Выше статуса

Pov. Виктория. — Ну вот, Юлия Юрьевна, это кабинет Виктории Викторовны… А мне на этаж выше… добрый день, Виктория Викторовна, обратился он уже ко мне, — Юлия Юрьевна — подруга моей жены, мы в холле встретились, она первый раз в арбитражном суде, просила проводить до вашего кабинета… А я к председателю суда — материалы спецпроверки по вашему кандидату подошли, есть проблемы. — Так он же действующий судья, из суда общей юрисдикции другого региона назначается, какие могут быть проблемы?! — тут же зацепилась я: этого кандидата, вернее, его жену — бухгалтера с многолетним опытом работы в бюджетной сфере, которую он должен был привезти с собой, мы очень ждали и заранее провели работу с членами квалколлегии в его поддержку. — В понедельник на очередном заседании обсудим, но боюсь, ему придется отозвать свое заявление… До встречи, Виктория Викторовна… А с тобой, Юля, не прощаюсь, супруга ждёт тебя сегодня на ужин. — Чай, кофе?.. Коньяк тоже есть, — с трудом справляясь с волнением, устремила я взгляд на директрису, как только дверь в кабинет закрылась. — Коньяк был бы кстати. Но вы за рулем. А пить одна я не привыкла. Поэтому ограничимся крепким кофе. Юлия Юрьевна сняла пальто, небрежно кинула его на один из стульев, а сама расположилась за дополнительным столом. — После такого ответа боюсь даже предположить, о чём будет разговор… — пробормотала я, направляясь к кофемашине. — Это вы своим предложением последнего напитка задали ему соответствующее направление, — не замедлило прилететь в ответ, но я сделала вид, что не расслышала из-за характерного звука начавшего приготовление кофе аппарата. Судя по началу разговора — все более, чем серьезно. Но раз она всё-таки одна — появляются шансы вывезти без сокрушительных для моей карьеры последствий. Я вернулась в свой кабинет с двумя чашками кофе и практически залпом наполовину опустошила свою. Директриса же медленно наслаждалась приготовленным мною напитком и начинать разговор явно не торопилась. Тоже нервничает? Или мне показалось? — Виктория Викторовна, час назад я разговаривала насчет вас со своим руководством в минобре. «Ну вот — минобр уже в курсе! Он всё-таки пришёл — мой белый пушистый зверь… соскучился. Не может долго без меня». — И я готова пойти к вашему руководству! — Юлия Юрьевна, а может обойдемся без привлечения руководства? — робко закинула я, готовясь по совету Марины упасть на колени, погрузившись в образ кающейся Марии Магдалины, но директриса была настроена решительно: — Я не могу все это так оставить, потому что здесь есть и моя вина как директора, ответственного за всё, что происходит во вверенном мне учебном заведении! «Коньяк на самом деле был бы кстати!» Я почувствовала как ладони становятся влажными и поспешила поставить кружку с остатками кофе на стол. — Так вот! — директриса резко поднялась и вышла из-за стола, заставляя и меня сделать то же самое, чтобы не пялиться на неё снизу вверх. — Я же всё видела и понимала, и должна была сразу пресечь! — Юлия Юрьевна… — я снова попыталась встрять, но она перебила: — Да — я понимаю, насколько для вас важна ваша должность и профессиональная репутация. И именно поэтому я приехала к вам сама. — Юлия Юрьевна, — мне удалось её прервать, — я очень ценю ваше отношение ко мне и очень надеялась, что оно позволяет вам быть снисходительной к некоторым моим поступкам… — Да, да, да, и я хотела бы, нет — я должна — извиниться перед вами! — Оу! — не удалось мне скрыть удивления, — но вы… — Именно я, — снова перебила директриса, — потому что, когда вы не пришли вовремя, и Алисы тоже не было как классного руководителя, я сразу поняла всё, хотела перенести урок, пусть даже гнев чиновничий на себя бы навлекла, но не удержалась — захотелось посмотреть, справитесь ли. И вы ведь очень достойно вышли! «Вот это поворот!» — Я общалась с замминистра, — продолжала директриса, — она признаёт, что и сама, и её сотрудники, присутствовавшие на открытом уроке, были слишком резки в своих высказываниях, но это Ирина, мой зам, их накрутила перед уроком. Она великолепный педагог и организатор, я без неё, как без рук, но она одержимой становится, когда