Выше статуса

Утренние пробки успели раствориться вместе с туманом, и Влад домчал до школы за каких-то десять минут. Но директрисы в школе не было, а сообщать о её местонахождении секретарь отказалась. Тогда он нашёл в интернете сайт областной квалколлегии, а на странице со списком её членов остановился на одной из фамилий, рядом с которой значилось — зампредседателя коллегии, председатель комиссии по рассмотрению жалоб, судья областного суда. Однако и в областном суде Влада ждало разочарование. Но он не сдавался. Покрутившись рядом с курилкой, он услышал разговор одного из помощников, по счастливой случайности — именно нужного ему судьи — с водителем. Помощник дал водителю отбой со словами «шефа забирать из арбитражки не надо, сказал, тут рядом — сам добежит». И одержимый идеей справедливого возмездия, Влад направился в арбитражный суд. Они стояли на крыльце рядом с входом в здание суда. Директрису он узнал сразу, а вот беседовавшего с ней мужчину Влад никогда раньше не видел. Несколько минут он наблюдал за ними из машины до тех пор, пока они не направились вниз по ступенькам. Положившись на интуицию, он быстро покинул машину, решительно подошел к ним и обратился сначала к директрисе, а потом к мужчине: — Юлия Юрьевна, постойте! — Владислав? Что-то случилось? — А вы? Вы ведь заместитель председателя областной квалификационной коллегии судей? — Да, молодой человек. Мы знакомы? — Меня зовут Владислав Абрамов. И я должен довести до вашего сведения очень важную информацию о грубом нарушении кодекса судейской этики. Всё внимание Влада было переключено на мужчину, и он не заметил как вздрогнула после его слов директриса, до боли в руке сжимая лежавшую в кармане пальто связку ключей. — А вы уверены, Владислав, что у вас достоверные факты, подкрепленные соответствующими доказательствами, а не реакция на принятый не в пользу ваших родственников или знакомых судебный акт? Грубое нарушение кодекса судейской этики влечет самое строгое наказание для судьи — лишение полномочий без возможности последующего удаления в почетную отставку. Поэтому факты должны быть весьма серьезные… — И эти факты должны быть изложены письменно в виде заявления или жалобы и в установленном порядке представлены через секретариат коллегии, ведь так? — неожиданно вмешалась в диалог Юлия Юрьевна. — Всё верно, Юлия Юрьевна, но в таком случае изложенное в жалобе обязательно будет проходить проверку в нашей специальной комиссии с привлечением всех, упомянутых в заявлении лиц, и в случае, если факты не подтвердятся, а подтверждаются в нашем регионе они в исключительных случаях — наша квалколлегия отмечена как одна из лучших в отборе кандидатов на должность судьи — автора жалобы могут ждать неблагоприятные последствия в виде обвинения в клевете, — ответил мужчина директрисе и снова обратился к Владу: — Видите ли, Владислав, в судебном процессе всегда две противоположных стороны и естественно, что одна из них в любом случае будет недовольна принятым судебным актом. Поэтому часто к нам обращаются как раз недовольные в стремлении «насолить» судье. И во избежание неприятных последствий мне хотелось бы предварительно побеседовать с вами наедине о той информации, которая, по вашему мнению, свидетельствует о допущенных судьей нарушениях, — он бросил взгляд на смарт часы, — Но сейчас я тороплюсь — у меня процесс через пятнадцать минут. А вас, Владислав, если не передумаете, я жду сегодня в 16-00 в здании уголовной коллегии областного суда… оно в пяти минутах ходьбы отсюда. И мужчина быстрым шагом направился вверх по улице. — Тогда, как и собирался сначала, я расскажу вам, Юлия Юрьевна. Как директора школы это вас напрямую касается! — начал Влад в намерении довести дело до конца, но был прерван рингтоном мобильника. Влад сбросил вызов и собрался продолжить, но звонок повторился. — Ответьте, Владислав, вдруг что-то срочное, я подожду. Такси всё равно ещё не подъехало, — остановила его директриса от очередного «отклонить». Влад кивнул, прикладывая смартфон к уху. — Влад, Влад, ты был прав! — звонким от восторга голосом кричала Полина, — она позвонила мне только что! Сама! Она сказала, что я теперь есть и буду её малышкой! Она, которая никогда ни с кем не остаётся — сделала для меня исключение — сказала, что не оставит меня, пока я сама этого не захочу… Это значит — мы теперь вместе! Влад, я так люблю её! Сейчас ещё несколько раз пробегусь по докладу — завтра начинается конференция… Мне никак нельзя подвести моего любимого научного руководителя, особенно теперь! Полина отключилась. — Владислав? — Юлия Юрьевна коснулась его руки, выводя из задумчивости, — вы хотели мне сообщить какую-то информацию… — Я? Да, наверно… Потом… А сейчас я должен срочно поговорить с сестрой… Вас подвезти до школы — я на машине? — Нет, спасибо, такси уже подъезжает. — Какого Харитона я должна переться на эту конференцию? Ты у нас официальный представитель школы на подобных тусовках, вот и торчи там! Алиса со злостью выдернула из вены иглу, оттолкнула руки попытавшегося удержать её в горизонтальном положении молодого мужчину в белом халате и вскочила с кровати. Но потемневшее перед глазами пространство заставило ее вернуться. — Сигареты дай мне, — скомандовала она сестре. — Вам бы не стоило пока курить, девушка, — обратился к ней мужчина, начиная разбирать капельницу, — эффективность препарата зависит… — Тебя забыла спросить, эскулап! Закончил процедуру, собирайся и вали уже, а я сама решу что мне дальше делать! — грубо оборвала его Алиса. Вторая попытка покинуть кровать оказалась удачной, и