Надежда, осевшая в лёгких

      Наверное, как и всем, на месте своего убийцы мне представлялся какой-нибудь уродливый незнакомец. Это почти смешно. Когда мы говорим о человеке, способном отнять у другого жизнь, то его внешность в наших глазах всегда обрастает чертами монстра или зверя. Например, в темном переулке или в очередном наркотическом угаре я бы напряглась от шагов за спиной уродливой внешности человека. И совсем не заподозрила симпатичного парня, предложившего познакомиться или спросившего дорогу. Неприятно и обидно.       Но, к сожалению, сейчас я сижу на заднем сидении такого симпатичного парня и в любой момент готова встретить смерть. Он выглядел совершенно безобидным. Такой человек может ехать с тобой на автобусе или сидеть за соседним столиком в кафе. И ты никогда в жизни не подумаешь, что его руки по локоть в крови.       Совсем необязательно, что ты пересечешься с таким вот симпатичным молодым человеком с гадким секретом именно ночью. Он может подойти к тебе днем с каким-нибудь неочевидным предлогом. К несчастью, такие люди вызывают чувство доверия и распологают к себе. Сам не заметишь, как проникнешься симпатией.       Прямо как я. И когда окажешься в его машине, всё, что останется — пытаться оттянуть свой приговор. Только вот этот симпатичный парень не знает жалости и сострадания. Конец от его руки неизбежен. Понимание этого заставило вновь захлебнуться в слезах. Имя моего убийцы — Брайн Томас.

За несколько часов до этого.

      Принимать решение надо быстро. Отправить или нет? Бороться за жизнь или довериться совету из дешёвой газеты? Надеяться на лучшее или вверить свою жизнь в руки полиции? Никогда не думала, что буду настолько серьезно рассматривать вариант обратиться к тем, кто вяжет и даёт сроки таким же, как я. Но времена сейчас отчаянные. Зажмурив глаза, нажимаю на кнопку «отправить».

«Привет, Тим. Я хочу отдать долг.»

      Я испытала весь спектр эмоций от страха до жгучего стыда. Мне было ужасно неловко. Залезть в такие большие долги у маньяка-наркомана прямо под носом у Мии — надо постараться. Ответ пришёл почти моментально. Сегодня в шесть вечера недалеко от кладбища. Неужели решил меня прямо там и закопать?       Собиралась я в попыхах. Хотела приехать пораньше, разведать обстановку. Руки тряслись похлеще, чем во время отходосов. Воздуха не хватало катастрофически. Грудная клетка почти болезненно сдавливали бесконечно расширяющиеся лёгкие, потому в сумке лежал ингалятор от астмы. На всякий случай. Находился он окурат рядом с пистолетом, подаренным Майком. Сегодня я намерена узнать всё и выжить по возможности.       Быстро зашнуровывая кеды, не успевшие просохнуть со вчерашней пешей прогулки от кладбища до дома, я оборачиваюсь через плечо. Миа замерла в кухонном проёме.       — Ты со мной? — голос звучит жалко. Намного более жалко, чем я хотела бы. Сейчас, когда адреналин и радость от того, что вся эта поебота с маньяками подходит к логическому завершению, я могла мыслить здраво. Ужас давил на череп, венком вплетаясь в виски. Даже заболели глаза.       — Мне хреново, — просипела подруга. — Нет, мне действительно хреново! Я устала, Лия. Устала и просто боюсь. Только за утро меня накрыли четыре панички. Это всё выматывает.       — Я… — отвожу взгляд. — Всё понимаю. Уговаривать не буду. Просто… Сможешь позвонить в полицию, если я не выйду на связь к девяти?       — Без проблем.       Короткий ответ. Теперь я осталась со своими проблемами один на один.