дело её сестры касается — а в моменты своей одержимости она самого дьявола способна убедить, не то что этих тёток из минобра. Я пыталась с ней говорить, но она не слышит ничего… «Ирина Сергеевна, я ведь тоже узнала на ней худи, за которое уже ни один раз делала Алисе замечание. Она не профессиональный педагог и только второй месяц уроки ведет. А ребята всем классом её поддержать пришли. За кого они ещё в нашей школе так пойдут? По пальцам можно пересчитать. И не факт, что мы с вами в это число войдём! И это перед верхушкой из минобра и директорами чужих школ. Когда ЕГЭ через полгода. Абрамова прямо в глаза вам смотрела! Даже голос ни разу не дрогнул. А ведь ей, как никому, результаты важны, в МГУ собралась. — Они за Абрамовой и пошли. Абрамова лидер. Вот и пошли. А Абрамова влюблена в Быстрову. Она её добивается. Поэтому идёт напролом. А Быстрова натуралка. Просто безбашенная, без тормозов и комплексов в постели. И сейчас удовлетворяет свои сексуальные потребности в промежутке перед очередным мужиком. Как только он появится и Алиса и Полина тут же будут пущены по боку. Они влюблены обе, но ни одна из них её не получит! — Да почему вы так уверены, Ирина Сергеевна! Я ведь видела их вместе. У нас же с вами дачи в одном коттеджном посёлке. Я часто на даче ночую и сплю чутко. А Алисины эффектные выезды на Харлее сложно не заметить. Они до коттеджа в ту ночь не дотерпели… Шлемы отшвырнули и прямо на мотоцикле друг другу в губы вцепились. Потом старшая на спину легла, ноги на руль закинула, голову назад запрокинула, шею специально открыла младшей — я от такой позы в очередной раз её физической форме поразилась! А Алиса над ней наклонилась и губами в шею впивалась, как вампирша. И обе стоны не сдерживали. — Вы, Юлия Юрьевна, вы так рассказываете, как будто сами… — Да нет. В этом плане я, как и вы, мужчин предпочитаю. Но как человек творческий, литератор всё-таки, филолог, не могу не признать, как красиво и органично это смотрелось на пустынной ночной улице, освещаемой лишь звёздами. Оторваться не могла. Пожалела, что не режиссёр и кино не снимаю. Сплелись как две дикие кошки — чёрная пантера и снежный барс… Да взгляните вы чуть глубже этих псевдоматеринских чувств, а, вернее чувства собственности — они же так гармоничны вместе! Вы сегодня добились своей цели, Ирина Сергеевна, но какой ценой! — подставили одну и сломали морально другую. Найдёт ли теперь кто-то из них в себе силы сделать первый шаг? А главное — готов ли будет второй этот шаг принять?» — Виктория Викторовна, я разговаривала потом с каждым из присутствовавших и на самом деле почти все согласны с мнением, которое Абрамова высказала. Им всем понравилось. И стиль, и способ изложения, и тема. Учитывая, что вы вообще не готовились… И с замминистра я сегодня общалась — она готова лично вам все это сказать. А я очень прошу вас вернуться и продолжить спецкурс. Теперь уже директриса готова была свалиться передо мной на колени. Интересно, а как себя чувствует Марина по ту сторону телефонной трубки, выслушивая такие откровения. — Я не могу вернуться. — Виктория Викторовна! Если моих извинений, как директора школы, за то, что вас надлежащим образом не поставили в известность об открытом уроке, вам недостаточно, замминистра просила передать о своей готовности их принести на расширенной коллегии министерства. Она состоится в среду с участием не только руководства минобра, но и представителей областной власти, возможно — и губернатора. — Юлия Юрьевна, я повторяю — я не могу вернуться. — Но вы же сами говорили, что ваша цель — прививать землякам правовую культуру. И самое логичное — начинать со школьников. Неужели ваше самолюбие настолько пострадало, что вы готовы отказаться? Дети же не причем! А ваш спецкурс действительно важен. И я убедила минобр на постоянной основе его ввести для наших профильников. — Да не могу я вернуться! И даже не из-за этого чертового открытого урока! — Тогда почему?! Настолько корона высока, что потолок царапает?! — директриса не смогла сдержаться. — Да какая, к дьяволу, корона! — я тоже не выдержала и решилась: — Я переспала с ученицей! — Да это