Алиса, используя в качестве опоры стену, добралась до кухонного стола, плюхнулась на табурет и с наслаждением затянулась. Мужчина в ответ только покачал головой и, поспешив собрать свой чемоданчик, направился к выходу. Ирина последовала за ним в прихожую проводить. — Спасибо вам, Антон… и простите за сестру. Она просто очень расстроена… — Ирина протянула ему несколько купюр. — Денег не нужно, Ирина Сергеевна — Анатолий Андреевич всё решил, — ответил он на её жест и продолжил, стараясь говорить тише, чтобы слышала только Ирина, — ваша сестра ещё вполне прилично себя ведет! Мне и не такое приходилось наблюдать. Простите, если вмешиваюсь не в свое дело, но как давно у неё проблемы с алкоголем? — У неё нет проблем с алкоголем! — привычно встав на защиту сестры, резко отреагировала Ирина, — да, она перебрала вчера, и она бы справилась сама с последствиями, но завтра она должна быть на официальном мероприятии и выглядеть там достойно. Поэтому процесс необходимо было ускорить. — Ирина Сергеевна, я не первый год в наркодиспансере работаю, и в силу личных причин давно занимаюсь проблемой женского алкоголизма… она ведь не в первый раз так «перебрала»? В силу молодости её организм пока справляется с последствиями, но дальше… — он попытался продолжить, но Ирина не позволила — Антон, я повторяю — у моей сестры нет проблем с алкоголем. И вы действительно вмешиваетесь не в свое дело! Если вы закончили, мы вас больше не задерживаем. Он вздохнул, но покидая квартиру, снова обратился к Ирине: — Один из моих коллег ведет анонимный прием. Полная конфиденциальность. Анатолий Андреевич… и тот не в курсе. У меня сохранился ваш номер телефона. Я скину его контакты… Ирина вернулась. Алиса по-прежнему сидела на табурете и залипала на парочку воробьев, оживленно чирикающих друг с другом на подоконнике. Судя по наполнившему, несмотря на приоткрытое окно, небольшое пространство кухни дыму и количество окурков в пепельнице, сигарета зажатая между её пальцев была уже не первой. — Лисик, я бы прислушалась к совету доктора по поводу сигарет… — Что, твой эскулап пытался поставить мне диагноз? — усмехнулась Алиса, — кстати, где ты его откопала? — Не важно. — Очень даже важно! На будущее - знать к кому обращаться. И интересно — какой такой смесью он меня залил, что я хоть сейчас готова лететь на эту долбаную конференцию. — Сейчас не надо. Она завтра. Утром мы с Юлией Юрьевной заедем за тобой. — А ты разве не повезешь туда нашего маленького гения юриспруденции? — Абрамова приедет со своим научным руководителем. Алиса извлекла очередную сигарету, но прикурить не успела — Ирина выхватила её у сестры из рук, и положив обратно, убрала пачку в карман бомбера. — Ира! — Да что! Ты здесь мучаешься и истеришь, а ЭТА в полном шоколаде — Юлия из-за нее не только на меня всех собак спустила, хотя сама с превеликим удовольствием наблюдала поставленный мной спектакль, разве что в зрительном зале чипсами с пивом не хрустела, но и к замминистра ездила, договаривалась, чтобы та извинения на расширенной коллегии министерства принесла за «сорванный по вине руководства школы урок»! А сейчас сама к ней в суд отправилась — уговаривать вернуться и продолжить спецкурс! Алиса не ответила, медленно поднялась с табурета и уже довольно уверенным шагом направилась в комнату. Она позвонила накануне вечером, начав разговор своим привычным и таким возбуждающе низким: «Привет, малышка». И вернула Полину в эту их ночь с розовым игристым, когда девушка впервые насладилась их близостью. Фоном шёл какой-то монотонный шум, видимо она разговаривала в машине, включив громкую связь. Очарованная её голосом, во власти воспоминаний Полина полностью пропустила всю информацию, которую женщина пыталась ей донести, и на вопрос: «Малышка, ау, ты меня слышишь?» автоматически выдохнула витавшее в подсознании: «хочу тебя». И тут же сама себя поправила, смущаясь: — Я хочу к вам. Она рассмеялась. А после ответила совершенно серьезно: — А приезжай. Прямо сейчас. И захвати с собой всё для конференции. Я скину адрес… И сразу отключилась. Она не успела переодеться и открыла ей дверь в одном нижнем белье. Отчего у Полины перехватило дыхание, а сердце принялось отчаянно биться о ребра. Она отступила, пропуская девушку внутрь. И начала быстро-быстро что-то говорить — кажется, извиняться — то ли за свой внешний вид, то ли за бардак в квартире. А Полина снова не вникала в её слова — она жаждала только одного — того, что озвучила совсем недавно в телефонном разговоре, того, что схватив её за руку и притягивая к себе, повторила сейчас, касаясь губами её шеи: — Хочу. Очень. Позволишь? POV. Виктория. — Позволю… И поцелую тебя — и куда захочешь… и куда попросишь… но позже. Я ловко освободилась и чуть оттолкнула девушку. — После того, как поговорим. А до этого — я тебя накормлю. И не бойся — я хорошо готовлю, когда захочу. А сейчас я хочу — приготовить для тебя ужин — ответный ход за розовое игристое из Италии. Только без алкоголя — завтра конференция… Ты любишь морепродукты или предпочитаешь мясо? — Я предпочитаю вас! — Ну-ну-ну! — я погрозила ей пальцем, — ужин с десерта не начинают. И я же сказала — позже. Сначала мы должны поговорить. Раз ты не можешь определиться с выбором еды, в таком случае я сделаю это за тебя — пусть будут наши местные креветки, слегка обжаренные на масле гхи с итальянскими травами, и греческий салат: быстро, полезно и вкусно. — А сначала переоденемся, — я снова погрозила пальцем в ответ на вспыхнувшее в дымчатых глазках предвкушение, — но по очереди. Ты — первая. Иди в спальню, можешь