Перламутр

— Я подожду вас снаружи, — оповестила маленькая Нахида и вышла за порог зала. Дверь за ее спиной почти бесшумно затворилась, отрывая Райдэн Эи и её спутника от внешнего мира. Просторное помещение с высокими потолками словно угрожающе нависло над иностранными Архонтами, и даже утешающая колыбель не успокаивала тревожное сердце женщины. Чжун Ли впервые видел, как она обеспокоенно хмурит брови, неотрывно смотря прямо перед собой – на освещенный светом пьедестал. Он прекрасно знал, как нелегко ей далось решение прибыть сюда, и отчасти на это повлиял он сам. Не нужно было присутствовать на развернувшихся событиях прошлого, чтобы понимать, как для нее важно то, к чему привело ее решение. Пусть и оставившая этот вопрос на самотек, Эи не могла временами не тревожить себя думами о собственном творении, которое мимоходом иногда назвала своим сыном. — Если хочешь, я могу подождать тебя снаружи, — мягко предложил он и в качестве поддержки взял хрупкую ладонь в свою, желая передать ей хоть немного уверенности в себе. Но его ладонь лишь крепко сжали в ответ. — Нет, побудь со мной. И он послушно остался рядом с ней. Как бы силен духом не был человек, всегда есть что-то, что способно заставить сомневаться. И если он мог оказать ей поддержку в этом непростом решении, он останется с ней и сделает все возможное, чтобы подтолкнуть ее к этой встрече. Юноша лежал в импровизированной колыбели в центре комнаты. Дендро купол, оставленный малой властительницей Кусанали, нежно укрывал его и служил одновременно и щитом, и клеткой. Но они получили свое дозволение на приближение к нему. Чжун Ли знал мало о Куникудзуши. Эи могла лишь изредка упомянуть его имя, скрывая меланхоличный взгляд. А он из уважения к ней не расспрашивал и не задавал вопросов ни ей, ни Яэ Мико, ни Путешественнице. Рано или поздно Эи бы сама пришла к этому разговору. Он видел мальчика, как две капли воды похожего на его возлюбленную, и в то же время не настолько, чтобы его, подобно сёгуну, можно было назвать её копией. Он лежал без единого движения, даже ресницы его не дрожали, так что сложно было понять, жив ли он. Лишь со слов юной Кусанали было ясно, что он пребывал во сне. — Последний раз, когда я воочию видела его, он спал глубоким сном, — тихо произнесла Эи. В ее голосе не было слышно грусти, одна лишь задумчивость. Она все еще не понимала, как ей реагировать на эту картину и последние события. – Прямо как сейчас. — Буер ничего не говорила о том, способен ли он воспринимать окружающую его обстановку, — заметил Чжун Ли и в утешающем жесте нежно пригладил большим пальцем чужое запястье. – Не хочешь с ним поговорить? Но Эи отрицательно мотнула головой. — Вряд ли он меня услышит. И даже если так, не думаю, что смогу хоть на что-то повлиять. Все мои ошибки уже совершены. И все же спустя пару минут тяжелых раздумий она отпустила руку мужчины и с осторожностью присела на край колыбели. Чжун Ли остался недвижим и со стороны наблюдал за тем, как женщина, до сих пор не разобравшаяся с чувствами по отношению к своему творению, с предельной нежностью убирает темные локоны со спящего лица. Впервые с момента принятия решения на ее задумчивом лице отразилось сожаление. — Знаешь, на самом деле я много думала о нем. Он – мое первое творение, от которого мне даже не хватило сил избавиться. Наверное, это даже смешно. Я создавала его для определенных целей, но он оказался слишком человечным. Возможно, я сама сошла тогда с ума, но я не смогла от него отвернуться. Он был лишь неудачным продуктом моих экспериментов, но перед ним я чувствовала слишком большую ответственность. Чжун Ли не проронил ни слова, позволяя ей выговориться. Впервые он мог услышать, что творилось в ее голове все это время. — Я до сих пор не могу понять, что двигало мной тогда. Я оставила его и весь свой народ, уверенная, что смогу обеспечить ему безопасность и мирное существование на своих землях. Мне не хотелось потерять его, но в итоге некоторые принятые мной решения совершенно исказили то, чего я желала и для народа, и для него, — Эи грустно усмехнулась, мягко приглаживая волосы своего творения. – Никудышная я что мать, что Богиня. — Ты преследовала великие цели, Эи, — отрезал Чжун Ли. – Никто не мог знать, чем все обернется. Твои решения были когда-то уже приняты, и нет смысла сейчас сожалеть о прошедшем. Ты успешно исправляешь ошибки прошлого в своем государстве. Ты можешь попытаться и с ним. Но Эи лишь тяжело вздохнула. — Разве нужны ему сейчас мои извинения? Ведь никто не знает, как я поступила бы, если бы смогла вернуть время вспять. На это Чжун Ли нечем было возразить. Его не было там, он не знал ту Эи, он не знал этого юношу. Он не мог утешать свою возлюбленную словами, на которые просто не имел права. Он не пережил и доли из того, что пришлось пережить этим двоим. И на мгновение его настигло озарение. Эи, мучилась от таких же сомнений. Женщина с предельной нежностью приподняла голову спящего юноши и села ближе, опуская его затылок на свои колени. Чжун Ли не сдержал печальной улыбки. Сейчас они и правда были похожи на мать и сына. Понимание того, что это наваждение покинет их мир сразу, как он проснется, болезненно сдавливало грудь. Похоже, тут и правда ничего нельзя сделать. Мужчина позволил себе сделать шаг вперед и опуститься на колено перед ними. Он не был уверен, что именно его подтолкнуло, но он чувствовал, что оставаясь в стороне, он безучастен и неспособен поддержать ее хоть немного. И случайно он заметил, как с уголка безмятежно прикрытого глаза скатилась капля, но Эи быстро вытерла ее пальцем. — Совсем не изменился. Все так же роняет слезы во снах, — мягко вздохнула она и вытерла еще одну свежую дорожку. — Когда он проснется, не хочешь вновь навестить его? — Не думаю, что это положительно скажется на нем, — тихо фыркнула она и с прежней трепетностью опустила голову юноши на мягкие ткани. – Пойдем. Чжун Ли не стал ее отговаривать. Они вместе направились к воротам, где по ту сторону их ждала юная властительница Кусанали, с которой им тоже было что обсудить. Но у самого выхода Эи вдруг дернула спутника за рукав. — Подожди. Чжун Ли увидел, как женщина с непривычно искренней тревогой вдруг остановилась и опустила взгляд в пол. Столь чистого и открытого беспокойства в ее глазах он не видел никогда. Она развернулась и словно окаменела на пару секунд. Но смогла побороть свои сомнения и быстрым шагом вернулась к оставшемуся в одиночестве юноше. Она опустилась на колени и склонилась, оставляя на его безмятежном лбу невесомый поцелуй. — Скорее просыпайся, Куникудзуши. Я буду ждать встречи с тобой.