же… — она, оторопев, уставилась на меня. — Вот именно! Он и есть. Причем — полный! — подтвердила я. — Ох! — женщина покачала головой, — вот чуяло мое сердце — коньяк не просто так был предложен! После её слов я молча вышла в кабинет Марины, вернулась с бутылкой, и место выпитого кофе в кружках занял коньяк. — Заседаний сегодня нет. На обед домой не поеду, здесь останусь. А к вечеру все пройдёт, — предварила я её реплику по поводу «руля» и сразу сделала глоток из кружки. — Дверь, я, надеюсь, заперта? — задала вопрос директриса, поднося кружку к губам. — Не волнуйтесь, нам никто не помешает. — После того, что я узнала, звучит двусмысленно… — с усмешкой откликнулась она, — хотя, по возрастным параметрам, я явно не в вашем вкусе. — Не только по возрастным… — алкоголь мгновенно вывел мой язык из-под контроля. Чего директриса не ожидала и, едва успела проглотить жидкость, чтобы не поперхнуться. — Виктория Викторовна! — укоризненно воскликнула она. «Знаю, неисправима!» Я поспешила, сделав ещё глоток, отвернуться к монитору, проснувшемуся от «линковского» сообщения. — Догадываюсь, кто это. Умная девочка, но слишком уж развитая для своих 18 лет. Хотя они сейчас в большинстве своём такие. Надеюсь она хотя бы не… — Нет. Первый раз у неё был до меня. Директриса допила коньяк и по-хозяйски добавила себе ещё. — Я понимаю мужиков — у них вокруг желаний члена вся жизнь порой сосредоточена! Но взрослая самодостаточная женщина! Какого ЖКХ ты в трусы ей полезла?! Алисе что ли мстила?! — не церемонясь и без «брудершафта» перешла она на «ты». — Скорее сама себе. Хвост обрубала. Кармический. — Получилось? — Видимо нет. Обрубочный топор сломался, а хвост прирос ещё сильнее. — Убирай! — директриса решительно поднялась со стула, протянула мне бутылку и, дождавшись, когда последняя окажется в тумбочке Марининого стола, продолжила: — Значит так. К этому классу вы, конечно, вернуться не сможете. Спецкурс на этот учебный год мы закроем. Официальная причина — значительное увеличение нагрузки по вашей основной деятельности. На следующий учебный год профильный класс набираем с 10-го. Спецкурс мы планируем продолжить. Тоже с 10-го. И мне бы очень хотелось, чтобы его вели именно вы. Да. Вы. Несмотря ни на что. Даже на некоторую… своеобразность вашей персоны. Но. Кто-то знает ещё? — От меня нет, — поспешила я с ответом, стараясь невзначай не глянуть на притаившийся за ежедневником на полке телефон. — Но всё-таки. Если эта история выплывет, то… — Топить вы будете меня, — завершила я её фразу. — Да. Хотя зная эту ученицу, предполагаю, что инициатива следовала от неё. Она совершеннолетняя, но школьница. А вы взрослая женщина. Поэтому ответственность за всё несете именно вы. — Я поняла вас, Юлия Юрьевна. Спасибо за честность. И предупреждение. — Виктория Викторовна, я надеюсь, мы всё-таки встретимся в следующем учебном году. — Взаимно. — Кринж! — Марина круглым вихрем вкатилась в кабинет. — Вика, ты не просто по лезвию бритвы ходишь, ты на нём танцуешь, да ещё и кайфуешь от этого! Ты нахрена ей всё выложила? — Она дама умная и наблюдательная. Мы вообще с ней похожи. Только она не ебанутая в отличии от меня. Нас с Алисой она влёт срисовала. И здесь она бы догадалась — Полина слишком несдержанная в проявлении своих чувств по отношению ко мне. Поэтому лучше, чтоб она узнала от меня. Я закинула в рот сразу три цветочных почки высушенной гвоздики и открыла окно — моему чуткому нюху показалось что коньячный флер не успел исчезнуть до конца. Марина, какое-то время повосхищавшись моей везучестью, углубилась в изучение документов и заполнение планнинга до конца недели. — Вик! У нас в производстве дел полно, а почему у тебя на этой неделе больше заседаний нет? Стажировка что ли опять в кассационном суде, а я не знаю? — обратилась ко мне Марина, задумчиво сверяя записи своего планнинга с распечаткой графика заседаний из ПК САД. — Марин, не тупи, стажировка всегда в конце года. Это небось у тебя снова собачья выставка, и ты специально дела мне не ставила, чтоб я тебе после заседаний отписывать ничего не давала! — Вика, сама не тупи, — огрызнулась Марина, — выставка была недавно! А дела