взять одну из моих футболок. Пока Полина переодевалась, я осторожно выяснила у неё про Влада. Директриса позвонила мне после нашего разговора и предупредила меня о его намерениях. Не стала меня топить. Значит, в очередной раз я угадала с подстроенным под неё образом. Когда мне это действительно было необходимо я умела создавать образы и с легкостью их менять под конкретных людей и обстоятельства. Я не стала светиться у областного суда на своем узнаваемом Прадике, предпочла заплатить за простой таксисту, сочинив для него душещипательную историю об отбившемся от рук сыне и его стервозной жене. И тридцать минут томилась на заднем сидении неприметного Витца с тонированными стеклами с замиранием сердца вглядываясь в каждую подъезжающую к зданию машину. Хотя понятия не имела, что бы я стала делать, если бы парень действительно появился. Но моя малышка, моя нежная влюбленная девочка спасла меня. Мне не удалось выведать подробностей их разговора, она лишь сообщила, что смогла уговорить брата молчать. Я слукавила, когда пообещала ей позволить. В этот вечер я не позволила. Ни ей, ни себе. Никогда не думала, что меня будет до такой степени заводить эта её трогательная неопытная нежность, не оставляющая попыток доминировать над моей властной искушенностью, которую я изо всех сил старалась сдерживать. Невзирая на то, что очень хотела. А она постоянно провоцировала. Обнимая со спины и касаясь губами шеи, когда я стояла у плиты, запуская в разогретое на сковороде гхи ракообразных. Когда я чистила ей креветки, и она брала их у меня из рук, обхватывая губами мои пальцы и слизывая с них ароматное топленое масло. И когда, заканчивая отвечать на мой очередной каверзный вопрос по докладу, усаживалась ко мне на колени и последние слова шептала прямо в ухо. Моя малышка. Такая невероятно нежная. Несколько раз я пыталась начать разговор, но как всегда фразы не складывались — ну не дано мне разруливать проблемы в личных отношениях — я их и впрямь, как выразилась Марина, затрахиваю. Когда-то давно в совокупности с запиваемым алкоголем селфхармом это помогло. Разрушить и сбежать — вот чего хотелось больше всего и что всегда получалось идеально. Но не с этой девочкой. Я её использовала. И мне было жаль её. Потому что я не смогу ответить на её чувства. Да я буду с ней какое-то время, как обещала, но это не то, на что она надеется и чего заслуживает. Но «то, что нас не убивает, делает сильнее» . Я же стала сильнее. И она станет… Она вскидывала на меня свои испуганные дымчатые глазки, как только я в очередной раз открывала рот. И тогда я сама пресекала эти попытки новым вопросом по докладу, на который она с облегчением выдавала старательно вызубренные цитаты. Похоже за этот вечер мы избороздили в докладе каждую строчку. И теперь обе знали его так, что могли бы, не задумываясь, продолжить рассказывать наизусть с любой, выдернутой из текста фразы. В конце концов я прекратила свои мучительные попытки, решив отложить разговор на «после конференции». Пожелав спокойной ночи, я отправила её спать в комнату Яськи. Я не слышала, как она пришла, умудрившись не разбудить меня среди ночи. Но утром мы проснулись вместе в моей кровати. Конец pov. Ангелина рвалась поехать к Алисе сразу, как только завершилось предваряющее конференцию мероприятие. Но Ирина отговорила её, убедив отложить их встречу до открытия конференции. Не вдаваясь в подробности, Ирина предупредила женщину о непростом периоде в жизни Алисы и выразила уверенность, что Ангелина поможет ей справиться. «Первая любовь не забывается, ведь так?» Церемония открытия конференции проходила в актовом зале местного Университета. В нём же должно было состояться итоговое заседание и награждение победителей с завершающим фуршетом. Ангелина сидела в центре за столом президиума на сцене, сконцентрировав взгляд на массивных входных дверях, и ждала её. Алису. Свою девочку. Она улыбнулась, кивнув в знак приветствия Ирине, вместе с Юлией Юрьевной уже занявшей свои места, оценивающим взглядом окинула высокую эффектную блондинку, как по подиуму вышагивающую на изящных шпильках в сопровождении хрупкой, похожей на эльфа, сероглазой девушки с ярко-красной папкой в руках. Постепенно зал наполнился участниками конференции и официальными лицами. Но Алисы не было. Ангелина направила вопросительный взгляд на Ирину. Та кивком головы дала понять, что беспокоиться не стоит. Алиса появилась в зале, когда Ангелина на правах председателя оргкомитета уже начала вступительную речь. Она не стала пробираться по ряду кресел к Ирине и Юлии Юрьевне, а осталась стоять, прислонившись к двери. Ни единой эмоции не отразилось на её лице, но Ангелина почувствовала, что девушка её узнала. Машинально продолжая проговаривать фразы своей тщательно подготовленной накануне вступительной речи, Ангелина смотрела только на неё, свою девочку. Она понимала, что это Алиса. Та же фигура, те же черты лица. Но Алису, ту Алису — юную, восторженно-обаятельную и легкую, как весенний ветерок, в которую она влюбилась одиннадцать лет назад, сейчас она не угадывала. Зачесанные назад короткие черные волосы открывали высокий лоб. Брючный костюм цвета индиго, подчеркивая фарфоровую бледность её кожи, обострял и без того тонкие черты лица. Равнодушно скользящий по присутствующим в зале взгляд огромных серо-голубых глаз и причудливый изгиб тронутых блеском губ придавали её образу инопланетную отрешенность. Но такая Алиса привлекала Ангелину ещё сильнее. Ей хотелось вновь ощутить вкус этих причудливо очерченных губ, который она так и не смогла забыть за все эти