***

      Я медленно плелась от кладбища в сторону давно заброшенной постройки, координатами которой поделился Тим. Старательно обхожу лужи, чтобы не сделать обуви ещё хуже. Дожди в последнее время не оставляют город ни на секунду, поэтому тонкую тропинку совсем размыло. Кеды подозрительно протяжно хлюпали, и через какое-то время я почувствовала противную влажность. Тихо ругнувшись, за пару шагов преодолела остающиеся до дверного проема расстояние.       Тима я нашла в самой дальней комнате. Мужчина вновь был в театральной маске, не давая забыть с кем я разговариваю. Этакий элемент контроля.       — Полагаю, за деньги я должен благодарить Брайана? — голос его совсем охрип и звучал на несколько тонов ниже. Мурашки загуляли по спине.       — Не то, чтобы тебя это хоть как-то волновало, — храбрюсь. Нахмуренный взгляд направлен прямиком в прорези.       — Ошибаешься, — спокойно парирует Райт. — Мы ведь друзья, всё-таки. И меня очень огорчает, что он связался с дешёвой шлюхой, которая может коньки отбросить при следующем марафоне.       — Я завязала, — Тим, наконец, обращает на меня внимание. Если до этого он смотрел сквозь, то теперь не то, что в глаза — сразу в душу. — А ещё я не шлюха.       Надрывистый хохот отскакивал от голых, промерзших стен затихающим эхо. Этот звук пробирался ко мне под череп через нервные окончания, накаляя их до предела. Волосы на затылке вставали дыбом. Ему смешно. Тим чувствует себя абсолютно расслабленно. Совсем не переживает, что я могла позвонить в полицию или дать анонимную наводку в ближайшую службу наркоконтроля о проходящей сделке. Знает, что я не осмелюсь. Но вот про старенький Глок в сумке он ещё не вкурсе.       — Я почти уверен, что ты трахалась с Майком, — выдает так легко и просто, что рука сама тянется к пистолету. — Не только я так думаю, если честно. Твой благоверный придерживается такого же мнения. Кто знает, может именно поэтому Майк сдох?       Три секунды. Именно столько мне потребовалось на то, чтобы достать пушку.       Три секунды. Именно столько времени прошло, когда роли «охотника» и «жертвы» поменялись местами.       Три секунды. Ровно столько и ничуть не больше времени требуется для того, чтобы мой мир разбился вдребезги.       Выстрел.       Пуля вошла в стену. Тим просто сделал шаг в сторону. Настолько непринуждённо, что челюсть свело от гнева. Увернуться не стоило ему ровным счётом ничего.       — Ожидаемое и крайне опрометчивое действие, Лия, — теперь его голос не имеет никакой эмоциональной окраски. Снова. Тот голос звучал на кладбище, он слышится и сейчас. — И что дальше? Ты ведь не дура. Знала, с кем имеешь дело. Я убийца с многолетнем стажем, а ты — девятнадцатилетняя двоечница-наркоманка. Как думаешь, какие у тебя шансы?       — Я бы сказал, что никаких, — Брайан плавно выплыл из-за плеча. У меня больше нет сил что-то предпринимать. Только из последних сил сиплю:       — Мне очень жаль, Майк.

