Выше статуса

Наш зрительный контакт прервал представитель истца: отыскав надлежащую доверенность, парнишка с торжествующим видом, будто уже выиграл процесс, протянул мне документ. — Лицам, участвующим в деле, разъясняются права и обязанности, предусмотренные … а также право заявить отвод суду и помощнику судьи, ведущему протокол … — на автомате проговариваю не меняющийся годами текст. Все присутствующие смотрят на меня, но лишь один взгляд заставляет внутри всё взорваться осознанием неизбежной катастрофы: «Они ж одиннадцатиклассники! Сейчас им должно быть не больше восемнадцати… значит в Питере я… твою мать! Трахалась с несовершеннолетней!» Стая белых пушистых зверей кольцом начала смыкаться вокруг моей шеи. Дыхание перехватило. Многолетняя практика давала силы изображать внешнюю невозмутимость, в то время как единственным желанием было оказаться сейчас где-нибудь на необитаемом острове, ну и или, по крайней мере, хотя бы в собственном кабинете. — Отводы суду, помощнику судьи, ведущему протокол, заявления, ходатайства будут? — голос с трудом поддаётся контролю, мысленно благодарю ковид — под маской никто не замечает мои до боли закусываемые губы. — Ходатайство об отложении судебного разбирательства. Мы получили пакет документов ответчика за пять минут до заседания, нам необходимо время, — ворвался в мой затуманенный нахлынувшим ужасом мозг голос парнишки-истца. Всё таки есть Бог, хотя в моем случае, наверное, дьявол, на Свете! — Суд удаляется на совещание для разрешения заявленного ходатайства, — хрипло выдохнула я и пулей вылетела в совещательную, больно задев бедром массивное судейское кресло (*) Представители сторон округлившимися от удивления глазами, с застывшей в них фразой «это что сейчас было» покосились на ведущую протокол помощницу. Та, состроив невозмутимый вид, махнула головой в сторону школьников — мол «образцово-показательный процесс» — и уткнулась в ноутбук. Я плюхнулась на стоящий в совещательной комнате диванчик. Сердце с бешеным стуком пыталось прорваться сквозь грудную клетку, на лбу выступила испарина. Они следили за мной там, в Питере! И подсунули эту девчонку! А я поперлась в её квартиру и, поддавшись похоти, самозабвенно занялась с ней сексом, отключив мозг и напрочь утратив чувство самосохранения! Да ещё радовалась, наивная, как удачно удалила свой номер из её смартфона! Когда там, наверняка, такая аппаратура установлена, что сидевшие перед экраном имели возможность наблюдать всё в мельчайших подробностях. А там безусловно было, ЧТО наблюдать! Мгновенно краска разлилась по моему лицу и захватила шею. — Но ведь это произошло больше года назад! — посланники здравого смысла пытались прорваться к моему мозгу сквозь стаю беснующихся в танце белых пушистых зверей, — если она была подставной, то почему же они не пришли сразу, после командировки? — Они ждали! Ждали нужного момента, — звери оскалились, плотнее смыкая круг, — чтобы слить тебя! Тебя — статусную лесбиянку-педофилку, и тем самым отвлечь в очередной раз жаждущее посмаковать подробности разврата стоящих у власти гомофобное общество. В мыслях стали всплывать публикации на ПРАВО.ру и в Вестнике ВККС (**). Взятки, драки, слишком тесное общение с адвокатами, сексуальные домогательства… Читая подобные материалы, я часто удивлялась, как так можно под влиянием сиюминутных потребностей одномоментно ставить под удар выстроенный десятилетиями кропотливого труда статус. И не только его, но самое главное — будущее весьма солидное материальное обеспечение до конца своих дней. И вот теперь сама оказалась в подобной ситуации. Видимо, изначально присущее высокому статусу чувство собственной значимости, по прошествии длительного нахождения в этом статусе способно порождать ощущение недосягаемости и вседозволенности по отношению к своим поступкам. — Много чего раньше было — на кураже тормоза отсутствуют. Но ты серьезно готовилась ко вступлению в эту должность — на три года превратилась практически в монашку, чтобы о твоих похождениях безбашенных забыть успели. Благо, городок наш текучестью жителей отличается. Да и то на квалколлегии подробности бурного прошлого едва не всплыли. Но вот уже двенадцать лет как у тебя безупречная репутация! Ты вообще идеальна для этой должности: родители давно умерли, единственный близкий родственник — старший брат, и близкая подруга — живут за тысячи километров, круг общения ограничен редкими посиделками с коллегами и посещением тренажерного зала, где всё сводится к «здрасьте, до свидания», — продолжал вопить здравый смысл, — есть маленький ребёнок, хотя вы и не живете с отцом ребёнка, вас часто видят вместе… Почему они решили, что именно ты поведёшься на какую-то девчонку?! И всего через 15-20 минут общения помчишься трахать её! — Ха! — не собирались отступать белые пушистые звери, — да это ты в родном городе вся такая положительная. Но вспомни отпуска, а особенно — командировки! У тебя в шкафу собралось уже столько скелетов, что скоро они начнут драться за место в нём! Пытаясь хоть немного прийти в себя, я уставилась в экран ноутбука, взгляд скользнул на часы, и я обнаружила, что уже почти 20 минут «совещаюсь» над ходатайством об отложении судебного заседания, что заставило волевым усилием притормозить атаку моего мозга белыми пушистыми параноиками. Так. Стоять. Что за паника! Да, в Питере я была. Да, с девчонкой трахалась. Это уже не изменить. Но есть возможность изменить последствия, и истерика в совещательной совсем этому не поспособствует. Если в коридоре меня ждут люди в строгих костюмах, что ж встретим их достойно и попытаемся выяснить, насколько пострадал мой статус, если он, конечно, всё ещё есть. Я накидала резолютивку, вышла из совещательной и, огласив текст, завершила заседание. Школьники тут же повскакивали со своих мест. Окружив меня, они ждали дальнейших указаний. Я предупредила их, что следующие два урока будут в школе по расписанию, там я и отвечу на возникшие по сегодняшнему заседанию вопросы, и отпустила их. Всё это время девушка в брючном костюме стояла чуть в стороне от подростков и не сводила с меня своего взгляда. Силы сохранять спокойствие и невозмутимость практически иссякли, невозможность предугадать последующие события настолько наэлектризовали каждую частицу моего тела, что те несколько секунд, пока Алиса приближалась ко мне, я готова была взорваться. Она встала совсем близко напротив меня, стянув с лица маску, тихо произнесла: — Я бы хотела извиниться за опоздание. Вчера меня не было в школе. А сегодня мне поздно сообщили, что мой класс здесь. «Вот сейчас они и войдут — люди в строгих костюмах, — думала я, невольно бросая взгляд на дверь, которая медленно начала открываться, — ну что ж, хотя бы не при школьниках…» (*) чтобы отложить судебное заседание, нет необходимости удаляться в совещательную комнату, поэтому участники процесса удивленно смотрели на помощника, но Виктории необходимо было какое-то время, чтобы справиться с нахлынувшими на неё чувствами от неожиданного появления Алисы, поэтому она и воспользовалась такой возможностью. А помощница, заметив, что что-то пошло не так, подыграла Виктории и сделала вид, что таким образом она наглядно демонстрирует школьникам процессуальные нормы. (**) Вестник ВККС — журнал, в котором публикуются решения, принимаемые квалификационными коллегиями судей, в том числе, в отношении выявленных нарушений Кодекса судейской этики.