годы. А ещё попробовать вкус других губ… что скрываются под нежным кружевом трусиков — почему-то она была уверена, что ее бельё должно быть непременно из кружева. Ангелина скользнула взглядом вниз, задержавшись на ширинке её брюк, и невольно сглотнула. Отработанная речь тут же сбилась на середине фразы, повесив неловкую паузу. Она сделала глоток воды из кем-то услужливо пододвинутого стакана и поспешно завершила свое выступление, с облегчением передав слово одному из замов для комментариев по предстоящим мероприятиям. После окончания церемонии открытия, чтобы успеть перехватить девушку, которая не собиралась задерживаться в зале, Ангелина выбежала через дверь, ведущую в холл прямо со сцены и окликнула Алису, когда та уже практически покинула здание. Алиса обернулась, но осталась стоять у входной двери, не пытаясь сделать ни шагу навстречу женщине, которая, рискуя подвернуть ногу на скользких мраморных плитках пола, торопливо направлялась к ней. — Какая же ты стала, девочка моя, — Ангелина раскрыла объятия, но Алиса отшатнулась. — Я не ваша девочка, Ангелина Владимировна. Я перестала ей быть одиннадцать лет назад. В тот момент, когда вы сделали свой выбор. И выбрали не меня, — прозвучало в ответ отчужденно. — Девочка… Алиса, давай поговорим, я всё объясню, — с мольбой в голосе попыталась продолжить Ангелина. Но снова услышала жёсткое: — Нет, нам не о чем говорить. И не пытайтесь искать со мной встреч. Но все дни, пока шла конференция, Ангелина упорно не оставляла попыток встретиться с Алисой, настойчиво появляясь (не без помощи Ирины) именно там, где находилась девушка. Но та была непреклонна. Ангелина не отчаялась и не смирилась. И она пришла на секцию права. Зная, что Алиса, как классный руководитель, будет там, чтобы поддержать свою ученицу. Изначально конференция предполагала участие представителей только технических дисциплин. Что и определило личность председателя её оргкомитета. О наличии юридической секции Ангелину поставили в известность буквально за пару недель до начала конференции и не стали скрывать, что участие в ней, кроме нескольких студентов, носит чисто формальный характер. А победители определены заранее. Их доклады просто должны быть представлены на официальном мероприятии. Ближайшим из которых по срокам оказалась именно эта конференция. Поэтому Ангелину предупредили, в деятельность юридической секции не вмешиваться, а ограничиться только оглашением официальных результатов. Каким образом секция права оказалась в числе предложенных к участию школьникам, никто не понял. Видимо технические организаторы не отследили. Доклад Полины поступил официально с соблюдением всех формальностей, оказался качественной работой на сверхактуальную тему и игнорировать его не получилось. О чем и услышала, случайно оказавшись на бурном заседании руководства секции Ангелина. Махнув рукой, его включили в программу, а автора — девочку-школьницу решили слить непосредственно при защите. И об этом Ангелина тоже знала. Вся эта возня была ей противна, но сделать она ничего не могла. Юридическая секция, вернее те студенты, кто должны были там победить, лоббировались высокопоставленными людьми совсем не её уровня. Полина своим докладом завершала выступления участников секции права. Сразу после должно было состояться подведение итогов и оглашение результатов. Ангелина знала, что и это было сделано специально — чтобы всем запомнился сокрушительный провал. И ни у кого не возникло бы вопросов в отношении работ заранее определенных победителей. Полина тезисами изложила доклад, уложившись точно в установленные регламентом двадцать минут. И дольше всех выступающих отбивалась от посыпавшихся на неё вопросов. Члены комиссии, казалось, устроили соревнование, кто из них задаст самый каверзный вопрос. Причем как можно отдаленней от темы доклада. Но Полина держалась уверенно, ловко уходила от не знакомых ей тем, настойчиво возвращая дискуссию к содержанию доклада. Пока один из членов комиссии не прервал этот нескончаемый поток словами: «Тема доклада, безусловно, интересная, но я думаю, достаточно, коллеги». Всю защиту он молчал, внимательно прислушиваясь к ответам Полины и изредка чиркая простым карандашом в блокноте одному ему понятные символы. Полина уже собрала чуть подрагивающими от накрывшего её волнения пальцами листочки доклада и собралась спуститься в зал, когда в полной тишине бархатно-вкрадчивый голос заставил её остановиться. — Юная леди! В своей работе вы сослались на решение ЕСЧП, которое, насколько мне известно, ещё официально не переведено на русский язык и размещено только на их сайте? Но в тексте вы не приводите источник перевода… Виктория подскочила с кресла, намереваясь вступить в диалог, но Полина едва заметным движением руки дала понять, что справится сама. Она вернулась за трибуну, по пути оставив папку с докладом на столе у айтишника, вполоборота повернулась к сидящим в президиуме и начала отвечать, заставив присутствующих замереть на своих местах с открытыми от удивления ртами. Потому что отвечала она ровно, абсолютно не запинаясь, подбирала фразы, не делая лишних пауз и не допуская слов-паразитов. И говорила при этом на английском. — Да, это решение еще официально не переведено. Потому что совсем недавно опубликовано только у них на сайте. Как известно любому юристу, официальными языками ЕСЧП являются английский и французский. Я использовала английскую версию в собственном переводе. В качестве примера из международной практики. Ведь это не запрещено! К тому же, судя по одному из недавно опубликованных судебных