Яркие краски любви...

«Я помню те твои слова… И та любовь смешалась с горем. Сглотнул. Смотрю в твои глаза… Неужто радуюся             я?

***

       Дребезг разбитой посуды был довольно тихим, на фоне наростающей ссоры двух парней. Один из них имел довольно длинные золотистые волосы, которые напоминали пшеницу. Они были заляпаны всевозможными цветами красок. На правом глазу красовалась фиолетовая клякса, которую при далёком расстоянии можно было принять как фингал, но это было не так. Сами глаза имели голубой оттенок, плавно переливающийся в серый. Но от недосыпа они были немного красными. Было видно, что сам паренёк недавно плакал.        Одет он был в далеко не жёлтый, а уже побляклый и заношеный свитер, на котором тоже были пятна всевозможных оттенков и размеров. На середине красовалась эмблема «Ch» — которая означала само имя художника.        На поясе можно было увидеть ядерно-зелёную сумку-бананку, в которой хранились довольно ценные вещи, как кисточки, тюбики как с краской, так и без, и, самое главное: перцовый баллончик. Шорты были немного темнее самой сумки. На ногах были разного размера носки, уже далеко не белые, но ещё и не черные. Его звали Чарли.        Батлеру было 20 лет. В однокомнатной он обитал раньше сам, вернее, сначала с бабушкой, а потом и с другом. Почему с бабушкой? Если вам так интересно (даже если и не интересно), то я расскажу.        Будущему художнику не было тогда и 3-х лет, как родители бросили его на пропитание пенсионерки. Та немного покряхтев, принялась за воспитание внука. Но четыре года назад ее не стало, и блондин остался сиротой. Для Чарли это была большая потеря, но он решил продолжить жизнь. К тому же, он уже заканчивал художественную. Постепенно, он отнекивался от этого горя, попутно заявив себя скандальной персоной.        Но, буквально через месяц, он познакомился с мафиози. Этот тип был одет в белый, пропитанный грязью, потом и ещё чем-то, костюм, на шее виднелась шёлковая алая ленточка.        Он имел ало-красные глаза, и черные, как смола, волосы. Среди них красовалась и одна белая прядь. Голову украшала миниатюрная шляпка.        На руках можно было заметить кожаные перчатки, того же цвета, что и волосы. Того же оттенка были и ботинки.        Обладатель столь дивной фамилии, как Де’Карли, имел возвраст в 26 лет. Сейчас парень кричал на Батлера, а тот лишь сидел на полу, как ненужная игрушка, которой поигрались да выбросили.        — ЧАРЛИ, МЕНЯ СНОВА ЧУТЬ НЕ СПОЙМАЛИ КОПЫ, А ТЫ РИСОВАЛ?! — Кричала мафия. — Я ДАЖЕ ЗВОНИЛ ТЕБЕ, А ТЫ ТРУБКУ НЕ БРАЛ!        — Ох, ну извините… У меня тоже есть свои дела и профессия! Я не могу сидеть сложа руки 24/7 и ожидать твоего звонка! — Не выдержав, прошипел блондин.        — Художника?! — Будто не зная столь очевидного факта, переспросил Риккардо. — Оу, и тебе это мешало открыть дверь?! — Беспомощно помахал руками мафия. — Может, ты забыл, как меня копы три года назад поймали?! Напоминаю: ИМЕННО ТЫ ПОДСТАВИЛ МЕНЯ! — Ответил сам на свой же вопрос красноглазый. В стену швырнули уже -надцатый стакан, так как Рикк пообещал сам себе, что Батлера бить не станет. Не смотря ни на что. Даже на свой гнев…        — НО МНЕ БЫЛО СЕМНАДЦАТЬ! — Опираясь на единственную отмазку, прокричал голубоглазый. — Мне действительно, жаль. Честно… — Последнее слово парень прошептал.        — Вот и мне жаль, что я взял тебя с собой! И вообще, знаешь что… — Не успел договорить мафия, как его перебили:        — Нет, это ты послушай! Ты думаешь только о себе, а о других, — Он махнул правой рукой, из-за чего стакан с водой полетел на пол, разбившись вдребезги, — зась! И вообще, знаешь что!.. — Копируя лучшего друга, иронично спросил художник. — Может… Может… Может я тебя люблю, а ты этого не замечаешь!        Оба замолчали, посмотрев друг другу в глаза. Но ненадолго, ведь Риккардо тут же вспылил:        — Ах… Ах ты меня любишь?! А может… Может и я тебя! Просто ты даже глаза не можешь нормально раскрыть! И вообще… — Он запнулся. Горло неистово болело из-за их ссоры, голова трещала, грозясь лопнуть в любой момент, — Если бы любил, то отвечал бы на звонки! Вот!        Снова повисла гробовая тишина. Она нещадно давила на уши, и только через минуту-две они осознали, что только что ляпнули.        М-да, не так они себе представляли тот момент, когда смогут признаться в своих чувствах. Нет, не так. Они вообще не представляли, что и как, а самое главное как (!) расскажут о своих чувствах.        Снова долгий взгляд. Серые глаза были полны слез и непонимания. А вот красные… В них таились разные эмоции. Даже я не смогу все описать. Но основные были непонимание, страх и… тепло?        — Р-Риккардо, т-ты… — Чарли перебили:        — Мне… Мне н-нужно прогуляться!.. — С этими словами, мафия выбежал за металлическую дверь, единственную в этом подъезде, нет, даже доме, разукрашенную в разные цвета, попутно нею грюкнув.        — Чарли медленно скотился по стенке, попутно сев на корточки. По щеке скатилась слеза. Потом вторая. Художник неслышно плакал.        — Р-риккардо, а… А я ведь т-тебя р-реально люб-блю… Не как друг-га… Как… парня… — Выдохнул Батлер.