Выше статуса

На протяжении всего заседания я аккуратно наблюдала за ней. Полина внимательно следила за ходом процесса, прислушивалась к выступлениям сторон и моим, бесцеремонно встревающим в их монологи, репликам и вопросам. Изредка она делала какие-то пометки в блокноте. Я, как обычно с этими представителями, уловила ряд серьезных нестыковок между пояснениями и материалами дела, но намеренно не стала в этот раз заострять на них внимание, чтобы не спровоцировать к следующему заседанию «нарисованные на коленке» документы. Завершив заседание, я собралась изобразить свой коронный спринт в два прыжка на шпильках от зала заседаний до лифтовой, но эта чертовка Полина, разгадав мой манёвр, встала прямо в дверях, не давая никакого шанса на побег. И воззрившись на меня, начала: — Виктория Викторовна, разрешите задать пару вопросов… — Полин… — Это займёт всего несколько минут, — мягко перебила она, продолжая гипнотизировать меня своими дымчатыми глазками. — У вас ведь следующее заседание только через сорок минут. «Даже график мой изучила — подготовилась!» — Да но… — Пожалуйста! — сложила ладони в умоляющем жесте, — а Марине я передала, что вы просили сделать вам кофе — двойной эспрессо без сахара. Пока мы будем разговаривать, кофе как раз чуть остынет — вы же не любите горячий… «Надо же какие мы наблюдательные!» И тут она продолжила уже по теме заседания: — Вот ответчик заявил, что он всё заплатил, но, если обратить внимание на даты платежей и суммы… Как только я начала отвечать, она кинула мне ещё несколько вопросов в развитие темы, и я с удивлением отметила, что эта девчонка, как и я, уловила некоторые из косяков в пояснениях сторон. И это при том, что она даже материалы дела не смотрела! Незаметно меня увлекло, и мы втянулись в диалог. Девчонка, безусловно, толковая. Внимательная и мыслит не стандартно. Я кинула взгляд на часы: — Так, чего мы посреди коридора тормознулись! Давай поднимешься со мной в кабинет. Кофе хочется ужасно. Попьём вместе и продолжим обсуждать. В глазах девчонки отразился щенячий восторг. По пути в лифтовую со словами «я помогу» она выхватила у меня дело, дотронувшись тёплыми пальцами до моего запястья и задержав их там чуть дольше случайного прикосновения. — Кофе на столе, — оповестила Марина, как только я вошла в кабинет. — Хорошо, и сделай, пожалуйста, ещё чашечку… — я оглянулась на Полину. — Американо, — обращаясь к Марине, тут же подсказала она. Марина охренела, открыла было рот, но вовремя сообразив, что для разборок сейчас не время, включила кофемашину. — Так. Стоп. А ты почему не в школе?! — я грозно посмотрела на Полину, устраиваясь не в начальственном кресле за своим столом, а на стуле за приставным, что соединенный с моим буквой «Г», оставался в кабинете со времён ремонта, когда мы заседали не в просторных залах, а не выходя из кабинетов. Полина, передвинув стул, уселась рядом со мной, ожидая свою порцию кофе. — А мне к доктору с утра надо было. Я думала там задержусь, но оказалось быстро. А уроки… там фигня всякая ненужная типа астрономии и алгебры, ещё физра, но от неё у меня освобождение — травма. Я по этому поводу как раз к доктору ходила. — Травма? — я смерила её недоуменным взглядом. — Да, старая, — отмахнулась Полина, — когда я профессионально спортом занималась — ноги переломала, кости собирали по кусочкам. В ногах металла столько, что рамка на контроле в аэропорту звенит! Сейчас мне сильные нагрузки запрещены, поэтому на физру не хожу. Ну и раз в год, пока рост не закончился, контрольный осмотр — как там железяки внутри поживают… Вот я решила на заседание сходить, раз освободилась раньше. — Ну астрономия ладно, — согласилась я, — а алгебра? ЕГЭ ж все равно по математике сдавать. — Так на базовом уровне я ориентируюсь, а другого мне и не надо! — Хорошо. Но больше так не делай. Хочешь приходить, давай после обеда, когда уроки заканчиваются. Там тоже заседаний полно. Договорились? Полина кивнула, и я снова словила восторженные искорки сквозь дымку её глаз. — Американо готов! — послышался голос Марины. — Мариночка, принеси, пожалуйста, и конфетки нам захвати. После этих слов в соседнем кабинете демонстративно поперхнулись и уронили на пол какой-то тяжелый предмет, похожий на степлер. Но спустя несколько секунд, и кофе, и вазочка с конфетами всё же оказались перед нами. Полина сделала несколько глотков из белоснежной чашечки и потянулась к вазочке с конфетами. — О! Мои любимые! — она схватила одну из