актов высшей судебной инстанции нашей страны, аналогичная правовая позиция (Полина вовремя вспомнила, как готовясь к очередному заседанию, на него в «Консультанте» наткнулась Виктория, и они долго спорили, отражать ли его в докладе) воспринята и отечественной юридической практикой! — Похвально, что вы стремитесь подойти к проблеме со всех сторон и досконально изучить все источники, юная леди! — также на английском прокомментировал он её ответ, потом коротко изложил его на русском для присутствующих и добавил тоже по-русски: — Можете пройти на своё место. Весьма достойное завершение работы юридической секции. Алиса обратила внимание на то абсолютно нескрываемое восхищение, с которым за эти диалогом наблюдала Виктория, как она потом шепнула севшей рядом с ней Полине на ушко что-то такое, отчего девушка мило покраснела и закусила нижнюю губу. Руководство секции совещалось недолго. И уже спустя полчаса Ангелина огласила результаты. Для неё они не были неожиданными, но Полину, а особенно её научного руководителя повергли в шок. Доклад Полины не получил ни одного из призовых мест. Его признали подлежащим включению в издаваемый по итогам конференции сборник и отметили грамотой как самую достойную работу среди участников-школьников. — Да что за хрень! — Виктория даже не попыталась скрыть возмущенного возгласа. Ангелина кашлянула, делая вид, что не услышала, передала листок с результатами айтишнику для внесения в электронный паспорт конференции и, проинформировав о предваряющем церемонию награждения кофе-брейке, направилась к выходу в холл. Но её путь был прегражден вставшей прямо в дверях Быстровой. Блондинка была в бешенстве. Всю ярость своего взгляда потемневшего до жженой черноты лунго она направила на Ангелину. Женщина оглянулась на руководителей секции в поисках поддержки, но те предпочли раствориться среди присутствующих, переложив всю ответственность на неё как на председателя оргкомитета. — Что происходит! Как вы могли утвердить такие результаты! — выкрикивала Виктория. Ангелина была не готова к такому развитию событий и очень неуверенно чувствовала себя рядом с этой высокой спортивной женщиной, самоотверженно пытающейся добиться справедливости. — Виктория Викторовна, я как председатель оргкомитета огласила результаты заседания комиссии. Я не принимала никаких решений. Что вам от меня нужно? — аккуратно начала Ангелина. — Что мне нужно?! — блондинка продолжала распаляться, — всего лишь адекватная оценка работы и выступления моей ученицы! — Виктория Викторовна, — Ангелина сделала попытку уйти от прямого конфликта, — давайте мы не будем обсуждать это при всех, пройдем в кабинет декана факультета, я вам всё объясню… — Нет! Мы будем обсуждать это именно при всех! Потому что все слышали, как выступала Полина! И как выступали те, кого признали лучше неё. Мы не претендуем на первое место. Оно заслуженно отдано работе, действительно содержащей элементы фундаментальных исследований! Но тот доклад, которому отдано второе место, он абсолютно не сравним с нашим! Ни одного примера из практики. Абсолютно высосанные из пальца измышлизмы. Да, возможно, витиевато красивые, но лишенные практического смысла. Это подошло бы для философии, но юриспруденция наука прикладная! — Я председатель оргкомитета, но я не юрист. Руководители юридической секции — известные научные деятели, не один год преподают в одном из престижнейших вузов страны! И у меня нет оснований не доверять им. — И вы доверяете человеку, являющемуся куратором группы студента, которого поставили выше моей девочки! Вы считаете это честной борьбой? — Откуда вы… — Откуда я знаю? Это мой город! У меня достаточно источников. — Это и мой город тоже! И я раньше работала в школе, где учится эта девочка. — Как интересно! Что ж вы тогда так откровенно сливаете девочку, которая родилась и выросла в вашем городе и учится в вашей школе?! Или это ваша цель?! После этих слов, полученных абсолютно незаслуженно, Ангелина сорвалась: — Прекратите немедленно! Иначе я как председатель оргкомитета поставлю вопрос об исключении работы вашей ученицы из сборника по итогам конференции и лишении награды этой работы за ваше неподобающее поведение как научного руководителя! — Виктория Викторовна, не надо, пожалуйста, — подскочившая к ней Полина обхватила тонкими пальчиками её запястье и сжала со всей силы, какой только могла, — пусть они подавятся! Мы же с вами знаем, что мы лучше! И все наши из школы, кто присутствовал, знают. И Юлия Юрьевна. И Ирина Сергеевна, и Алиса Сергеевна тоже… — Убери! Иначе эта ебанутая лишит нашу школу публикации и престижной награды, — услышала Алиса шепот Ирины прямо у своего уха, — Убери ее отсюда! — Я не смогу её убрать. Она права и знает это. В таком состоянии её бесполезно трогать. — Я не про нее. Убери Ангелину. Она здесь из-за тебя и пойдёт с тобой. Она приехала за тобой. Алиса очень медленно подходит к ним, и они сразу замолкают обе. Полина стоит совсем рядом с Быстровой, по-прежнему вцепившись в её запястье. Оно уже покраснело, но она не делает попыток освободиться. Быстрова, как всегда, идеальна даже в сегодняшнем слегка небрежном стиле — подвернутые чуть выше лодыжек ярко синие чиносы и рубашка того же цвета на пару тонов светлее. Как же хочется Алисе, оторвав сейчас эту прилипшую к ней в симбиозе малолетку, схватить её за руку, втолкнуть в первое попавшееся, свободное от людей помещение, сорвать там с неё всю эту идеальную небрежность, разодрать в клочья бельё и отыметь до распухших губ, до онемения пальцев, до хрипоты криков. Но Алиса, ощущая кожей