Урок послушания

В шатре душно, запах мускуса мешается с ароматом трав на жаровнях. Эска ловит ртом воздух, на его губы ложатся пальцы Марка, и он облизывает их, покусывает, стонет в жаркую влажную ладонь. Давай, умоляет он про себя, проклятый римлянин, Марк, мой раб, мой мучитель, ты же видишь, как я хочу этого - пусть я не могу говорить, но моё тело безмолвно и жадно требует тебя. Марк целует его сзади, в открытую шею, по-звериному тянет зубами пряди волос, пахнущие горьким дымом, и Эска запрокидывает голову, тяжело дыша. -Марк... - шепчет он пересохшим ртом, и тот снова накрывает ладонью его губы. В неподвижном дымном воздухе свист плети особенно резок, а удар разрывает тишину в клочья. Марк дёргается, шипит от боли и глухо стонет сквозь зубы, скатываясь с Эски и тяжело падая на шкуры. Над ним, поигрывая плетью, возвышается бледный силуэт Принца - его тело сияет непривычной ослепительной белизной, глаза темны и кажутся огромными на юном лице с мягкими чертами. Эска быстро перекатывается на спину и садится, мельком взглянув на Марка, который лежит ничком подле него - на смуглой спине полыхает длинный красный след от удара. -Зачем ты вмешался? - бритт старается говорить холодно и невозмутимо, но голос дрожит. Принц пожимает плечами. -Я подумал, ты захочешь поучить его. Не подобает рабу быть сверху. Он протягивает Эске плеть. Резная костяная рукоять удобно ложится в руку и словно врастает в неё; по линиям ладони, вверх по телу, бегут жаркие токи тёмного, страшного желания. Пальцы Эски и Принца на мгновение соприкасаются, взгляды вплетаются друг в друга. Эска сжимает рукоять, закрывает глаза, глубоко втягивает пропитанный дурманным ароматом воздух и медленно встаёт с ложа. Марк по-прежнему лежит ничком, до странного покорный, его кровь полна сладкой, тягучей, сонной отравы, и боль кажется далёкой и бессмысленной. Он бездумно вытягивает руки над головой и соединяет пальцы. Так не должно быть, бьётся в его мозгу тонкий голос рассудка, очнись, Марк, это не твоя роль. Римлянин вяло отмахивается от этих увещеваний. Рубец - ещё чуть-чуть и плеть рассекла бы кожу - переливается жарким огнём. Эска опирается коленом на ложе, задумчиво проводит хвостами плети по спине, смугло-золотистой в дрожащем свете жаровен. Марк вздрагивает и подбирается, играя лопатками; гладкая кожа покрывается мурашками, каждый волосок на этом великолепном теле - самом прекрасном теле, думает Эска, которое он когда-либо видел - встаёт дыбом. Плеть вычерчивает мягкие вкрадчивые узоры, охватывает бока, скользит от мощного загривка до крепких ягодиц и обратно, волной проходится по плечам, предплечьям, кистям, сплетённым друг с другом над головой. Эска рисует на теле Марка символы, ведомые только ему одному, и каждая линия наливается волшебной томительной силой, подчиняющей себе разум и плоть римлянина. Это колдовство, думает Марк, вздрагивая и облизывая губы; слюна горчит и отдает пряностями на вкус. Принц начинает петь. Его голос низок и бархатист, как шкурка дикого зверька; слов не разобрать, да и есть ли они... Плавный напев сквозь сомкнутые губы чередуется с гортанными тихими вскриками, он пульсирует в такт биению крови в ушах, которая грохочет подобно барабанам, обтянутым тюленьей кожей. Эска начинает похлопывать плетью по спине Марка, подхватывая ритм, чередуя мягкие скольжения с более резкими отрывистыми ударами, которые, однако, не причиняют Марку боли. Принц подходит ближе, вплотную к Эске, продолжая петь, трётся о него всем телом, прижимается сзади к спине; его ладони скользят по груди бритта, едва касаясь кожи, падают вниз, ласкают напряжённую плоть. Эска закусывает губу, закрывает глаза и откидывает голову назад, на плечо молодого вождя. Его плеть продолжает чертить узоры на коже Марка; движения ускоряются, удары становятся резче, жёстче, и Марк вздрагивает каждый раз, когда плеть касается его тела. На коже проступают бледно-розовые полоски - но им далеко до того, первого рубца, налитого пурпурным кровоподтёком. Ладонь Принца тепла и крепка, она двигается всё быстрее, и Эска чувствует, как одновременно с приливом наслаждения приходит слабость, колени подкашиваются, и ему стоит больших усилий остаться на ногах. -Ударь его, - шепчет Принц, прерывая свою песнь и сжимая пальцы. -Нет... - Эска одними губами обозначает свой ответ, у него нет сил на то, чтобы произнести это вслух. -Да, - раздаётся тихий голос Марка. Эска изумлённо смотрит вниз и тут же ахает от удовольствия - ладонь Принца возобновила свои движения. Марк чуть поворачивает голову, косится на Эску; его глаза налиты бесстыдным желанием с примесью безумия. Он полностью во власти происходящего - и во власти бритта. Завтра, когда спадёт дурман, он может и не вспомнить, что случилось ночью, но сегодня, сейчас... Эска слегка кивает, дыхание