конфеток, быстро развернула фантик, намереваясь вкусить сладость, но услышав последовавший с моей стороны и неожиданный даже для меня возглас: «мои тоже!», застыла с конфеткой у рта, наблюдая как я начала копошиться в вазочке в попытке отыскать ещё один экземпляр. Но предыдущая конфетка, похоже, оказалась последней. Что я немедленно озвучила, вздохнув: — Блин! Последняя. — Я поделюсь! — среагировала Полина, и вот тут все произошло настолько быстро, что я даже сообразить не успела, как Полина откусила половинку конфетки, а вторая половинка оказалась у меня во рту. А эта мерзавка умудрилась ещё при этом провести кончиками указательного и среднего пальцев по моим губам, «стирая» невидимый шоколад, а потом, глядя мне прямо в глаза, эти самые пальчики облизнуть. А вторая её рука как бы случайно легла на моё бедро, причём значительно выше его середины. И конечно же в момент сего действа из-за двери высунулась голова Марины. — Ёб…понский городовой! — вырвалось у меня. Марина засунулась обратно. И крикнула уже со своего рабочего места: — Виктория Викторовна, заседание! — Ой! Я побежала, — Полина вскочила со стула, — успею как раз на общество и историю! Виктория Викторовна, до завтра! И уже из дверей с самой что ни на есть обаятельнейшей улыбкой: -Марина Леонидовна, спасибо за кофе — очень вкусно! Как только за Полиной закрылась дверь, перед моим столом материализовалась Марина. С привычной фамильярностью опираясь локтями и положив подбородок на переплетенные пальцы рук, отчего её бюст удобно расположился на столе, она приблизилась к моему лицу. Бюст её, к слову, отличался теми же выдающимися размерами, что и мой, но не контрастировал так яростно, а напротив, благодаря массивности всего тела, прекрасно гармонировал с её, как она выражалась «негритянской попой», поэтому она всегда носила его гордо, не пытаясь, в отличие от меня, спрятать пару размеров в минимайзере. — Ну, и как мне теперь это развидеть?! — накинулась на меня Марина. Я вздохнула. — Вот что я говорила! Она же подкатывает к тебе внаглую! А ты ведёшься! — Да ни хрена я не ведусь! Не ожидала просто! — А со стороны выглядит так, как будто ты совсем не против замутить с ней! — напирала Марина, высверливая во мне дырки своим полным негодования взглядом. — Да какой замутить — итить колотить! — неосознанно рифманула я, — она просто подросток под воздействием гормонов — не соображает, что творит! — А по-моему, прекрасно соображает. И творит специально! А ты расслабилась. Хорошо, что в этот раз я зашла, а ни кто-нибудь другой… ты ж знаешь, с какой скоростью по нашему суду слухи разносятся! — Со скоростью света и не только по суду! Я снова вздохнула. — Вооот! Поэтому отшей её! Чтоб она дорогу сюда забыла! — Марина с упорством дятла продолжала вдалбливать в мой мозг поднятую с утра тему: — Дай ей понять, а лучше — прямо скажи, что в этом плане она тебя не интересует — что у тебя семья, маленький ребёнок. А то они со своим, промытым всякими «тиктоками» мозгом, в каждой успешной незамужней женщине за тридцать лесбиянку видят! — А может я и есть лесбиянка?! — я ухмыльнулась, про себя добавляя: «Скажи правду, чтоб тебе не поверили!» — Это с какой стороны?! — оторопела Марина, резко отрываясь от стола. — Сама ж меня Снежаной троллишь постоянно! Что я залипаю на неё, улыбаюсь ей в заседаниях, на косяки её сквозь пальцы смотрю и т. д. и т. п… — Ффуф! — выдохнула Марина, беспардонно усаживаясь в мое кресло. — Ну и заявки! Я ж чуть батхёрт не словила! — и изрекла, поучительно подняв указательный палец вверх: — Залипать на Снежану — не признак лесбиянства, а проявление эстетического вкуса! — Во ты загнула! — восхитилась я. — Вик! — Маринин голос неожиданно приобрел подозрительность, — а у тебя с этой девчонкой точно ничего нет? — Марин, ты дура! — возмутилась я уже искренне. — Она — долбаный подросток. Я реально не знаю, чего от неё ожидать! И реагировать резко боюсь. Вдруг она вообразила, что я её первая любовь. Оттолкну резко, а она вены вскроет, или таблеток наглотается, или с утёса вниз… — Да ничего она не сделает с собой! По ней же видно! И из подросткового возраста она вышла, я ж говорила — ей 18 есть. А тебя она так и будет доставать, если не отошьёшь… Вот чего ты её сегодня с собой в кабинет притащила? Кофе ещё с ней пьёшь. Пусть бы сидела в зале, если на заседания пришла! — Да она соображучая девчонка! — принялась оправдываться я, — когда заседание обсуждали, она мне пару идей подбросила