льющийся на нее темный лунго, останавливается рядом с Ангелиной, касается губами мочки её уха, услышав аромат знакомого — слишком женского, наполненного сладковатыми нотами жасмина, парфюма. Быстрова подобными никогда не пользовалась — её шлейф всегда отличался той же стремительностью, что и она сама — ее сопровождали, если не любимые вербена с мятой, то яркий дерзкий цитрус или свежесть только что скошенной травы. — Пойдем, поговорим, — Алиса кивнула Ангелине на выход. А Виктория вдруг растерялась. Она думала, что Алиса идет к ней, чтобы поддержать их с Полиной. Но оказалось, что подошла она к этой физичке, которая в день открытия бросилась к Алисе со словами: «девочка моя!» и, не обращая внимания на них с Полиной, что-то прошептала ей, касаясь губами уха. И тогда Виктория отступила, пропуская их обеих. Как только Алиса с Ангелиной скрылись за дверью кабинета декана, Виктория освободилась от цепких пальцев Полины. — Виктория Викторовна, куда вы? — девушка попыталась ее остановить. — Мне надо. Побыть одной. Алиса слушала Ангелину и не верила ей. Нет, этого не может быть. Так не бывает. Заранее распределенные места! Вместо честной борьбы! — Понимаешь, девочка моя, — убеждала Ангелина, — сам факт участия в таком международном проекте для выпускника школы огромный плюс. Но… победители были определены заранее. Никто из школьников изначально не мог рассчитывать на призовые места. Но никто и не ожидал от вашей школьницы работы такого уровня. Она произвела впечатление, и её включили в программу с намерением в последующем завалить автора на защите, предполагая что писала не она сама, а ее научный руководитель. — Но Полина доказала обратное! — Да! И поэтому решено было отметить её работу специальной грамотой. В данной ситуации это очень высокий результат. Я хотела спокойно поговорить с ее научным руководителем, объяснить ей всё, но с этой бешеной Быстровой невозможно разговаривать! «Возможно, — усмехнулась про себя Алиса, — главное — знать, каким языком и как его применять!» — Но девочка моя, эта конференция не имеет никакого значения для меня. Я приехала к тебе! Это ты мой выбор. Я его сделала одиннадцать лет назад! — Вот именно. Сделали еще тогда — уехали с мужем, выбрав его. — Да, я уехала с ним. Потому что он избил и пригрозив забрать детей, увез меня. Но на новом месте мы не прожили и года вместе. Он пытался. Но я не смогла. Я стала его ненавидеть. И он это понял. И отпустил. Но не простил. Рассказал обо всем детям, настроил их против меня. А ты как раз заканчивала школу, и мне так хотелось помчаться к тебе. Но после развода я ведь осталась ни с чем и ничего не могла бы тебе предложить. Нам бы даже жить было негде. Поэтому я уехала в большой областной центр. Мне повезло, и в местном университете оказалось место на кафедре. Я начала преподавать. Дети приняли решение остаться жить с отцом. И у меня появилось очень много свободного времени, которое я, чтобы забыться и уйти от мрачных мыслей, посвящала науке. Но я никогда не забывала о тебе и старалась следить за твоей жизнью. Не спрашивай как, у меня остались источники в этом городе. Твой уход с юрфака на факультет физики вдохновил меня на кандидатскую. А когда ты получила красный диплом универа, я как раз закончила работу над докторской. Сейчас я в должности декана факультета. У меня хорошая квартира рядом с университетом. Я восстановила отношения с детьми. Они уже взрослые и живут отдельно. Не буду скрывать, в этот период у меня были отношения. И с женщиной тоже — одной из преподавательниц. Но ты — ты моя девочка. И я хочу быть с тобой. Поверь, я приехала за тобой. — Всё, что вы говорили сейчас — это всего лишь набор слов. Спустя одиннадцать лет вы хотите, чтобы я поверила словам? Если действительно хотите меня вернуть и быть со мной, тогда докажите, что это не просто слова, сделайте так, чтобы я вам поверила! — Но как? Что мне сделать? — Вам наплевать на конференцию. Но для нашей школы, для Полины это очень важно. Хотите, чтобы я вам поверила — отдайте призовое место тому, кто его заслужил — Полине Абрамовой! «И её научному руководителю». — Но я… я не могу. Да, формально я обладаю полномочиями пересмотреть результаты, но мне запретили вмешиваться в работу этой секции. Если я пойду против, это поставит под угрозу мою карьеру. — Ну вот, собственно. Как мы, технари, любим повторять — чтд — что и требовалось доказать… Все всегда выбирают не меня. Вот и вы. Сказали, что приехали за мной, но выбрали опять не меня. Первый раз это был муж, теперь карьера… Алиса вздохнула и направилась к выходу. — Алиса, девочка моя, постой! — Ангелина кинулась к ней. — Идите к черту! — Алиса грубо оборвала её, — я больше не хочу вас ни слушать, ни видеть. Возвращайтесь туда, откуда приехали! А я… я курить хочу уже! До конца перерыва всего десять минут осталось. Ангелина обессилено опустилась на стул. Да, она председатель оргкомитета. И официально руководитель здесь она. Но именно в этой секции она ничего не решает. И если сейчас предложит скорректировать результаты, то на нее посмотрят, как на дуру. Отмахнутся со словами: «вы же физик, а не юрист!» Еще и не забудут доложить, кому следует. Значит Алису она потеряла окончательно. И приехала зря. Зря? Ну уж нет! Да, самой Ангелине не повлиять на результаты. Но она знает того, кто сможет это сделать. Одним своим звонком. Того, о ком еще на предварительных обсуждениях все удивлялись, какие же небесные и земные силы для этого сошлись, чтобы организаторам удалось заполучить в программную комиссию этого серого кардинала, одного из авторов