сбивается; Принц прижимает его к себе, облизывает шею сзади, уши, плечи, продолжая ласки рукой. Бритт размахивается и наносит короткий резкий удар наотмашь по смуглой выгнутой спине, под кожаным языком плети вспухает ярко-алый вертикальный рубец, налитый кровью. Марк стонет, сцепив руки, и этот звук вплетается в пение Принца, заставляя тело Эски откликнуться на него словно на далёкий зов. Бритт щёлкает плетью - ещё две коротких засечки ложатся поперёк длинного рубца, и кровь аккуратной россыпью круглых багровых капель проступает на теле римлянина. Марк содрогается, его дыхание частит, захлёбывается стоном. Эска вторит ему, изливаясь в ладонь Принца, и падает подле римлянина на шкуры. Плеть выпадает из ослабевших рук. Эска склоняется над Марком и слизывает кровь, дрожа от возбуждения. Его язык повторяет узор рубцов, бережно собирает рубиновую россыпь; его кровь сладкая, сладкая, сладкая как мёд, как мясо убитого зверя на первой охоте, как вода в роднике среди мшистых скал, как ягоды костяники в лесной чаще. Марк стонет, зажмурив глаза, размыкает руки, мягко перекатывает на бок и притягивает бритта к себе, вжимает в грудь, обхватывает ногой бёдра и прижимается дрожащими губами к его рту - стон вместе с дыханием перетекает в горло Эски, который с наслаждением глотает эту дикую смесь. Их поцелуй больше напоминает укус - жадный, требовательный, влажный от крови и слюны. Языки сплетаются, руки обхватывают лица друг друга, плотнее смыкаются рты. Эску трясёт от нового прилива вожделения; плоть Марка тверда и горяча, она прижимается к животу бритта, и тот судорожно обхватывает её ладонью. -Эска, - шепчет Марк в губы молодого человека, - я хочу, чтобы ты... Поцелуй обрывает его просьбу. Принц опускается рядом с Эской, длинными плавными движениями лаская его тело. -Ты должен взять его, друг мой, - тихо говорит он. - Это часть урока. Он должен знать, когда ты этого хочешь, и каждый раз подчиняться твоим желаниям. -Эска, я... - Марк не понимает, что говорит Принц; его тело звенит от напряжения. - Пожалуйста, я... Я хочу... -Заткнись, - нежно шепчет Эска и резким движением побуждает римлянина повернуться на другой бок, спиной к себе. Ма-а-а-рк, думает он, видя перед собой гладкий изгиб стройной спины, украшенной маленьким алым рубцом - одна вертикальная, две косых чёрточки. Марк, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь... Он входит в него плавно, осторожно, но - до конца, и Марк шумно выдыхает сквозь зубы, стон переходит в рычание, когда рука Эски накрывает его член. Принц за спиной Эски одобрительно вздыхает. Бритт медленно движется, стиснутый упругим, жарким кольцом мышц сильного, но покорного его воле тела. Марк ритмично выдыхает; Эска не может видеть его лица, но он представляет себе его - закрытые глаза, стрелки тёмных влажных ресниц, ровные белые зубы прикусывают нижнюю губу, и та алеет от прилива крови. Это видение заставляет его ускорить темп, прильнуть к широкой спине, впиться зубами в плечо Марка, и тот приглушённо охает - кожа чуть солоноватая, мягкая, пахнет остро и сладко. -Я... больше... не... могу... - Марк выдыхает слова себе в руку, кусает её и подаётся вперёд, сгибаясь почти пополам. Ладонь Эски заливает влажным теплом, острый млечный запах щекочет ноздри. Бритт припадает к спине Марка, кровь размазывается между их тел, её медный аромат обволакивает обоих подобно невесомому туману. -Несдержанный раб, - смеётся Принц. Эска рычит - на пике блаженства. И падает без сил. Шатёр плывет, мягко покачиваясь, шкуры - как плот, несущий любовников по чистой холодной реке. Принц встаёт с ложа, напоследок проведя рукой по бедру Эски, которое покоится на ноге Марка. Бритт лежит неподвижно, тяжело дыша. Его пальцы подрагивают на животе Марка, удивительный контраст между их белизной и смуглым золотом кожи римлянина. Принц смотрит на них. Поднимает полог - струя холодного воздуха выгоняет дурманный аромат из шатра. Эска чуть приподнимает голову и находит взглядом Принца. -Как ты думаешь, мой принц, - тихо спрашивает он, - мой раб усвоил урок? Молодой вождь улыбается. -Даже больше, чем ты думаешь, - говорит он. - И пусть завтра к нему вернётся его обычный строптивый нрав, друг мой, и он забудет всё, что случилось сегодня, в глубине души в нём будет жить эта покорность, которой ты добился. И рано или поздно ты снова напомнишь ему о ней. -Что он говорит? - сонно спрашивает Марк. Эска прикладывает палец к его губам и долгим взглядом смотрит на Принца. Тот многозначительно улыбается и показывает бритту плеть. -И трав я тебе дам, друг мой. Чтобы ты смог повторить урок, когда сочтёшь нужным. Принц окидывает взглядом дремлющего Марка и одобрительно склоняет голову. -И когда-нибудь, - добавляет он, собираясь покинуть шатёр, - тебе больше не понадобится ни то, ни другое.