толковых! Мне интересно с ней! — Ну-ну, — Марина скептически хмыкнула, — а ещё интересней станет, причём всем, когда она к тебе в постель со своими идеями запрыгнет! А потом ещё в сториз фотки соответствующие выложит с подписью «в тесном контакте с судьёй постигаю профессию юриста». — Капец, у тебя фантазия разыгралась! Фанфики писать не пробовала? — У меня и без них забот полно! А ты отшей девчонку! Проблемы будут, жопой чую. — Не хочу я ее отшивать! — Маринина безапелляционность начала меня бесить, — она, конечно, типичный представитель своего поколения, помешанного на интернете и соцсетях, но, в конце концов, даже если она испытывает ко мне не только чувства преклонения перед опытом и профессионализмом, нет ничего ужасного в том, что эти чувства побуждают её приобретать новые знания и развиваться интеллектуально! Пусть совершенствуется и таким путём — стремясь получить меня. — Да ты…- Марина схватилась за голову, — Вик, ты сейчас сама поняла, что сказала?! Ты себя в качестве приза ей вручишь?! За достижения в сфере юридических наук?! — Ой, ну всё! — выдала я последний женский аргумент, всплеснув руками, и поспешила добавить: — Иди на хер, Марина… с моего кресла! — Да я-то пойду… А вот ты в каком направлении движешься… — вопрос прозвучал риторически. Марина нахмурилась, крутанулась в кресле и удалилась. Я собралась на следующее заседание, но Марина меня остановила: — Ты куда? — Странный вопрос! До обеда ещё два заседания! — Так сисадмин по «Линку» сообщение кинул, что с онлайн заседаниями проблема — в КАДе что-то рухнуло. А у тебя оба онлайны сейчас. — Ты же сама крикнула — заседание! — Это я специально — чтоб девчонка от тебя отлепилась, хотя бы на сегодня. — Ну и куда мне перерывы опять пихать — график на всю неделю забит! А завтра в школу ещё! Хотя ладно, отложу тогда. Я там не уверена. Практику надо глянуть дополнительно. Я вернулась к компьютеру, намереваясь погрузиться в «Консультант». Но у Марины на моё неожиданно освободившееся время были другие планы. — Вик! Я знаю, как тебе безболезненно и навсегда отлепить от себя эту девчонку! — торжественно провозгласила она из своего кабинета, — приведи им на урок своего Юру. Гуляева. — Нахрена? — иногда логика Марины загоняет меня в тупик. — Он же пристав! А у них плакат на фасаде красуется с лозунгом: «Сила закона — в его исполнении!» Вот пусть расскажет им об этой профессии. А перед уроком невзначай упомяни, что это твой почти муж! — продолжает Марина по-прежнему из своей части кабинета. Кабинет у нас состоит из двух смежных комнат с дверью между ними — в первой от входа располагается Марина, а вторая — моя. При желании мы могли друг от друга отгородиться, просто закрыв дверь. Но обычно она была открыта — так удобнее решать вопросы, не вставая с рабочего места и не отвлекаясь от компа. Правда приходилось повышать голос, чтоб друг друга слышать, пробиваясь сквозь постоянно включённое у Марины радио и периодически работающий принтер. — Да мы расстались неделю назад! — кричу Марине в ответ. — Ой, да ладно. Вы каждые полгода так расстаётесь. А потом опять вас втроём то в пиццерии, то в кинотеатре, то на горнолыжке видят! — парировала Марина тоже криком, даже не пытаясь приглушить колонки. — На этот раз по-другому, — отвечаю абсолютно безэмоционально, но какая-то интонация в моем голосе заставляет Марину после этих слов мгновенно переместиться в мой кабинет. — Постой! Ты нашла ему замену?! А я-то никак понять не могу, что с тобой сегодня не так! Понедельник вроде, канцелярия тебе с документами накосячила, секретарь в заседание опоздала, и все не только до сих пор целы, но даже твой голос ещё никто не услышал! И загадочная ты такая, глазки блестят… Признавайся — на выходных тебя весьма недурно удовлетворили! — в ожидании пикантных подробностей Марина устремила на меня полный любопытства взгляд. — Не выдумывай! Какая ещё замена! — пыталась я сохранить невозмутимость, — это я на тренировке постаралась. У Саныча. Но попытка не удалась. — Нееет, дорогая! Это не тренировка. Это — секс. Саныч, при всём к нему уважении, на тренажёрах тебя так не вытрахает. Это, определённо, секс. Причём не простой, а крышесносный! Что довёл тебя до состояния нирваны! — победно заключила моя помощница и продолжила аргументировать: — Вот чего ты водолазку сегодня напялила? Отопление ж уже включили — в кабинете жара! Сейчас проверим… Марина бесцеремонно оттянула ворот моей водолазки, являя взору красочные алисины