я тебе на эти дни не ставила, потому что у меня в планнинге ты собственноручно красным маркером написала «не назначать» и огромную букву «К» нарисовала. — Букву «К»?.. Чёрт! Конференция! Доклад! Полина!!! Я схватила телефон, отыскивая нужный контакт. — Только бы она со психу не заблокировала мой номер! — не обращая внимания на Марину, машинально произнесла я вслух. А Марина вдруг подскочила ко мне и начала верещать: — Вика не делай этого! Ты только отмазалась! Чудом. Только от задницы отлегло. А ты уже снова на низком старте — вперед к победе коммунизма и новым косякам! Зачем тебе эта конференция? — Мне нужна моя профессия, признание в ней и восхищение достигнутым мною уровнем! Остальное — на хер! — Да ты и без того — признанный гений и восхищения у тебя хоть отбавляй, но мелкая эта, как бы она ни была мне противна, тут не при чём! Её чувства искренни. Не надо использовать её. Она ребенок ещё совсем, пусть и очень развитый для своего возраста. Ты же сломаешь её! Вспомни, как использовав, разрушили тебя! Неужели тебе настолько наплевать на её чувства? Марина попыталась отобрать у меня телефон. — Марин! Иди нахрен. Видит бог — я попыталась быть другой! Не вышло. Значит, у Создателя на меня другие планы… А доклад у нас шикарный. Поэтому конференцию я никак не могу слить! И я нажала на вызов. — Полина! — Я вас слушаю, Виктория Викторовна… — Ты спросила, кто ты теперь для меня… Я хочу ответить. Ты. Моя. Малышка. Есть и будешь. — Буду?! Если я вас правильно поняла, то… — Да. Я обещаю, что не оставлю тебя, пока ты сама этого не захочешь… — Виктория Викторовна! Вы — вы мой самый сильный стимул! Я так люблю вас! Марина сверкнула на меня глазами: — Быстрова, извини заранее, но сейчас я не буду соблюдать субординацию и аккуратничать в выражениях, а скажу прямо — ты сука! — Из уст лучшего в городе (да и насколько мне известно — не только в городе) хендлера это слово звучит как комплимент. Поэтому в очередной раз соглашусь с тобой. Да, я сука, — я щелкнула пальцами, и восклицательным знаком подняла указательный вверх, — но ведь — элитная! — Неисправима! — Марина вздохнула, но не смогла сдержать улыбки, — значит ты до конца недели на конференции? — Да, если что-то срочное на подпись, делай сегодня. Марина покопалась в документах и отрицательно покачала головой. — Тогда пойду шефа в известность поставлю о конференции. Заодно узнаю, что там за хрень спецпроверка на нашего кандидата откопала. А то до понедельника ведь не выдержу — любопытство сожрет. — Вик, подожди. Областная больница звонила по антимонопольному делу. Ты у них руководство по эксплуатации гемодиализного аппарата истребовала. — Ну раз истребовала, пусть тащат. — Они говорят — оно по объёму, как целый том дела. Интересуются, может какие-то листы выборочно нужны? Чтобы всё не копировать. — Естественно выборочно. Но так я им и сказала — какие! Пусть всё несут! — Да они упираются, достали меня уже. Грузить начали — типа дело не по самим аппаратам, а по комплектующим, а их характеристики есть в материалах дела… Они могут их в сравнении в виде таблицы сделать. — Да я вообще не собираюсь их характеристики сравнивать, и выяснять насколько материал мембраны определяет свойства диализатора, и какой из этих диализаторов обеспечит значения показателей КУФ, исходя из необходимости максимальной плановой загрузки гемодиализных аппаратов, количества пациентов и с учетом возможности проведения процедуры срочного гемодиализа. Я юрист, а не эксперт. А инструкция мне нужна (но сторонам об этом знать пока не надо), чтоб посмотреть, допускает ли производитель гемодиализных аппаратов иные комплектующие, кроме оригинальных. Потому как, если у них эти аппараты крякнут, когда на них пациент будет во время соответствующей процедуры находиться, а пациент этот в свою очередь тоже, они же потом, как с флагом, с моим решением будут носиться — нас суд обязал такие запчасти использовать. Так что — нет, я за чужую жизнь отвечать не хочу. Мне со своей бы разобраться. — Но, судя по только что произнесенным терминам, ты их уже сравнила! — Да сравнила, конечно. Напрячься, правда, пришлось, чтоб уловить разницу между