многочисленных проектов постановлений пленума высшей судебной инстанции, разъясняющих закон о банкротстве. Да еще и каким-то образом его смогли заманить в эту тьмутаракань. Того, перед кем заискивающе лебезил даже руководитель юридической секции, который со всеми остальными через губу разговаривал. Того, кто задал завершающий вопрос по докладу Полины. Все удивлялись не только его неожиданному появлению, но и такому же внезапному отъезду — сразу после завершения работы секции и без участия в формировании её итогов. Ангелина взглянула на часы. По расписанию самолет должен был взлететь через полчаса. Только бы он не успел перевести телефон в авиарежим — думала она нажимая на вызов… Она сидела на поставленных друг на друга деревянных ящиках в крошечной комнатушке, забитой пыльным реквизитом, которым давно уже никто не пользовался. Хотелось крепкого, обжигающего горло алкоголя. Но еще сильнее и это впервые за двенадцать лет — сигареты, такой же крепкой, пробирающей никотином до кончиков самой мелкой ветви бронхиального дерева. Испытать то же, что чувствовала в те далекие, уже утратившие реальность моменты прошлого, когда делала первую глубокую затяжку возвратившись рано утром после десятикилометровой уличной пробежки, едва сбросив с себя влажную от пота одежду, колдуя с туркой у плиты. А после, приняв душ, повторяла ритуал уже с наполненной до краев большой кружкой крепкого, едва тёплого кофе. Все их усилия оказались бесполезными — их участие ничего не значило. А она ничего не смогла сделать. Все понимали, что доклад Полины и написан, и представлен намного лучше тех, кому отдали второе и третье места. Но никто ничего не сделал. И она сама не сделала. Не смогла противостоять. От бессилия хотелось рыдать, но слезы не шли. Только сдавило сердце, на мгновение превратив его в камень, а в следующую секунду зажгло, как во время того обследования, когда, запихав через нос электрод, отчаявшийся поставить диагноз кардиолог, к которому она два года назад пришла с жалобами на будившие её каждую ночь в одно и то же время приступы тахикардии, долбил его током, вызывая искусственную аритмию. Внезапно дверь распахнулась и в комнатушку влетела Полина. — Виктория Викторовна! Они пересмотрели результаты! У нас второе место! — Полина повисла у неё на шее, принимаясь покрывать поцелуями все доступные участки обнаженной кожи. — Тише малышка, ты меня задушишь. Виктория попыталась её отстранить. Но Полина не унималась, ещё крепче сжимая объятия, требовательно приникла к ее губам. Виктория не стала сопротивляться и позволила случиться этому поцелую. Незаметно перехватив инициативу, она перевела его в элемент возбуждающей прелюдии. Скользнула рукой под коротенькую юбку и даже сквозь колготки ощутила насколько девчонка наполнилась желанием. — Хочу, — услышала Виктория шепот разорвавших единение губ. — А если я порву тебе колготки… как будешь выходить тогда на сцену за наградой? — Плевать. Я же с вами. А с вами мы всегда круче всех! В любом виде! Эти слова завели сильнее, чем самые откровенные ласки. В ту же секунду колготки жестоко были распороты ногтями, трусики сдвинуты, большой палец нежно поглаживал клитор пока ещё два сначала осторожно, а потом решительно вошли в истекающее лоно. — Моя самая умная малышка на свете! — Ваша. Они стояли на сцене и, улыбаясь, позировали с дипломом и букетами цветов. Их снимали долго — слишком уж необычно, но в то же время очень органично они смотрелись вместе: хрупкая юная Полина и спортивная статная Быстрова. Полина ловила ее ритм, подстраиваясь, вилась тоненькой пластичной виноградной лозой вокруг ее рельефного тела, завораживая всех вокруг. Именно к ним было приковано все внимание. Несмотря на второе место. Именно они сегодня победители. И Алиса тоже смотрела на них. — Викки! — Алиса Сергеевна, это Полина. — Какого черта ты отвечаешь по ее телефону! — Потому что я сейчас у нее дома. И я здесь ночевала. С ней. В одной постели. А она не может подойти. Потому что она сейчас в душе. И я не могу больше говорить — потому что иду к ней, кажется она снова забыла полотенце… Алиса смотрела и видела. Стройные ноги Полины, на которых не оказалось колготок, больше, чем положено по этикету расстегнутых пуговиц на рубашке Быстровой. И припухшие губы у обеих. Видела, до побелевших костяшек сжав спинку впереди стоящего кресла. «Они вдвоём горы свернут…» — фраза Ангелины несмываемым маркером вчертилась в память. Они вдвоём… Ей, Алисе, там не место. Она лишняя. Зачем она ей? Как она тогда сказала? — Мы даже не коллеги… Ангелина — она нежная и заботливая. Ангел. Всегда любила и сегодня доказала, что любит только её, Алису, без всех этих профессиональных амбиций. — Я доказала тебе? Теперь ты мне веришь, девочка моя? — услышала Алиса у себя за спиной. Она сразу определила, кому принадлежит голос и, не оборачиваясь, произнесла: — Ангелина Владимировна… — Девочка моя, я уже давно не твоя учительница. Хватит этой официальщины между нами. Я — Ангелина. Твой Ангел. — Вам… ТЕБЕ обязательно присутствовать на фуршете? — Ну вообще — это моя обязанность, но я думаю, мой зам будет не против, если я вручу ему бразды правления! — Тогда я прямо сейчас забираю тебя отсюда, мой Ангел! Поехали! — Чего ждём, моя девочка! — Викки! — Алиса не стала дожидаться когда Ирина скроется за тонированными стеклами своего Лексуса, — я все знаю. Про тебя и Полину. — И что? — равнодушно бросила в ответ блондинка. Она немного отступила от девушки, но руку не освободила. — Викки, она не нужна тебе! Ты же любишь меня! Я слышала это там, на утесе… ведь это ты остановила