Урок послушания

-Он действительно твой раб? - Принц смотрит на Эску, не мигая; он растянулся на шкурах, подпирая голову рукой, и в полумраке шатра его выбеленное лицо светится, словно загадочная прекрасная маска. Глаза мерцают - и как ни старается Эска угадать, что кроется в его взгляде, у него ничего не получается. Он пытается придать себе максимально равнодушный вид, хотя рука его, подносящая к губам чашу с вином, слегка дрожит. -Да. - Его голос ровный и бесстрастный. - Он мой раб. -Как ты заполучил его? Эска втягивает носом воздух, пропитанный тяжёлым ароматом тлеющих в жаровнях пучков трав; голова кружится, словно в воздухе разлит тягучий дурман. Его собственный голос кажется ему чужим. -Мы напали на их крепость... Убили всех. Оставили тех, кто помоложе и посильней - они выносливые, крепкие, работают хорошо... На лице вождя расцветает медленная улыбка, он делает глоток из чаши и облизывает губы - это неожиданно чувственное, волнующее движение заставляет Эску поёжиться. Ему кажется, что Принц всё видит. Он молится про себя своим богам и припадает к чаше с вином, словно умирающий от жажды. -Работают хорошо? - Принц потягивается каким-то грациозным звериным движением, и Эске стоит огромного труда не уронить чашу. - А что они ещё делают хорошо, друг мой? Их взгляды встречаются; в тёмных глазах Принца, глубоких, мерцающих, медленно разгорается странное пламя, обжигающее, злое и в то же время нежное, страстное, неодолимое. Он гибко тянется к Эске и касается его руки - его пальцы горячи, словно огонь, пляшущий в его глазах, воспламенил всё тело. -Они... - Эска сглатывает и осторожно ставит чашу на землю. - Они всё делают хорошо, мой принц. Лицо Принца так близко, что Эска видит каждую мелкую морщинку на покрытой краской коже молодого вождя, слышит его дыхание, пахнущее вином и травами, чувствует жар, исходящий от его полуобнажённого тела; ему кажется, что мир медленно вращается вокруг них, напоённый ароматом безумия и вожделения, неправильным, но таким желанным, что всё в нём дрожит от отчаянного сладкого напряжения. -Позови его, - шепчет Принц, щекоча дыханием ухо Эски. - Я хочу посмотреть на него поближе. -Но... Неожиданно в тёмных глазах мелькает опасный отблеск, словно тень острия боевого копья, и Эска решает не спорить. Он негромко зовёт Марка, и тот появляется у входа в шатёр спустя мгновение - крупная стройная фигура на фоне темнеющего закатного неба. -Зайди, - говорит Эска по-латыни. Марк медлит, делает шаг вперёд и опускает за собой полог шатра; воздух вновь наполняется густым пряным ароматом, который кружит голову не хуже вина. Он высок, слишком высок, и ему приходится опуститься на колени чуть поодаль; пламя очага дрожащими отблесками ложится на его загорелую кожу, гладкую, как обкатанный речной водой и нагретый солнцем мрамор. Гордый поворот головы, безупречная красота лица, вылепленного богами с безграничной любовью. Настороженный взгляд зелёных глаз, тёмные стрелки ресниц, прямой нос, мягкие губы, напряжённо сжатые - так, что в уголках рта проступают маленькие, но глубокие впадины. Эска смотрит ему в глаза, жадно, будто видит впервые. Принц приподнимается на локте, голос тихий, чуть хрипловатый, словно созданный для древних заклинаний: -Пусть снимет одежду. Эска на мгновение прикрывает глаза - дыхание перехватывает, лёгкие сжимаются и раскрываются вновь, наполняясь одуряющим ароматом, который коварно вползает в кровь и растекается по венам тягучим мёдом. Он понимает - он всё понимает, но не может ничего поделать, и ему нельзя выдать себя, потому что Принц смотрит очень внимательно; Эска собирает все силы и негромко говорит, глядя в глаза Марку с выражением крайней муки: -Разденься. -Чт... Что? -Сними одежду. -Ты рехнулся? - спокойно спрашивает Марк, отстраняясь. -Пожалуйста, - зло шепчет Эска. - Сделай, что я прошу. - Он приподнимается и с угрозой говорит в ошарашенное лицо римлянина: - Сделай, говорю тебе, если жить хочешь! Какое счастье, думает он, что Принц не