высокоселективным полисульфоном и полиэтилсульфоном. Но зато теперь в заседании хер мне истец по ушам проедется, что их диализаторы от оригинальных ничем не отличаются. Ежу понятно, что оригинальные комплектующие пусть и дороже, но предпочтительнее, неизвестно кем изготовленных аналогов, и правильно больница сделала, что соответствующие требования в конкурсную документацию по закупке включила. Но этот довод накрайняк совсем, для усиления мотивировки из разряда, «а кроме того, суд полагает необходимым отметить…» Я ж всё-таки юрист, а не эксперт. Но ладно, раз оно такое объемное, это руководство, пусть на электронном носителе представят. Сами необходимые листы распечатаем. — Вик, а хочешь поржать? Тут кожвендиспансер дополнение представил к Положению о премировании — а на нём — вчерашняя дата. — Вот же ещё одни блаженные, прости господи! — я схватилась за голову, — тут не ржать, а рыдать впору! Свои же собственные премии нормально оформить не могут! Марин, ну скажи, я нахрена их юристу после прошлого заседания, когда КСПшников не было, и аудиозапись уже отключили почти полчаса вдалбливала, какой документ они должны нарисовать?! — Да уж, ты его содержание чуть ли по буквам не продиктовала! — хихикнула Марина. — Ты эту хрень, которую они притащили, ещё не сканила? — Нет, пока только забрала из канцелярии. В КАДе его ещё не видно. А заседание на следующей неделе. — Звони им, давай. Пусть срочно переделывают. Иначе все их стимулирующие выплаты за два года моим решением в областной бюджет вернутся! А они ещё административный штраф огребут за нецелевое использование бюджетных средств. И намекни, пусть в сопроводительном письме укажут, что этот документ случайно оказался именно в том самом деле, которое инспекторы у них на проверку не истребовали… И… Раз уж у нас день медика сегодня получился, давай уже добьем. — Кого? Медиков? — Марина окончательно расслабилась и начала стебаться. — Не, их не надо. Их в наше время, наоборот, всячески оберегать следует. Что мы без них делать будем! Вопросы по ним… Что у нас по медсестре банкротной? — Которая с мужем в инфекционке, в госпиталь соответствующий переделанной, работала, а сейчас одна с тремя несовершеннолетними детьми осталась, потому что муж заразился и умер от того, с чем боролся? — Ну да. Финансовый управляющий нашелся для нее? — Глухо. Запросы по всем СРОшкам разослали — половина отказались, половина вообще не ответили. Заставить мы их не можем, ты же знаешь. — Вот что они за хорьки все! У неё же имущества нет, с документами все в порядке, в кредиторах только банки и несколько микрашек из серии «Бабки — бабкам». Максимум полгода подождать, пока все в реестр заявятся, анализ финансового состояния должника сделать с выводом о невозможности восстановить платежеспособность, отчёт стандартный написать, и всех делов! — Так с неё, кроме законом установленного вознаграждения в 25 тысяч и поиметь нечего. За всеми документами сама бегает, бумажки все тоже сама пишет. Заявление о признании её банкротом и то сама написала. — Да уж как она пишет! Коллеги мои ей заявление три раза возвращали… Это мы пожалели, приняли, могли б тоже вернуть, не мучались бы сейчас в поисках финансового управляющего! — Ну, Вик, она ж не судья с двенадцатилетним стажем — как умеет, так и пишет. — Блин! Что делать с ней? Трое детей, почти пять лямов долга. А без финансового управляющего никак! (*) — У меня идея есть. Ты только сразу как бред не воспринимай, до конца дослушай. — Излагай. — Помнишь того отбитого арбитражного управляющего из ЦРС, который перед предварительным заседанием мне звонил и совета просил, что написать в отзыве по заявлению о привлечении его к административной ответственности, чтоб ему «малознач» (**) сделали, а то, если у него сейчас будет реальная административка, то страховая его с договором бортанет, и он работать не сможет? — Ну помню. Так там и так стопроцентный «малознач» — дело из пальца высосано — на два дня позже срока объявление о собрании кредиторов опубликовал. Административный орган себе тупо галочку поставил — дескать, отреагировали на нарушение закона о банкротстве. — Но он то этого