меня… И в бассейне — ты же для меня этот спектакль разыграла! — Какой утес, ты о чем? — женщина оставалась безэмоциональной, — Он на расстоянии 40 км от города. А я после твоего «наказания» с трудом сидеть могла и еле до дома доехала… Да, какое-то время у нас был хороший секс. И завершился он вполне ожидаемо. Ты взяла от меня всё. Сказала без всяких намеков и продемонстрировала, кого во мне видишь. И я не буду тебя разубеждать, чтоб не разочаровывать. — Викки! Зачем ты лжешь! Ты позволила мне сделать это с тобой, потому что ты меня любишь! Мы нужны друг другу, почему ты делаешь все, чтобы это разрушить?! — Алиса не отпускала её руку. — Если ты не прекратишь меня преследовать, я пойду в полицию. Статья 296 Уголовного кодекса, ознакомься на досуге. — Викки! Скажи мне, что не любишь меня! — И тогда ты уйдёшь? — Скажи! Ну! — Говорю. — Я не верю тебе! — Мне плевать. Веришь ты или нет. Ты просила тебе это сказать. Я сказала. А теперь иди к сестре. Алиса продолжала держать её за руку. А она все так же не пыталась освободиться. Алиса потянула её к себе. Получилось резко, а она не сопротивлялась и оказалась в её объятиях. — Пусти, — прошептала она, даже не пытаясь отстраниться. — Я слишком хочу тебя, чтобы отпустить, — получила в ответ, а сама больше ничего не в силах была произнести, потому что власть чужих губ и языка уже захватила бОльшую часть её речевого аппарата. Настолько они обе в этот момент были поглощены друг другом, что им не было никого дела до стоящей всего в нескольких метрах машины и Ирины в ней, равно как и до светящихся окон разбросанных вокруг домиков. А Ирина не могла оторваться от зрелища безропотного подчинения той, которую несколько минут назад готова была сама молить о власти над собой. Да как это! Как эта бешеная за секунду так растворилась в её сестре! Она же просто держала её за руку! Там не было длительных прелюдий и подготовительной нежности ласк. Пальцы Алисы привычным движением расправились с пуговицей и молнией на её джинсовых джоггерах и, никем не сдерживаемые, рвались дальше — к летящей птице, ниже — к тому, что она скрывает своими раскинутыми крыльями… — Виктория Викторовна! — прозвучал совсем рядом звенящий сквозь ветви ещё не облетевших лиственниц голос. — Я здесь, малышка, — тут же откликнулась блондинка и отскочила. — Тебе нужно ехать. Мне тоже пора, — снова этим своим лишенным эмоций голосом председательствующего в судебном заседании. — Я отвезу сестру и вернусь. Дождись меня, пожалуйста, Викки. Дай нам шанс. Мы должны поговорить. Когда Алиса снова въехала на территорию базы отдыха, там уже была тишина. Часть гостей, в основном местные, разъехались по домам, остальные разбрелись по заранее подготовленным домикам. Алиса надеялась, что Виктория осталась. Она должна была с ней поговорить. Но где её сейчас искать. Она знала только номер домика, где остановилась Ангелина — та скинула ей в сообщении по Вотсапу. Алиса подошла к ресепшену, но его дверь оказалась заперта. Погода этой осенью благоволила настолько, что многократно обещанный синоптиками циклон со штормовым ветром и дождеснеговой пакостью откладывался третью неделю. Потому с таким воодушевлением была воспринята предложенная руководству оргкомитета идея местных организаторов вместо привычного и скучного ресторанного вечера отправиться сначала в морскую прогулку на рыболовном судне с возможностью испытать удачу в рыбной ловле, а потом продолжить вечеринкой в недавно построенной с привлечением спонсорских средств одного из местных крупных недропользователей базе отдыха с пятнадцатиметровым подогреваемым бассейном, наполненным морской водой, тиром и уютными домиками для желающих провести ночь не в стандартно-скучном номере отеля, а среди ароматного лиственничного леса. Алиса, вспомнив, в каком направлении удалилась Виктория после своего заплыва, решила искать её в расположенных вокруг бассейна домиках. Лишь в одном из них горел свет. В ночной тишине девушка отчетливо услышала доносившиеся со стороны домика всхлипы. А приблизившись к нему различила сжавшуюся в комочек на скамейке фигурку. — Абрамова! Ты почему на улице так поздно!.. Ты плачешь?.. Полина, что случилось? Алиса остановилась прямо перед девочкой. Та не ответила, еще сильнее вжимаясь лицом в острые колени. — Полина, чего ты молчишь? Ты видела Ангелину Владимировну? И где Виктория Викторовна?! Девчонка с новой силой зашлась в рыданиях. — Перестань истерить! — рявкнула Алиса и, схватив девчонку за руки, грубо стянула её со скамейки. Полина рукавом толстовки вытерла слезы. — Ну?! — Алиса встряхнула её за плечи. — Все были у тира. И она. И там. Она… они стреляли. — Кто стрелял? — Сначала все стреляли. Кроме них двоих. По очереди. Но ни у кого не получалось. Все пьяные — никто даже в мишень не попал. А потом они поспорили между собой. И стреляли… Не из пневматики. А из настоящих пистолетов… А все остальные — они ставки делали. — Да ты тоже пьяная что ли?! Откуда здесь настоящее оружие? Полина залезла в карман толстовки и протянула Алисе несколько гильз от девятимиллиметрового ПМа со словами: — Я не знаю… Но она сказала, что на спор пойдет только с настоящим! — Кто — она? — Виктория Викторовна… — Блять! — У нее сильно спина болела. И она выпила очень много сегодня, чтобы боль не чувствовать. А я пыталась, но никак не могла её остановить… А вы, Алиса Сергеевна, почему вы не остановили её?! Вы бы смогли! Только вы бы и смогли. Если она позволила вам сделать с собой такое… — Ты знаешь, где она сейчас? — Знаю… Но вам не надо туда ходить… — А вот это я сама решу! Где она?!