Перламутр

Это был на удивление тихий и спокойный вечер. В свой выходной, как правило, Чжун Ли редко удавалось провести день в истинном умиротворении и позволить себе по-настоящему отдохнуть в силу подозрительной популярности среди местной молодежи. Для мужчины стало совершенно нормально то, что Ху Тао занимает ни больше ни меньше восемьдесят процентов всего его «свободного» времени, а порой он искренне чувствовал себя оккупированным юным поколением. Сейчас же, в зареве вечернего неба за столиком маленькой чайной сидел один лишь Чжун Ли в тяжелом молчании, и если бы кто-то спросил обеспокоенных ребят, они бы, разведя руками, ответили: «Сегодня господин Чжун Ли слишком мрачен.» Люмин бесшумно опустилась на стул рядом с мужчиной, и даже тогда он не отвел взгляда от чашки в свои руках. — Чжун Ли, ты сидишь тут с самого обеда, — мягко заметила девушка. – Ты не читал письмо, которое тебе передала Эи? — Боюсь, нет, — признался он и устало потер лоб, прикрыв глаза. – Но, полагаю, ты права, Путешественница. Мне уже пора домой. Чжун Ли встал из-за стола и провел по поверхности сжатой ладонью, оставляя горсть моры. Девушка пару мгновений не сводила взгляда с денег и резко вскочила со стула. — Я не перестану пытаться отговорить её! Я верну её в наш мир! — пообещала она неторопливо удаляющемуся мужчине. — В этом нет нужды. В этом и правда не было никакой нужды. Эи сделала свой выбор в пользу той вечности, какой видела её она. Если она считает это правильным решением для своего народа, она продолжит идти к своей цели. Она отказалась от всего ради этого – для нее это больше, чем просто слепая мечта. И никто, даже Чжун Ли, не мог знать наверняка, правильный это выбор или же нет. Когда Чжун Ли добрался до своего дома, луна выглянула из-за горизонта. В тусклом освещении, исходящем от одинокой свечи, мужчина аккуратно положил сверток на деревянный стол. Его передала ему Вельзевул через Путешественницу, когда приняла окончательное решение навек остаться в царстве Эвтюмии. До сего момента он не мог найти в себе силы прочитать это прощальное письмо. И даже сейчас каждое движение пальцев давалось ему с огромным трудом. Но внутри не было никакого письма. Вместо этого там лежало маленькое кольцо. Внезапно яркая вспышка на мгновение ослепила Чжун Ли, а неожиданно наэлектризованный воздух спер грудь. И мужчина рефлекторно протянул руки к свету, в следующий момент поймав навалившуюся на него тяжесть. Знакомый и такой родной запах окутал его, и он, не задумываясь о своей силе, крепко прижал появившееся перед ним тело к себе так крепко, как только мог. Тонкие руки обхватили его шею, и тихий грустный смех раздался над его ухом. — Давно не виделись, Моракс. Долгие годы разлуки, которые он изо всех сил подавлял и хоронил глубоко в сердце, разом навалились, и он готов был, словно мальчишка, разозлиться, расклеиться и накинуться на ту, что оставила его и вновь вернулась только ради того, чтобы попрощаться. Но он держал себя в руках, и лишь крепко прижимал к себе свое утерянное сокровище дракона. — Разве ты не должна была покинуть этот бренный мир? – спросил он, носом нежно зарываясь в тонкую шею и вдыхая аромат. — Я не могла снова уйти, не попрощавшись. Чжун Ли позволил Эи коснуться пола ногами, и тогда ее ладони накрыли его напряженные скулы, а пальцы мягко скользнули по щекам. Он прекрасно знал, что там нет никаких слез. Слишком много времени они провели в разлуке. Их там просто не может быть. — Не делай такое лицо. Но в ее прекрасных глазах он видел отражение собственного смирения. — Ты прислала свое кольцо, чтобы через него найти меня? – с натянутой мягкой улыбкой спросил он, щекой крепче прижимаясь к ладони. — Верно. Изначально я и правда хотела передать тебе письмо. Но это было бы неправильно, — Эи аккуратно отстранилась, а после взяла его за руку и вложила в раскрытую ладонь то самое кольцо. – Но еще я хотела оставить его тебе. «На память» — мысленно закончил Чжун Ли за нее. А после накрыл ее ладонь своей другой, и в импровизированном замке начала разливаться гео энергия. Когда они разомкнули руки, в широкой ладони мужчины помимо кольца оказалась тонкая цепочка. — Боюсь, твое кольцо будет слишком мало для меня. Чтобы принять его, я буду носить его на шее. Эи ничего не ответила, лишь взяла цепочку и вновь приобняла его, ловко скрепляя концы за спиной. Чжун Ли не сопротивлялся. Он не тот, кто станет стеной между своей возлюбленной и ее целью. Он не понимал ее мышления и ее решений, он не одобрял и не осуждал каждое ее действие. И он не мог ей мешать. Он желал лишь поддержать ее. Желал увидеть ту «вечность», ради которой она бросает все. В конце концов, они архонты. И будущее их народа не может быть менее важным, чем их чувства. Он не мог этого не понимать. Эи вновь ладонями накрыла его щеки, и Чжун Ли попытался хоть немного придать своему лицу спокойствия и равнодушия, но лишь плотнее сжал едва дрогнувшие губы. Он склонил голову, лбом касаясь лба своей возлюбленной, а после примыкая к ее тонким губам. За все тысячелетия его жизни этот поцелуй был самым горьким. И тогда Чжун Ли не сдержался и выдохнул в ее губы: — Это правда необходимо? Эи прикрыла глаза, словно боялась этого вопроса. — Сейчас я не вижу другого выхода. Чжун Ли понимающе кивнул и вновь крепко сжал ее в объятиях, смиренно целуя темную макушку и чувствуя, как тонкие пальцы цепляются за его спину, сминая одежду. — Тогда я поддерживаю тебя. Но как и раньше, я буду ждать твоего возвращения. Никакого ответа не последовало. И они остались стоять в темной комнате, отчаянно сжимая друг друга в объятиях, до тех пор, пока свеча не потухла. Чжун Ли вновь остался один.