не знает. Что, если ему намекнуть на взаимовыгодное сотрудничество — он нашу медсестричку возьмет в качестве финансового управляющего (его СРОшка как раз не отписалась ещё), а в качестве бонуса получит «малознач» по делу об административном правонарушении! Что скажешь? — И мы ничего не нарушим, и медсестра пять миллионов долгов за 25 тысяч спишет! Поэтому, я скажу — действуй! Давай, решай наши медико-юридические вопросы, а я пойду к шефу. Как специалисту по косячности, не терпится узнать, что же наш кандидат натворил! — на оптимистичной ноте подвела я итог нашего диалога, но Марина не удержалась, чтобы не добавить ложку дегтя: — Вик, ты, чем про чужие косяки выведывать, лучше с бабами своими разберись наконец, и кобеля уже себе найди нормального, сука ты элитная! На что мгновенно получила уже из-за двери: — Отъебись, лучший хендлер региона, и так тошно! Конец POV. — Юлия Юрьевна, постойте! — Владислав? Что-то случилось? — А вы? Вы ведь заместитель председателя областной квалификационной коллегии судей? — Да, молодой человек. Мы знакомы? — Меня зовут Владислав Абрамов. И я должен довести до вашего сведения очень важную информацию о грубом нарушении кодекса судейской этики. Ирина присела на лавочку около домика. — Я сейчас, — бросила ей блондинка и бегом направилась в один из домиков, где располагалась стойка ресепшен. Спустя несколько минут, она вернулась с двумя пакетиками ржаных сухариков в руках и протянула их Ирине: — Вот, держите. Мне помогало. А то соленые огурцы — слишком палевно, да еще и азиатский разрез глаз с утра обеспечат. Идемте к машине? «Интересно, почему она на предположение о беременности отреагировала так, будто я ей смертельный диагноз поставила? Не, ну не девочка уже, конечно. Но я в её возрасте Яську родила. Ничего, все живы. Если только…» — Виктория Викторовна, а девушка Влада — англичанка из нашей школы — прикиньте, что она ему рассказала! У Луговой оказывается есть любовник! Зам начальника областного УВД! Это же бомба, а не инфа — она из себя постоянно примерную жену строит! Даже представить сложно, что её муж сделает, когда узнает! — А мне-то какая разница, с кем ещё кроме мужа, спит завуч вашей школы? — Ну как же?! Она вас подставила, а эта инфа отличный шанс отомстить ей. — Знаешь, малышка, я ведь действительно была не готова к тому уроку. Поэтому, чем бы она не руководствовалась, но она была права. Я же не позволяю себе приходить неподготовленной в судебное заседание! И вообще — я никогда не мстила. Месть это не для меня. Возможно, какие-то мои поступки и могли быть расценены как акт возмездия, но подобной цели я явно не преследовала… «Что ж вы, Ирина Сергеевна, так неосторожны! Хотя, чего я! Сама ж недавно о предохранении не задумалась даже. Надо отследить. Не хватало ещё залететь в середине пятого десятка!» — Подождите — Ирина схватила Викторию за руку, но вспомнив её напряженную реакцию на не удавшиеся недавно сдержать рыдания, сразу отпустила со словами: — Простите, но давайте я всё-таки помогу вам. Обработать раны. В домике должна быть аптечка. — О себе позаботьтесь! — буркнула блондинка. — Со мной уже всё в порядке. А вы сами не сможете. Всё равно я уже все видела, да и догадываюсь, откуда они… Или вы специально? Не позволяете им заживать. Чтобы постоянно напоминать себе этой болью о том вечере? Чем это отличается от селфхарма! — И ничего я не специально! — поспешила выкрикнуть женщина, словно оправдываясь, — хорошо, только быстро, ваша сестра скоро должна подойти к машине. Они вернулись в домик. Ирина отыскала в одном из шкафов автомобильную аптечку. — Ну? Чего стоим? Кого ждём? — обратилась она к Виктории, — я вам через спортивный костюм раны обрабатывать буду?! Виктория сняла толстовку, бросила её на кровать. — И штаны! — добавила Ирина. — нижняя часть спины, зная свою сестру, как я думаю, тоже пострадала… Блондинка залилась краской и нехотя стянула джинсы-джоггеры, отправив их к толстовке. Ирина впервые видела её так близко без одежды, в одном лишь нижнем белье. — Шикарное белье. И сидит на вас идеально, — оценила Ирина, бесцеремонно разглядывая женщину, словно она была моделью, демонстрирующей