понимает, и старается вложить в голос столько ярости, сколько может. Марк смотрит на него долгим взглядом поверх очага - в нём сквозит безмерная усталость. В тот миг, когда он покорно берётся за подол рубахи, в шатре становится особенно тяжело дышать - напряжение пропитывает воздух как морская вода губку. Аромат трав остёр и приторно-сладок, его хочется выкашлять, выплюнуть как вязкий липкий ком. Принц подаётся вперёд, его рука случайно касается бедра Эски, и тот вздрагивает. Марк медленно стягивает рубаху через голову - обнажённое тело,совершенное, как у бога, испещрено ссадинами и синяками на рёбрах; мягкий тёплый свет заливает его с головы до ног, придавая коже оттенок мёда, который хочется собрать языком. Эска рассеянно думает, правда ли, что кожа римлянина сладка на вкус. Принц рядом с ним шумно выдыхает, любуясь яркой безупречной красотой чужого раба; его глаза блестят в полумраке то ли от дурмана, то ли от желания, и Эска не знает, что лучше. -Дальше, - шепчет Принц, отпивая вина и снова облизывая губы - краска с них стёрлась, и они густо алеют на бледном лице. -Продолжай, - эхом вторит Эска. Марк сжимает челюсти, упрямо наклоняет голову, но и на него начинает действовать сила дурманных трав; тело не подчиняется мыслям, пальцы сами тянутся к завязкам штанов и распутывают узел с непривычной лёгкостью. Он высвобождается из одежды с гибкостью, которая кажется удивительной для такого крупного, атлетически сложенного мужчины; мышцы перекатываются под кожей, и эти движения завораживают - тени скапливаются во впадинках, свет бесстыдно скользит по телу, вычерчивая каждый изгиб. Он стоит на коленях, смотрит исподлобья на Принца и Эску - и его зелёные глаза темны и яростны. Эска слышит грохот собственного сердца - и ему кажется, что ещё два бьются совсем рядом, в том же ритме. Руки дрожат так, что вино расплёскивается на грудь, пропитывает рубаху. Принц переводит на бритта насмешливый взгляд. -Отчего ты так волнуешься, друг мой? Как долго у тебя этот раб? -Не так долго, мой принц, - отвечает Эска, - чтобы я понял, на что он способен. -Самое время узнать, - молодой вождь улыбается, его зубы белы и остры, как клыки, между разомкнутых красных губ. Он грациозно поднимается и подходит к Марку, который невольно отшатывается и смотрит на Эску взглядом, полным ярости и отчаяния. Принц оглядывает его тело, восхищённо покачивая головой, и обращается к бритту: -Я не думал, что он у тебя такой... красивый. Я сам не знал, думает Эска, руки дрожат, и он кое-как допивает остатки вина из чаши - вина, щедро сдобренного пряными травами, которые дурманят так же, как аромат из жаровен. Он видит, как рука Принца ложится на плечо Марка, встречает умоляющий взгляд слегка затуманенных зелёных глаз и медленно улыбается. -В знак признательности за гостеприимство, - говорит он хрипло. - Возьми его. -Эска, что происходит?! - в голосе Марка паника и страх. Принц склоняет голову и отвечает на улыбку Эски - его глаза горят, как у животного в период гона. -Благодарю тебя, друг мой. Я ценю твою щедрость. -Что происходит?! - кричит Марк и срывается на кашель - аромат трав забивает горло. Эска смотрит на него - и тёмное желание вскипает в его крови; римлянин беспомощен, и в этой слабости - его сила. -Тебе придётся сделать то, что он просит, - говорит бритт. -С какой стати?! -Ты же хочешь жить, Марк. -Я убью тебя, - хрипит он и снова кашляет. Принц хмурится: -Ты слишком много разговариваешь с ним, друг мой. Он раб, он заслуживает только приказов. -Он ещё не научился быть хорошим рабом, - отзывается Эска, не сводя взгляда с Марка, который в панике переводит взгляд с одного на другого. -Я начну учить его, - говорит Принц. Он подходит к Марку вплотную, так, что голова римлянина почти касается его бедра, укрытого короткой пятнистой набедренной повязкой, и тот шарахается в сторону - но движения его будто замедлены, или Эске это только кажется... В руке Принца тускло взблёскивает костяной изгиб ножа, прижимается к горлу