с Кейлом, как и Басен с Лили, делавшие это, определённо надеясь на похвалу от старшего брата, что они сразу же получили, смутившись слегка озорному, живому блеску в глазах мужчины, которого, к сожалению, они редко могут увидеть. Кейл посмеивался с детей и отвечал на их встречные вопросы. Атмосфера в комнате растаяла, стала менее напряжённой, чем в начале вечера. Улыбки стали искреннее и менее натянутыми у взрослой части семьи, и Кейл мог всё чаще замечать, как Виолан с отцом обмениваются тёплыми, всезнающими взглядами, после которых женщина фыркает беззлобно и вклинивается в разговор детей. — Кстати, Кейл, у меня в июле соревнование по карате, ты же придёшь, чтобы посмотреть? — Лили склоняется к брату, смотрит на него снизу вверх, желая уверить его прийти, чтобы он убедился в её силе. Всё же, Кейлу ни разу не приходилось лично смотреть на то, как его младшая сестра с лёгкостью справлялась с противниками, а только слышал из её уст или уст её родителей, что расстраивало девочку. Она всегда хотела показать, что все её медали и грамоты получены не просто так. Кейл мнётся, смотрит на сестру внимательным взглядом, подмечая каждые детали на её лице, и обводит таким же взором остальных в комнате, не зная, что ему ответить. Он бы хотел пойти на соревнование, чтобы убедиться в страшной силе, находящейся внутри этой с виду обычной девочки, но покидать свою квартиру и тем более посетить столь шумное место ему не особо желалось. Он вздыхает, взвешивая все «за» и «против», в то время как в разговор встревает Виолан, произнося многообещающим, словно говорит какую-то важную тайну, голосом: — Лили давно хотела показать тебе лично свои успехи, также тренер говорит, что она за эти полгода стала намного лучше и это соревнование должно быть очень занимающим. Мужчина вздыхает, наклоняет голову в сторону, прикрывая неубранными в хвост волосами часть лица, и соглашается, на что девочка весело хлопает в ладоши, а позже дёргает за плечо Басена, который тихо посмеивается с её реакции. «Ничего страшного, — думает Кейл, прикрывая глаза в задумчивости, — Лили будет счастлива меня увидеть, а мне же пойдёт на пользу… наверно».

***

*** После столь долгого и сытного ужина Кейла уносят дети на второй этаж, в забытую, брошенную и пустующую комнату в самом конце коридора. Мужчина вздыхает тяжко, когда видит хорошо знакомую дверь, которую Лили открывает, показывая вид на тёмное помещение, пахнущее пылью, хоть, Кейл уверен, её убирают, пусть и не так часто, как остальные. По давней привычке он нажимает на выключатель, зажигая тусклый свет, и вид на спальню открывается лучше, давая подметить детали: двуспальную кровать, ранее покрытую шикарным и мягким постельным бельём, деревянный стол у окна, наглухо задвинутого тяжёлыми и плотными тёмными шторами, который, впрочем, не так часто использовался по назначению, полупустой стеллаж, раньше заполненный небольшими безделушками и книгами, огромный шкаф для одежды, сейчас полностью пустующий, и большой мягкий тёмный ковёр посередине, на котором стоит мягкий диван, а рядом стеклянный журнальный столик. Сейчас тут пусто и невозможно увидеть хоть какие-то личностные черты хозяина комнаты, однако Кейл очень хорошо знает: их и раньше можно было заметить с трудом, ведь он находился в этом месте так редко, что старался как можно меньше заполнить её своим присутствием. Это так сильно отличается от его нынешней квартиры, что каждый раз, размышляя об этом, мужчине хочется смеяться протяжно, прикрыв глаза ото всех. — Ну и зачем вы меня сюда привели? — Отвлекается от навязчивых мыслей он, следя за ребятами, которые сразу пошли вглубь. Кейл, в отличие от них, выглядит как чужой: стоит в проходе и осматривает цепким и ничего не