Дети - цветы жизни

      Следующим утром Михаэлис не хотел вставать рано. Дома было тихо. Не слышалось, как мать гремит посудой, что-то готовя. А, отец бурно ничего не рассказывал. Уехали. Мальчики остались одни.       Маленький соня спал, и обнимал Себастьяна, прижимаясь к нему немного пухлой щечкой. Михаэлис уже согрелся. Он как маленький прижался к младшему брату, не просыпаясь. Ему было тепло. Не было никаких дел. Можно было и не вставать.       Только через час юноша проснулся. Он не открывал глаза. Лень победила его: — Астре… — Что? — не открывая глаза, спросил синеволосый. — Мы будем вставать? — Нее…        Брюнет тихо усмехнулся. Прикрывая свои глаза, он обнимал малыша, как своего плюшевого мишку. Как и обещал, Себастьян не уходил никуда. Теперь он снова был свободным.       Астре не был против побыть плюшевой игрушкой для любимого брата. Ему это нравилось, ведь никто не заставлял его вставать. — Мама с папой, наверное, уже уехали, — тихо и сонно сказал мальчик. — Теперь мы с тобой одни, — этот сонный голос был такой детский и приятный. — Это же ненадолго. Ты оглянуться не успеешь, — ответил малыш. — Ты прав, но за это время мы можем устраивать ночные прогулки. А ещё, на кухне, в верхних шкафчиках мама прячет конфеты, — подразнил его Себастьян. — Уж, я то знаю, как ты любишь сладкое. — Даже сладким тебе не заставить меня подняться с кровати, — хихикнул голубоглазый. — Неужели, не веришь? — улыбчиво спросил брюнет. Он выбрался из объятий и сел на колени. Астре по-прежнему отдыхал в кроватке. Себастьян взглянул на одеяло. Взяв один краешек в кулачки он начал стягивать с мальчишки. — Не будь таким вредным, Себастьян! — протянул коротышка, натягивая одеяло на свое бледное личико. — А ты соня, — Упрямился юноша. Он тоже ребёнок, который хочет поиграть. Упрямый ребёнок. Себастьян упрямо стягивал одеяло с Астре. Хватка малыша была крепкой. — Посмотри в окно, какое прекрасное утро.        Брюнет старательно стягивал одеяло, пока с ним же не упал с кровати. Одеяло накрыло его с головой, а до ушей Астре только дошёл грохот.       Только грохот заставил синеволосого мальчика подняться и взглянуть на старшего братика, лежащего на полу с головой в одеяле: — А ты не ушибся?       Астре встал на ноги, и стянув с Михаэлиса одеяло, помог ему подняться.       Вместо недовольства или слёз, мальчик засмеялся: — Вот ты и встал. А ты говорил тебя не поднимешься.