шедевры. — Ну вот — что и требовалось доказать! Похоже кто-то явно считает твоё тело своей собственностью. И ты этому не противишься. Не помню, чтоб в «Юровском» периоде я такое замечала! Если б я тебя не знала, то сказала б даже что этот секс — по любви. Причём взаимной, когда крышу сносит напрочь и думать ни о чем не можешь больше! — Чего?! Какая, нахрен, любовь!!! — Так я ж и говорю — если б я тебя не знала! — подвела итог Марина и тут же перескочила, продолжая наставлять меня на путь истинный: — Планом моим всё-таки воспользуйся! Гуляев тебе отказать не сможет. А девчонку, да и всех остальных, у кого подобные мысли мелькают, сразу в исключительно деловое русло переведёшь. Только обязательно перед всем классом. Потому что, если один на один, не поверит, решит, что пытаешься слиться. Даже может подумать — специально выделываешься. Спровоцируешь тем самым на активные действия. — Да как ты себе это представляешь! Мы расстались, при том не вполне адекватно с моей стороны, а ты предлагаешь, чтобы я перед всем классом объявила ему, что мы поженимся?! — Так и не надо, чтобы он слышал. Твоя инфа предназначена для других ушей. А потом, если что, можно будет сказать, что они не так поняли. Подростки, что с них взять… К Марининой идее стоило прислушаться, но втягивать Гуляева после того, что я ему устроила неделю назад, было бы слишком, даже для меня. — Это всё слишком радикально, — поморщилась я, — да и что я должна пообещать Гуляеву ради нескольких минут его выступления перед школьниками! Разве что действительно выйти за него замуж! Креативность Марины в поиске путей к спасению незыблемости моего статуса от сексуально озабоченной школьницы сегодня зашкаливала. Марина не сдавалась: — Ну тогда с классухой их поговори! Она хоть и недалеко от них по возрасту ушла, но мне показалась вполне адекватной. Тема-то далеко не новая. Наверняка ведь их учат, как разруливать подобные ситуации. Пусть объяснит девчонке, что не надо приставать ко взрослой серьезной гетеросексуальной женщине! — Знаешь, я всё же для начала поговорю с Полиной. А то начнут прессинговать девчонку. Завтра как раз уроки в школе, — завершаю я разговор и, открыв дело, демонстративно углубляюсь в изучение выписки по расчетному счету. Марина тут же испаряется. «Знала б ты, что творят наедине эта «адекватная классуха» и «взрослая серьезная гетеросексуальная женщина!» — мелькает у меня в голове. И воспоминания о прошедших выходных яркими мазками накладываются на будничную рутину понедельника, словно из ниоткуда материализовав внизу живота знакомую тяжесть. «Да что ж такое-то! Как же я хочу её!» Бессознательно устремляю взгляд на экран айфона. Тот тут же издевательски высвечивает Вотсапное сообщение: «Привет. Скучаю. Хочу тебя… увидеть. У меня урок заканчивается через 10 минут, потом окно и большая перемена» и подмигивающий смайлик. Отчего внизу живота затянуло совсем нестерпимо. «Мерзавка! Знаешь ведь, что заседаю сегодня весь день!» — пишу в ответ и добавляю красный злобный смайлик с паром из носа. Взгляд на часы — почти 12-00. Мысли толпятся, активно пихаясь в попытке достигнуть лидерских позиций для воздействия на тело. Похотливые, которыми движет уже захватившая весь низ живота тяжесть, отчаянно ориентируют нижние конечности в направлении школы. Но на их пути угрюмым глухим забором прорастают, а после двумя гирями здравого смысла виснут другие, не позволяя сделать и шага — после обеда первое заседание сразу в два, ничего не успеешь, сиди на месте. — Вик! — голос Марины отвлекает и получает в ответ раздражённое: — Да! — Сейчас звонили из канцелярии — на два часа никто не придёт: обе стороны принесли ходатайства об отложении для заключения мирового соглашения. Гири здравого смысла мгновенно превратились в мыльные пузыри и тут же полопались под напором восторжествовавшей похоти. — Марина, я убегу по-раньше и с обеда задержусь, мне в РЭУ надо заскочить, с квитанциями разобраться! — бросаю и срываюсь с места, на ходу накидывая тренч, напрочь забыв сменить шпильки на уличную обувь. — Если до двух не успею, передай секретарю, чтоб внесла отложение в программу, дату и время я потом скажу! Марина для приличия кивнула, не поверив ни единому моему слову. И выдала напоследок: — Вик, предохранители верни на место, иначе статус безбашенность твою не выдержит. «Легко сказать — верни. А если я их уже спалила? В эти выходные. Как бы теперь самой не спалиться! Ай ладно, придумаю что-нибудь — я ж везучая!»