значащим взглядом спальню, словно впервые оказался здесь. — Мы тебе не говорили, но после твоего отъезда у нас появилась привычка подолгу здесь находиться. Я с Лили частенько делаю домашние работы по вечерам в твоей комнате, — Басен, говоря об этом, выглядит умиротворённым, осматривая центр комнаты, словно вспоминая что-то. Он поворачивается к брату, и резко добавляет: — Надеюсь, ты не против, ведь раньше ты не любил, когда мы заходили без спроса. Кейл выгибает бровь, смотря на детей, которые уставились на него с ожидающими его слов лицами, внутренне усмехается, ведь единственное, что он здесь не делал точно, так это учился. Однако он об этом ничего не говорит, лишь качает головой и убеждает, что он не против. — Всё равно она пустует, так что можете делать всё, что пожелаете, — он задумывается и с усмешкой добавляет: — Хоть ремонт устройте. — Ремонт мы точно не будем делать! Следя за возмущённой Лили, Кейл улыбается слабо и наконец заходит внутрь, закрывая за собой дверь, чтобы подойти поближе к брату с сестрой и погладить их по головам. — Ваше дело. Но вы так и не сказали, что мы тут делаем. — Ты же пообещал, что поможем нам с учёбой, как раньше, вот мы и решили, что лучше всего это делать здесь! — Тогда несите свои тетради и учебники, будем разбираться с этим ужасом, — мужчина жестом показывает куда-то в сторону, кривя лицо показательно, чтобы показать, насколько учёба отвратительна, словно бесконечные пытки в сыром и мрачном подземелье, в котором тебя окружают только противные крысы. Правда, для Кейла его бывшие одноклассники были именно такими крысами, которые только раздражали своим присутствием. Лили с Басеном энергично кивают и выбегают из комнаты, оставляя брата одного. Мужчина на это только качает головой медленно и плюхается на удобный диван, на котором в детстве он сильно любил лежать или сидеть, смотря в открытое большое окно и думать о своём. Он проводит рукой по обтянутой обивке и усмехается чему-то своему. Странные давние чувства настигают его, и ощущается это, словно он танцует в пустой комнате под звуки нестареющей песни, доносящейся из старого радио в их доме. И звуки эти — звуки детства, смех матери, свист ветра в окне и шелест листьев деревьев. Такое случается, когда он остаётся один в этом поместье. Воспоминания о счастливом детстве стали эхом, мелодией, историей с забытыми подробностями, и Кейл давно понял, что это нормально. Зачем тревожиться о старом, если он никогда не вернётся туда? Эта мысль немного его успокаивает и позволяет не забываться в настоящем, не зарываться в свои чувства и эмоции, которые в одиночестве так сильно грозят выйти наружу. Поэтому, слегка дёрнув плечом для того, чтобы вернуться в реальность, как только он услышал хлопок двери, Кейл смотрит на счастливые лица Басена и Лили и приглашающим жестом указывает им на тёмный журнальный столик, продвигаясь ближе к краю дивана для того, чтобы им было удобнее сесть. Мужчина думает, что вернётся домой он достаточно поздно, а остаток этого вечера будет трудным, ведь ребята подросли и перестали быть теми детьми, что робко на него глядели снизу вверх, протягивая неуверенно учебники за младшие и средние классы, лишь бы он им помог, и теперь смотрят на него намного увереннее, с положительными, заразительными эмоциями. Однако в голове у него приятная пустота, он спокоен и совсем не озабочен тем, какие чувства его сейчас посетят, поэтому Кейл со слабым вздохом открывает учебники, собираясь читать материал, чтобы позже вкрадчивым тоном стараться объяснить все непонятные вещи детям, которые облепили его со всех сторон, даже несмотря на то, что места на диване осталось достаточно, чтобы спокойно сидеть и не вторгаться в чьё-либо личное пространство.