Бал на ближайшую вечность

Германская Империя моргает пару раз, и его зрение наконец фокусируется на бальном зале. Что ж, такие виды были раздражающе привычны ему до войны. Да лишь одна проблема — он не знает, что здесь делает и где это «здесь». Немец не собирается стоять в ожидании непонятно чего и смело шагает в толпу стран. Многие из них ему знакомы и многие из них давно погибли. «Это просто сон…» — заключает вечный скептик Германия и ищет среди знакомых лиц собеседника. Какая удача! Он видит любимого младшего брата. Тоже погибшего. Пусть это все и нереально, но немцу больше всего на свете хочется поговорить с ним хотя бы так. — Австро-Венгрия? — Германская Империя осторожно касается его плеча. Австриец поворачивается к нему с необычно ласковой улыбкой. — Добрый вечер. Мы знакомы? — спрашивает он. Германии не нравится этот сон. — Почему вы расстроены? — Австро-Венгрия с тоской заглядывает ему в глаза и стирает слёзы с щёк немца. — Нужно веселиться, а не плакать. — австриец протягивает ему бокал вина, и Германская Империя делает глоток без раздумий. Ну вот, он снова пьёт. Немец обещал самому себе не топить горечь от гибели брата в терпком алкоголе, но яд для души и тела преследует его даже сейчас. Германия всхлипывает снова. — Да что ж с вами такое? — Австро-Венгрия с сочувствием гладит его по голове и предлагает ещё вина. Страны поблизости беспокоятся. Кажется, немец портит им застолье. — Австро-Венгрия, прости меня! Мне… Мне так жаль! — Германская Империя не сдерживается и крепко прижимает брата к себе, отчаянно рыдая. — Я не смог уберечь тебя… Я ведь обещал, что защищу тебя, а что в итоге? Ты погиб у меня на руках… — возможно, извинения перед братом, пусть и не на самом деле, облегчат ему душу. — Я после твоей смерти столько глупостей наде… Одну минуту. — Германия резко отстраняется от растерянного австрийца, и слезы на глазах мгновенно сохнут. Он помнит, что наделал глупостей, одной из которых была мысль о смерти. И немец готов поклясться, что вчерашним вечером нажал на спусковой крючок пистолета у своего виска. Что тогда?.. Это предсмертный бред? — Вижу, вы больше не плачете. Это правильно. Пойдёмте веселиться и танцевать. — Австро-Венгрия возвращает лёгкую улыбку и протягивает ему очередной бокал. Немец отпивает вино машинально, раздумывая о своей сме… А о чем он думал? Ах да, пистолет. Забыл, о чем размышлял только что, докатился. Германская Империя следует за братом все дальше в толпу стран. По какой-то причине ему уютно здесь: уходить совсем не хочется. И Австро-Венгрия рядом. Австро-Венгрия. Это имя отчего-то начинает звучать туманно, словно так зовут не его любимого брата, а какого-то обычного знакомого. Но они идут все дальше и дальше. Германия отстранённо наблюдает, как развеваются полы идеально белого плаща его брата. И почему-то на это смотреть совсем не хочется — поблизости ведь красиво танцуют вальс другие страны, имен который он, к сожалению, не помнит; повсюду слышится звон бокалов. Немец снова делает глоток вина. Хорошо. Спокойно. Они наконец выходят в небольшой кружок стран посреди толпы. Первым в глаза Германии бросается Российская Империя. Немец ожидает, что один вид русского зажжёт в его душе гнев, но ему абсолютно все равно. Российская Империя в своём бежевом пальто даже кажется красивым. Германия хотел бы пригласить его на танец. Все ведь танцуют? Россия не отказывает ему и ведёт себя так, словно видит его впервые в жизни. Черты лица русского плывут перед глазами, когда они кружатся в вальсе, и Австро-Вен… Австр… В общем, этот милый сердцу юноша в белом плаще рад за него. Австро-Венгрия, вот как его зовут! А как звали мужчину, с которым только что танцевал Германия? Да неважно. Нужно веселиться, а не задавать вопросы. Германия принимает из чьих-то рук бокал вина, и переводит весёлый взгляд на австрийца. Чему он радуется? Немец глубоко в душе злится на себя. Это ведь его погибший брат, почему он так спокоен и почему спокоен сам Германия? Но тревога утекает из разума, словно вода сквозь пальцы. И уже неважно, кого он потерял и кто этот юноша в белом. Нет, он не должен забывать! Перед ним ведь стоит его брат! Было бы истинным святотатством предать забвению его смерть. Стоп… О чьей гибели Германия только что думал? Воспоминания тают в его мутном разуме. Немец закусывает губу и приглашает брата на танец. Почему он назвал эту страну братом? Разве они братья? Да, они братья, Германии нужно собраться. Что с его памятью сегодня? Они танцуют, а ими любуется страна в бежевом пальто. Кто это? С кем танцует Германия прямо сейчас? «Да что со мной такое?!» — злится немец, но против воли его тело и душу обволакивает спокойствие и радость. Нужно веселиться, почему он портит радость себе и другим мыслями о чьей-то смерти и каком-то брате? Но это же его собственный брат! Что же такое происходит?! Германская Империя не хочет забывать Австро-Венгрию. Но к концу танца он становится для него лишь «юношей в белом», пусть и смутно знакомым. Да и какая разница, знает он эту страну или нет? Нужно веселиться и танцевать, чем немец и займётся. Его бокал с вином снова полон до краёв. Что ж, и Германия не устоял перед забвением. Он уже не проснётся от своего прекрасного сна.