Яркие краски любви...

       И вот, они зашли в кухню, Риккардо сразу умостился на стуле, который начал угрожающе шататься, от чего мафиози немного пожалел о том, что так резко уселся. Чарли же в это время начал набирать в кастрюлю водя, дабы поставить закипать на плите. Вскоре, он так и поступил.        В момент ожидания пока вода забулькает в, и без того поцарапанной и грязной посудине для варения, он уселся напротив бледнокожего, и начал пристально сверлить того взглядом, попутно задумавшись о чём-то своём. Риккардо не понимающе посмотрел на обладателя фамилии Батлер, и нарушил тишину:        — Ты, случайно, не заболел? — Получив недовольное матание головой и сверлящий душу взгляд, он продолжил. — Ну, просто ты такой молчаливый, ты же всегда болтаешь…        — Оу, ты за это… Я просто не знаю, что можно тебе рассказать…— Замялся блондин, но потом что-то резко вспомнил. — Риккардо! А ты знал что…        И у них завязался разговор. А вернее, Чарли без умолку тараторил, а Рикк вставлял некоторые реплики, пока художник набирался воздуха. Но им обоим и этого хватало. Ведь они так редко общались по душам, у всех ведь так много дел, это же просто ужас…        Но их идиллию прервало неприятное шипение со стороны плиты. Батлер вскочил, как ошпаренный, и понёсся к печке со словами «Вода убегает!». Старший лишь усмехнулся.        Ну вот, вода посолена, макароны брошены, колбаса кипит. Всё это приятно пахло, и парни уже не могли дождаться того момента, когда сядут и начнут трапезу. Минут через 15-20 всё было готово и накрыто. Мафия протянул руку к колбаске, но вдруг его остановил лёгкий шлепок по руке.        — Руки мыли?! — Смеясь, спросил Чарли.        — Гхх, нет… — Закатил глаза Риккардо. Они оба направились к раковине, попутно захватив полотенце.        Даже мыло было заляпано разноцветными пятнами. Хотя оно и имело светло-зелёный оттенок, но можно было и разглядеть синие, красные, голубые, жёлтые и остальные цвета, которые уже просто въелись в мыло. Средство от микробов приятно пахло яблоком. Намылив его и растерев по всей области рук, они аккуратно смыли пенку. Потом они сели за стол, и Батлер, словно хозяюшка, насыпал всем макароны, не забыв про колбасу.        — М, спафибо, очень фкуфно… — Ещё не дожевав, промямлил Де’Карли.        — Дожуй хоть! — Звонко рассмеялся блондин.        Прожевав и поблагодарив сероглазого, мафия начал собираться на миссию. Батлер смотрел на всё это, и потом, неожиданно даже для самого себя, выдал:        — Слуушай, а можно с тобой?        Риккардо даже застыл от удивления. Через минуту он медленно повернулся и посмотрел на художника. Он бы охотно сказал «да», но вот незадача — в последнее время он просто боялся не то, что бы за себя, а за Батлера. Он не знал, что с ним творится, но догадывался: он влюбился. Влюбился как семиклассница! Позор! Он же мафия, как он мог?! Он довольно часто об этом размышлял. Даже очень… Но он не хотел верить в то, что он влюбился, так ещё и в этого художника! Нет, не так… Психа!        Выйдя из своеобразного транса, и посмотрел в очи Батлера.        — Н-нет, это не обговаривается! — Крикнул Рикк. Он взял пистолет, и начал заполнять его пулями. На долгие и мучительные просьбы художника, он не реагировал.        — Ну пожаалуйста!        — Нет, нет, нет, и ещё раз нет! — Настаивал на своём мафия. Потом он выдал то, что даже от себя не ожидал услышать. — Чарли, это слишком опасно, а я не могу подвергать тебя опасности!        Оба замерли, начиная переваривать то, что сказал только что Риккардо. Первым очнулся разноцветный:        — Т-ты беспокоишься за меня?.. — Тихо спросил Батлер. Он слегка покраснел и улыбнулся краями губ. Ему было приятно, он давно догадывался, что не равнодушен к своему «соседу». Но он был уверен почти на все 100% — это не взаимно. Поэтому опирался на довольно таки типичный факт: «мы просто друзья…»        — Н-нет конечно! — Он покраснел. — Просто констатирую факт.        — Оу, ну ладно…        Риккардо положил пистолет в кобуру и покинул квартиру, попутно кинув, что он вернется к 11 ночи. Батлер остался сам-на-сам с холстом и своими мыслями. Рисовать особо не хотелось, хотелось подумать и помечтать… поэтому он шлёпнулся на диван, приобнял подушку и погрузился в свои мысли.