римлянина, вдавливается в кожу; другой рукой вождь хватает Марка за волосы и запрокидывает голову назад, понуждая поднять глаза. Тот шипит от боли и яростно скалит зубы. -Я бы на твоём месте не сопротивлялся, - тихо говорит Эска. -Я убью тебя, - рычит Марк, и нож почти впивается в кожу - ещё чуть-чуть, и будет кровь. -Замолчи, - холодно говорит Принц. Эска невольно нашаривает свой кинжал, спрятанный в складках рубахи, стискивает тёплую рукоять. Взгляд Принца обращается к нему, пытливый, настороженный, и бритт пытается сохранить невозмутимое выражение лица. -Он - твоя собственность, друг мой, - неожиданно мягко говорит Принц. - Я не причиню ему вреда, пока он ведёт себя смирно и достойно раба. Но одно твоё слово - и он узнает, что такое боль. -Марк, - тихо произносит Эска. - Я не смогу его остановить. -Будь. Ты. Проклят. - хрипит римлянин сквозь зубы. Каждое его слово - как пощёчина, разжигающая стыд и злость. Эска откидывается назад, отпускает кинжал; яростное желание распускается, как пылающий цветок, внизу его живота, и всё, что ему хочется, это заставить Марка встать на колени перед ним. Он смотрит в упор в запрокинутое лицо римлянина, бросает короткий взгляд на Принца и еле заметно кивает. Тот быстрым движением сбрасывает набедренную повязку - обнажённый, он строен и высок; его восставшая плоть отливает тёмным пурпуром, и Эска закусывает губу до крови. Марк бросает дикий взгляд на Принца, мотает головой, беззвучно шепча “нет, нет, нет”, но тот решительно и жёстко прижимает его лицо к своим напряжённым бёдрам. Головка тычется в губы Марка, тот, зажмурившись, ловит её ртом, кашляет, задыхается, когда член Принца входит на всю длину, и Эска представляет себе, как сжимается в спазмах горло римлянина, и его рука непроизвольно ныряет за пояс штанов. На лице Марка - злые слёзы или, может быть, пот; он пытается отвернуться, но железная рука с силой нажимает на затылок, и римлянин продолжает - зажмурившись, тяжело дыша через нос. Принц прикрывает глаза - ресницы дрожат, лицо-маска искажается в судорогах острого животного удовольствия; подаётся бёдрами вперёд, вставляя член до конца, и Марк заходится захлёбывающимся хрипом. Его руки сжаты в кулаки и бессильно свисают по обе стороны тела. Эска ощущает дикий прилив возбуждения и сжимает собственную плоть, налитую кровью. Глаза Эски неотрывно и жадно следят за движениями двух тел в колеблющемся свете очага, он ловит безумный взгляд Марка - и растворяется в нём, теряя ощущение реальности. Тёплая волна выплёскивается ему в ладонь. Принц запрокидывает голову и глухо стонет; Марк кашляет, давится, падает на пол - его рот перепачкан семенем вождя, гордый римлянин распростёрт у ног пикта, униженный, белый от ярости, с лицом, мокрым от слёз. Он утирает губы так, словно хочет содрать кожу, его глаза ненавидяще смотрят на Эску, который дрожит, выдохнув, выплеснув собственную страсть. -Хорошо, - удовлетворённо произносит Принц, его дыхание слегка прерывается. - Странно, конечно, что он не такой умелый, как я думал... но это всё потому, что он у тебя чересчур строптивый, мой друг. Тебе нужно чаще заставлять его это делать. Привыкнет. Он смотрит на Марка с любопытством, которое пришло на смену утолённому желанию. -И его нужно бить, - добавляет он. - Иногда это даже помогает им получить удовольствие. Эска вынимает руку из-за пояса - пальцы испачканы жемчужно-белым; он краснеет и незаметно вытирает их об шкуры, но Принц всё замечает и улыбается. -Видишь, мой друг, - говорит он, - на что способен твой раб. Внезапно Марк вскакивает на ноги с рыком бросается на Принца, но тот увёртливей и быстрее усталого измученного римлянина: он ловко уходит от захвата, перехватывает руку Марка и свистом подзывает людей. В шатёр влетают два дюжих пикта - и Марк оказывается на полу, лицом вниз, запястья стянуты за спиной кожаным ремнём. -Оставьте его, - приказывает Эска; он тоже стоит по ту сторону очага, бледный, взвинченный и испуганный. Принц делает слабый жест рукой, и воины