***

      Миа не знала как себя чувствовать. Глупо смотрела в окно и хлопала глазами. Как котёнок. Лия часто говорила ей, что она похожа на котёнка. Слабого и беззащитного. Иронично.       А на кого похожа Лия? На зайца. Тот тоже убегает от проблем, а не даёт бой. Точно также, как Лия бежала от всего. Всего и всегда. Даже от имени. Об этом Миа узнала случайно, просто перебирала вещи и заглянула в паспорт.       Они знакомы не так давно. Не дольше, чем Дженифер прекратила своё существование. Её Миа не знала совсем, просто не застала. Как-то раз Лия поделилась, что у неё была подруга Рейчел. Кажется, они были близки и та являлась хорошим человеком, но рано умерла. Вроде от наркотиков. Или самоубийство? Да чёрт его знает. Суть вопроса в другом. Это ли послужило началом большого забега?       Иногда Миа задумывалась, что у Лии — или правильнее будет Дженифер? — не было шансов стать нормальным человеком. Она росла в небольшом городишке с на тот момент токсичными родителями, единственным источником радости были бабушка и дедушка, но те не смогли прожить долго. В такой сложный период рядом была только Рейчел. Та самая милая Рейчел, которая посадила Лию на наркотики и умерла. Миа просто появилась в её жизни слишком поздно.       А был ли у неё самой, у Мии, шанс стать нормальным человеком? Да, определённо. Она росла в спокойном районе, мама играла на скрипке, а отец был перспективным врачом-хирургом. А потом, в выпускном классе, к ним перевелась Лия. Для всей школы это было чем-то особенным. По ней было видно, что она повидала много плохого. Затравленный взгляд, в котором не виднелось и намека на жизнь; длинные рукава, прикрывающие истерзанную лезвием кожу; тихий, почти шелестящий голос, приобретающий краски только рядом с ней, Мией. Своим вниманием она заставляла чувствовать себя особенной.       Родители хотели видеть Мию в медицинском университете, в одном из тихих городков Швейцарии. Лия же, покрутив скетчбуком в руках, твердила, что раз уж душа потянулась к искусству — противиться не стоит. Отучиться на невролога можно успеть всегда, а вот попытаться исполнить мечту только пока молодая и имеются необходимые для этого силы. Чувствует ли Миа себя счастливее в архитектурном, нежели могла быть в медицинском? Верно. Дело в месте учёбы? Едва ли.       Должна ли Миа оплатить той же монетой? Сейчас самое время взять перцевый баллончик и отправиться искать подругу. Страшно до одури. В голове все ещё не забылся цепкий взгляд парня с топорами.       Лие, наверное, тоже страшно.       Кеды все измазаны в грязи, а трясущиеся руки совсем не в состоянии банально завязать шнурки, но Миа не сдавалась. Захватив телефон с тумбочки, вылетает в холодный подъезд. Слава богу им хватило ума установить приложение, где можно было отслеживать геолокацию друг друга. Лия сейчас приближалась к кладбищу. Это там, где находилась могила Майка? На автобусе ехать почти полтора часа, учитывая пробки. Придётся вызывать такси.       Улица встретила лёгким вечерним ветерком, скользящим меж прядей волос. Закатное солнце окрашивало небо в бледно-розовый цвет. Серые дома будто огораживали от мира, заставив тревогу отступить на задний план. Впрочем, эфимерное спокойствие продлилось недолго. Его прогнал уже знакомый странный парень в тряпичной маске. Он сидел на спинке одинокой лавочки, высоко запрокинув голову. Незатейливая мелодия, которую тот упорно насвистывал, хотя и часто сбивался из-за нервных тиков, казалась смутно знакомой и навивающей ужас.       — П-привет, — поздоровался Тоби. Мию он пугал похлеще, чем надоедливый Брайан, наркоман-Тим и жуткий парень с разорванным в виде улыбки ртом. — Я раньше занимал-л-лся в музыкальной шк-к-коле, играл на пианино, но бросил из-з-за син-н-дром-ма Турет-та. Учитель заставлял з-з-заучивать разные мелодии. Эт-та была моей люб-бимой.       — Третий этюд Шопена, — голос у Мии был непозволительно отстранённым. Словно она попала в какой-то параллельный мир. Хотелось как в детстве накрыть голову руками, плакать и кричать, что все не по-настоящему. Но она выросла, а монстром является не тень дерева за окном, а странноватый парень с глубокими карими глазами. — «Грусть».       — Вер-рно, — легко рассмеялся парень. Смех его подхватил ветер. Ни к месту пробежала мысль, что сейчас он снова казался задорным подростком с совершенно очаровательным голосом. — Ты увлек-каешься к-классической музыкой?       — Немного, под неё просто удобнее рисовать, — зачем-то развила тему Миа. В пору было бы бежать — далеко и без оглядки, но она продолжала стоять к Тоби вполоборота, подмечая разные детали его внешности.       Он был по-своему очаровательным. Светящиеся каким-то детским восторгом и непринуждённостью карие глаза; его едва заметные веснушки словно были нежными капельками акварели по холсту — такие же плавные, нежные и аккуратные; вокруг глаз сетка из тонких мимических морщинок, которые её бабушка в детстве называла морщинками смеха, и синеватые мешки; красивые завитки волос забавно торчали из-под капюшона.       — Т-ты торопишься?       — Да, — говорит на выдохе. — Не хочу потом о чем-либо жалеть.       — Тебе и не н-нужно вмешеваться, Миа, — девушка так некстати задумало том, что не помнит называла ли ему вообще свое имя. — Х-худи уже т-там, он поможет.       Верно. Брайан способен помочь Лие куда больше, чем она — до смерти напуганная девчонка с перцовым баллончиком в кармане. Но оставлять подругу в лапах помешанного убийцы тоже не выглядит как хороший вариант.       — Скоро твоя п-подруга будет Д-дома, — Тоби перестал на нее смотреть, впившись взглядом в темный коридор, создаваемый деревьями парка рядом с домом.       Миа на секунду почувствовала то забытое чувство из детства. Когда родители оставляли её дома одну в детстве на ночь, она, как и любой другой ребенок, становилась подозрительной и чрезвычайно напряженной. Вместо пушистых сосен за окном рисовались страшные крючковатые чудовища. Их вытянутые руки по-хозяйски тянусь к её окну. Когда ветви бились и царапали стекло — чудовища проверяли его хрупкость.       Но ей давно не пять. Все ночные монстры — сухие деревья с загребущими руками-ветками. Однако, Миа готова была клясться чем угодно — что-то сейчас непрерывно следило за этим диалогом, впечатывая в себя даже малейшие крупицы её первобытного ужаса. Стоило моргнуть, как долговязый тощий силуэт развеялся, а Тоби вновь вернул взгляд к ней.       — Н-не переживай, ты т-там тоже скоро появишься, — очаровательная улыбка не скрашивала смысла.       — О чем ты? — Миа в одну секунду совершенно перестала чувствовать. Шок, наверное? Ей хотелось верить, что он шутит. Когда вакуум отступил, эмоции обрушились с оглашающей мощью.       Тоби тоже переменился. Задор в глазах исчез.       — Есть вещи, на к-которые мы повлиять не в сил-лах. Это называется судьба.