неглиже. — Оно сшито на заказ по моим размерам. Могу номер мастера скинуть. Хотя… — Виктория цокнула, демонстративно сфокусировав взгляд на груди Ирины, — вам похоже ни к чему. — Но ваш то вкус как раз именно такую и предпочитает… — не осталась в долгу Ирина, — а бюстгальтер вам тоже нужно снять. — Это ещё зачем?! — Виктория, снова покраснела, и закрываясь, непроизвольно скрестила руки на груди. «Боже, Боже, какие мы наедине стеснительные! А у бассейна я совсем другую картину наблюдала! Позёрша и есть!» — Чтобы застежка не мешала. Ирина подошла к блондинке, убрала её руки вниз. — У вас очень красивая фигура. Как скульптором выточенная. Безупречные линии. Такой проработанный мышечный рельеф, но в то же время не смотрится перекачанным. Мне нравится… А вот мужчина не каждый оценит. По сути — женственности только грудь придает… Ирина, обрисовывая контур, провела кончиками пальцев по её шее, спустилась к ключицам, перешла на плечи, проскользила по рукам за спину, расстегнула застежку черного бюстгальтера. — Алиса ведь моя сестра. Мы похожи. Странно, что вы не догадались… и так удивились тогда, после урока… Ирина потянула за эластичные лямки. Освободила её грудь. — Ведь все знают, что мы сестры… почему же эта информация не дошла до вас? Я много узнала о вас… Неожиданного. А эта идея с открытым уроком пришла спонтанно. Но я даже и не рассчитывала на такой эффект! Ирина положила обе ладони на её грудь - туда, где коричневые бугорки сразу требовательно упёрлись в них. — Что вы делаете, Ирина Сергеевна?! — Виктория понимала — нужно отстраниться, остановить её, но продолжала смотреть на Ирину, всё больше поражаясь её сходству с Алисой. Действительно, как она сама не догадалась?! Пальцы слегка сжали соски, передавая через них импульс возбуждения. — Я хочу понять, что же в вас такого? — Ирина Сергеевна! Ирина стягивает с себя толстый свитер. «У них что фишка семейная — без лифчиков ходить!» — Что в вас такого, что и моя сестра, и эта малолетка Полина… Ирина перемещает руки на её шею, специально приподнимается на носочки и приближается настолько, чтобы их соски соприкоснулись. — Это ваше тело так заводит? — Ирина … Сергеевна … — У меня за всю мою жизнь было всего два мужчины. У вас их было много. Неужели с женщиной настолько всё по другому? Для тебя же секс — это один из видов общения. Так объясни мне! Я хочу понять… Последние слова едва разобрать, потому что Ирина произносит их, касаясь своими губами её губ. У них мягкость шелка и вкус виски, и в её дыхании тоже отчетливо слышны нотки алкоголя, но почему теперь они не провоцируют тошноту, а потоком мурашек гонятся прямиком в низ живота, концентрируясь там тяжестью возбуждения. — Значит, любишь подчиняться?! — Ирина, продолжая прорываться леденящим взглядом в темное лунго, опускает руки вниз, перебирая кончиками пальцев по выступающим шейным позвонкам и ногтями впивается ей в спину, ощущая как легко они входят в никак не успевающие затянуться раны. Снова близится губами к её лицу. — Только избранным! Остальных подчиняю сама! — слышит Ирина в ответ и, не успев ничего предпринять, оказывается прижатой к стене с закинутыми вверх руками и охваченными в тиски пальцев чужой руки запястьями. Попытка освободиться бесцеремонно пресечена другой рукой, что заставляя прерываться и без того участившееся дыхание, сдавила шею. А в её губах, с требовательной силой подчинивших губы Ирины, уже не было шелковой мягкости. «Остановись!» — в отчаянии вопил разум, но тело не желало его слышать, оно хотело только одного — подчиняться этой за считаные секунды обратившейся в тирана в своей бешеной властности блондинке. И Ирина перестала сопротивляться и разрешила. Себе. Потому что ЭТОЙ разрешения было не нужно. Она его и не спрашивала, но как только почувствовала, тут же убрала руки и отстранилась, отступив на шаг. — Нееет! — Ирина потянулась к ней. — Вот именно! Она бросила ей свитер. Оделась сама. — Не надо этого делать, Ирина Сергеевна. Вам. Мне-то всё равно… одним партнёром больше, одним меньше… А вот вам — не стоит. Ирина ощутила как краска стыда, медленно заливая её лицо, добралась до корней