уходят. -Что ты делаешь?! - Эска подлетает к Марку, хватает его за волосы; ему в ноздри ударяет терпкий запах пота, семени и острый мускусный аромат, который невозможно спутать ни с чем - это страх, смешанный с возбуждением. -Я... лучше... умру, - хрипит римлянин с ненавистью. - Но... сначала я... прикончу тебя. -Давай! - забывшись, кричит Эска, и Принц удивлённо поднимает брови. - Убей меня, сдохни сам, и поставим точку в этой проклятой истории! -Выпори его, - советует Принц. - Он не должен разговаривать с тобой так. Эска бросает на него хмурый взгляд. -Я сам решу, что мне с ним делать. -Пошёл ты... - выплёвывает Марк, не понимая ни слова, но интуитивно догадываясь, о чём они говорят. -Заткнись! - в бешенстве шепчет Эска; он чувствует жгучий стыд и вину перед Марком, но одновременно какую-то дикую радость; это недостойно, думает он, я должен помочь ему, но, боги, как же сладко видеть собственного хозяина, распростёртого у моих ног. Принц смотрит на обоих со странным выражением в тёмных глазах. -Если тебе понадобится плеть, - говорит он, - попроси любого из моих людей. Хорошая ночь, чтобы продолжить обучение. Он поднимает полог шатра и выходит - неслышно, словно охотящийся хищник. Выждав несколько мгновений, Эска опускается на колени возле Марка и распутывает ремень, схватывающий запястья; тот выдёргивает руки из петли и шипит от боли, растирая кожу. Ещё миг - и Эска опрокинут на шкуры, прижат к полу весом мощного тела; локоть давит на горло так, что невозможно не то, что говорить - дышать. -Я же обещал, - злобно выговаривает Марк, - я обещал, что убью тебя... и мне плевать, что будет со мной. -Марк... - хрипит Эска, пытаясь убрать локоть с шеи, но тот вжимается сильнее, и тёмные круги плывут перед глазами бритта, затуманивая искажённое яростью лицо римлянина. Он делает отчаянный рывок и прижимается губами к искривлённому от бешенства рту, чувствуя привкус крови и молочный запах его слюны - и Марк замирает, ослабив нажим. Эска высвобождает одну руку, сдвигает предплечье Марка со своего горла, обхватывает его за шею и плотнее притягивает к себе; пальцы второй руки впиваются в бедро римлянина. Зажмурившись, Эска вылизывает его рот, почти кусает мягкие губы, перебивая все попытки Марка что-то сказать, и тот с каким-то полувсхлипом отвечает на этот поцелуй. Их языки сплетаются в яростном танце. Их руки лихорадочно шарят по телам друг друга, поглаживают, впиваются ногтями, царапают и ласкают одновременно. -Прости... меня... - в перерывах между поцелуями шепчет Эска. - Я... -Заткнись, - рычит Марк, рывком переворачивает бритта на живот и обхватывает его член большой тёплой ладонью. Тот стонет, зарывшись лицом в пыльные шкуры, и Марк прихватывает зубами шею Эски, влажную от пота, слегка прикрытую завитками рыжеватых волос; его кожа горькая, нежная, податливая. Бритт ахает, вцепившись руками в шкуры - мех скользит между пальцами, и Марк накрывает его руку своей ладонью, сжимает её, удерживая в одном положении. -Я твой раб? - издевательски-нежно спрашивает он, щекоча губами ухо Эски. - Пусть так... но сейчас - всё, как прежде. И ты всегда будешь об этом помнить, мой... хозяин, - он выплёвывает последнее слово и энергично двигает ладонью - Эска задыхается, кусает пыльный, остро пахнущий мех и кончает - второй раз за сегодняшнюю ночь. Пряная мгла перед глазами рассыпается снопом жарких искр. Он чувствует, как влажная ладонь прижимается к губам, ощущает свой запах, лижет мокрые пальцы как щенок. -Нравится? - шепчет Марк. Эска улыбается, вздрагивает, прихватывает зубами ладонь римлянина, переворачивается на спину и опрокидывает Марка на себя, зарывшись пальцами в его тёмные, влажные от пота волосы. Он не замечает, что полог шатра слегка отодвинут, и за ними наблюдает Принц. На его лице играет лёгкая довольная улыбка; выждав время, он щёлкает пальцами, в его руку вкладывают тонкую плеть. Это будет самая долгая ночь в жизни этих двоих, думает он и заходит в шатёр, плотно прикрывая полог за собой.