Дети - цветы жизни

      Подходя ближе к брату, Астре заглянул через его плечо.       Пробежав глазами по первым строчкам, мальчику не понравился выбор брата.       Отрываясь от книги, Себастьян вздрогнул, когда увидел младшего: — А, это ты. Наверное, увидел, чем я тут занимаюсь? Обычной ерундой, — брюнет закрыл книгу и положил ее на окно.— Тут всё такое пыльное. — Если пыльное, то пойдем обратно, — Астре пихал его к выходу. В этом особняке было неуютно. Чёрт знает кто тут жил.Может быть, какие-нибудь людоеды или убийцы. А может быть, они вообще найдут тут то, что им вообще не нужно видеть. Младший попытался выкинуть эти мысли. — Ладно, ладно. Только не толкайся. Вижу я, как ты хочешь уйти из этого места, — Себастьян ещё раз кинул взгляд на книгу. Она была чем-то интересной, но мальчик не осмелился взять ее себе.       Это было не первое заброшенное место, куда ходил черноволосый.

***

      Они вышли из того дома. Свежий воздух сразу же дал о себе знать. Астре мог вздохнуть полной грудью. Малыш сам не знал, почему его так напугал этот дом. Он хотел побыстрее отсюда уйти.       Подхватив брата за руку, тот повел его в сторону их дома. Себастьян не стал с ним спорить, хотя домой сильно не хотелось: — Я обещал тебе кое-что показать. Ты не устал? — Устал, идем.       То, что он хотел показать Астре — обычное рисование. Но юноша хотел забыть его.       Вернувшись домой, мальчики поднялись на второй этаж. Пройдя мимо родительской и своей комнаты, они остановились около лестницы: — Ты не бывал в той комнате, верно? — Себастьян встал за спину синеволосого. Он положил руки ему на талию и помог забраться. После залез сам.       Астре увидел маленькую кладовую. Комната была украшена разными узорами от красок, на маленьких тумбах лежали эскизы, наброски. Тут хранилось забытое занятие Михаэлиса.       Глаза малыша загорелись искорками любопытства. Эта комната была такой волшебной! — Я бросил это занятие, — произнес Себастьян, взяв один из набросков. — Не то, что оно мне не нравится. Просто не хватало на него времени. Теперь у меня появился тот, кому нужно это время, а это пустышка. Я понял, что это не для меня, но твой комплимент вызвал у меня улыбку. Спасибо. — Что ты! Это не пустая трата времени! Ты можешь стать великим художником! У тебя хорошо получается! — мальчишка восхищенно разглядывал комнату. Она вызывала только восторг и гордость за своего старшего брата. — Нравится ли оно мне? Не могу сказать, — добавил брюнет, улыбаясь. — Но спасибо. Тут еще есть пустое место на стенах и несколько пустых листов бумаги. Хочешь, мы нарисуем что-нибудь вместе? Сегодня у тебя получилась красивая бабочка.       Михаэлис встал на цыпочки, и потянулся к верхним полкам. До красок он не доставал, поэтому пришлось взять табурет. С помощью него черноволосый достал их и несколько кисточек разной толщины: — Подержи, — в руках все не уместишь, поэтому тот отдал младшему.       Взяв все в свои тоненькие ручки, Астре рассматривал их. — Мы можем нарисовать всё, что придет тебе в голову, — Себастьян слез с табуретки, держа еще несколько баночек с краской. — Не стесняйся брать краски и рисовать.       Астре ещё плохо рисовал.       Взяв в руки кисточку, он попытался нарисовать похожую бабочку, которую рисовал на снегу вместе с братиком. Поучилась немного не та, но Астре гордился даже таким творением.       Михаэлис рисовал не спеша. Как на том тонком льду.Он рисовал какие-то узоры, вглядываясь в них, сужая свой взгляд. Краем глаза Себастьян заметил рисунок младшего брата: — Молодец, Астре. Твой рисунок красивый.       На минуту юноша подумал, что рисовать кисточками — это обычное дело. Положив их в сторону, брюнет мокнул большой палец в синюю краску: — Обычно, такие бабочки летают в небе, — он аккуратно, но не боясь, что испачкался, начал водить по деревянной поверхности, помогая младшему, создавая фон.       Обратив на это внимание, мальчик поступил также, как старший. Только вместо одного пальца, он мокнул в краску целую ладонь, а потом оставил отпечаток своей маленькой ладошки на пустом участке. — А ты тот ещё хитрец, — усмехнулся Михалис. Он мокнул свою ладонь, и около отпечатка Астре появился его. — Думаю, тебе любой художник позавидует.