волос. — Простите. Я… — Не парьтесь, я понимаю. В вашем положении. Я, когда дочку ждала, и не так чудила! Пойдемте уже к машине. Полина, думаю, отыскала вашего водителя. Направляясь к стоянке, Ирина, ступив на узкую тропинку, пропустила Викторию вперед и прошептала едва слышно: — А целуешься ты охренительно. — Тоже мне Америку открыла! — не оборачиваясь, ухмыльнулась блондинка, снова вгоняя Ирину в краску. «Вот же! Да абсолютно правильно я поступила! Тем более теперь, когда Ангелина вернулась. Она чуткая, добрая, с карьерой все в порядке. И живет в большом городе, где и возможности устроиться больше, и такие отношения не настолько бросаются в глаза. А эта что! Конечно, недостаток внешней привлекательности природа компенсировала ей интеллектом, тонким вкусом и выносливостью организма, благодаря чему она научилась себя преподносить и, создавая образы, очаровывать. И предоставляемая статусом власть ещё больше добавляет её образам притягательности. А этот её поцелуй… Ощущение, что всего лишь воспоминание о нем уже раздвигает мне ноги. Если б у меня во рту веревка была, она бы её своим языком вокруг моего запросто прямо там же во рту в узел завязала… Так! Стоп! Ира, эк тебя занесло! Вот что бывает, когда долго секса нет! Молодому телу нужен секс, да и не очень молодому тоже! Чёрт бы побрал Олега с его постоянными отъездами и очередным безумным увлечением ортодоксальной религиозностью! Пост у него видите ли. Сексом ему грех заниматься! А любимая жена готова с бабой в постель улечься! Тьфу!» Ирина немного отстала, не поспевая за стремительной блондинкой, но ускоряться, опасаясь очередного приступа токсикоза, она не решалась. — Вы уверены, что вам не нужна помощь? — обратилась Ирина к женщине, когда они остановились у шоколадного Лексуса, — раны… их всё-таки надо обработать. — Заботьтесь о себе, Ирина Сергеевна! — не скрывая раздражения, рявкнула в ответ блондинка, — обо мне есть кому. — Какая ловкая пара! — С чего вы взяли что они пара, Ангелина Владимировна? Она всего лишь её научный руководитель. — Я бы уточнила: научно-сексуальный… Я сразу заметила, когда эта бешеная на меня срываться начала, а мелкая подскочила и в руку ей вцепилась — успокоить пыталась… Слишком большая разница в возрасте, но создают именно образ пары — и мысли не возникнет соотнести их, например, как мать и дочь. Мелкая втрескалась по уши. Старшая, конечно, больше потакает мелкой, чем испытывает какие-то чувства, но сексом, судя по всему, довольны обе! А такой союз — когда увлечены одной профессией, да ещё и чувствами взаимными скреплённый — настоящая находка для науки. Поверьте, Ирочка, я знаю, о чем говорю! Сегодняшний их успех это первый шаг. Вдвоём они горы свернут! Фотосессия при награждении… Накинутое у бассейна полотенце… — Эта малолетка! Значит, Ангелина права насчет научно-сексуального руководителя. Ты всё-таки спишь с ней! — Не ваше дело. — Как раз моё! Я вообще-то завуч в её школе. — Она не малолетка. Ей 18. — Она школьница! А нормы этики не позволяют… — Ирина Сергеевна, может не стоит мне вещать про моральные принципы, будучи замужней женщиной, беременной от женатого любовника? — Чтооо?! Откуда вы… — Не только вам удивлять чудесами осведомленности в чужой жизни. Решили, что вы здесь власть? Возможно, но только до тех пор, пока вам это позволяют… — Ира! — Ирина различила в темноте силуэт направляющейся к ним знакомой фигуры. Виктория сразу же рванулась прочь от машины. Но подбежавшая Алиса, хватая за руку, успела её остановить. — Викки! Ирина кинулась к ним. — В машину села! — развернулись и одновременно рявкнули обе. Две дикие кошки — черная пантера и снежный барс. Противоречить им Ирина не решилась. (*) в делах о банкротстве участие арбитражного управляющего является обязательным. Для физических лиц (граждан) это финансовый управляющий. (**) «малознач» — профессиональный слэнг — малозначительность — статья 2.9 Кодекса об административных правонарушениях (при малозначительности совершенного административного правонарушения суд может освободить лицо, совершившее административное правонарушение, от административной ответственности и ограничиться устным замечанием)