Дети - цветы жизни

      Поставив на тумбу пару свечей, Себастьян поднял Астре на руки и посадил на подоконник: — Вот. Сиди и наслаждайся видом. А я скоро.       Младший кивнул брату, и перевел свой взгляд на красивый вид.       Себастьян вышел из спальни. Спускаясь на кухню, мальчик подошёл к тумбочкам и потянулся за кружками. Пока вода кипятилась, юноша обратил своё внимание на мешочек, который отдал ему Гробовщик. Кроме денег там лежало ещё что-то. Сложенный лист бумаги. Доставая его, он развернул. Гробовщик решил выразиться всё на бумаге. Почерк был его:

Прости, Себастьян. Я не мог по другому. Сегодня я видел улыбку на твоём лице и мне не хотелось открывать тебе такой секрет. Ваши родители погибли, когда возвращались домой. Деньги передал незнакомец. Их хватит не только на подарок. Приношу своё сожаление.

      Губы юноши задрожали, а сам он побледнел. По щекам потекли слёзы: — Почему? Почему он сразу не сказал?! Мама…папа… — сжимая письмо в своих руках, Себастьян опустился на пол. Ноги не держали от бессилия. В голове возникла мысль; Астре не должен знать, что родители погибли. По крайней мере, сегодня не должен. Поднявшись, брюнет заварил горячий чай. Его глаза были красными от слёз, но он старательно пытался привести себя в порядок. Он должен только улыбаться.

***

      Вернувшись в комнату, мальчик мягко улыбнулся брату: — Как и обещал.       Замечая красные, опухшие глаза, у мальчика не было доверия к улыбке брюнета.Она не давала покоя: — Себастьян, что случилось? — Астре волновался за своего братика. Откуда эти слёзы? Что его так обидело? — С чего ты взял? Всё хорошо, — Себастьян не умел врать, но сейчас он пытался всё скрыть. Залезая на подоконник напротив Астре, мальчик подвинул ему ближе чай.       Взяв в маленькие руки чашку, тот дул на него. Чай был ещё горячим: — По тебе не видно…почему ты плакал? Что произошло? Что тебя так расстроило? — Астре заваливал брата вопросами, но малыш просто хотел помочь. — Я не плакал, — недовольно буркнул тот. Хотя, внутри сейчас вырывался новый поток слёз. — Просто, в глаз… глаза что-то попало. Не задавай глупых вопросов, — Себастьян не взял чашку в руки. Они начнут дрожать и тогда Астре не отстанет. Он и сейчас может не отступить. — Я же вижу. Почему ты не хочешь ничего рассказывать? Я ведь смогу помочь чем-нибудь, — малый отхлебнул немного чая, он боялся за своего братика.        Михаэлис отрицательно покачал головой: — Всё в порядке. Я же тебе никогда не вру. Пей спокойно чай и любуйся звёздами. Смотри, какие они красивые, — карие глаза посмотрели на ночной вид. Брюнету хотелось молчать. Из-за разговоров к горлу подступал ком, а мокрые глаза блестели. — Не правда. Я же вижу, — Астре поставил чашку и подвинулся ближе к брюнету. Дотрагиваясь до его лица, он стёр солёные слёзы. — Я просто устал, — юноша быстро слез с подоконника и подошёл к кровати. Упрямо молчал. А вопросы и речь Астре только и выпытывают эту правду. — Завтра всё пройдёт. Почему ты так волнуешься? — Мне интересно, почему мой братик плачет, — ребенок слез следом. Он помнил, как брат успокаивал его, поэтому решил повторить. Подошел и тепло обнял его. — Расскажи, что случилось. — Астре…не …не надо, — хрупкое тело снова задрожало. Он уткнулся в рубашку мальчика. Не привычно было видеть вместо улыбки эти слёзы. — Я…я не могу сказать. Не хочу. Не скажу. — Ну ты чего? Не плачь, пожалуйста, — тот потянулся к голове Михаэлиса, погладив его. — Я всё пойму, честно. — Мама и папа…они не вернутся. Никогда. Мы остались одни. Я же говорил, что этого не нужно тебе знать! — Себастьян сжал в кулаки чужую одежду. День был испорчен. — — Если бы они не поехали, то всё было бы хорошо. Твоё желание идёт ко дну. — Как не вернутся? — голубые глаза заблестели и по щекам потекли горячие, детские слёзы. Теперь Астре было глубоко плевать на своё желание. Он хотел, чтобы родители были живы.       Тихо всхлипнув, синеволосый уткнулся носом в грудь старшего. Нет, ему нельзя плакать.       Себастьян гладил его по спине, глядя в окно. Глаза уже щипало: — Не плачь. Я тебя не брошу. Все будет хорошо. Я обещаю, Астре, — он поцеловал маленького в макушку. — Это неправильно! — ребенок пытался успокоить свою истерику. Он уже был взрослый для слёз и капризов, но ничего не получалось. — Это шутка…да, шутка?! Шутка?! — Сам бы хотел, чтобы это оказалось шуткой. Гробовщик передал мне письмо. С этим не шутят, — брюнет говорил холодно. Его сердце билось в быстром темпе. Он прижимал к себе брата. — Уже поздно. Тебе пора отдыхать. — Но…но…хорошо, — ответил ему маленький мальчик.       Себастьян неохотно отпустил его и отошёл. Астре нужно было переодеть. Взяв в руки ночную рубашку, мальчик переодел его. Уложив малыша на подушку, он переоделся сам и лёг рядом, прижимая братика к себе: — Не волнуйся. Я рядом и буду заботиться также, как это делали мама с папой. — Ты правда меня никогда не бросишь? — шмыгал голубоглазый. — Правда, медвежонок. Ты единственный, кто у меня остался в этой жизни, — брюнет поглаживал малыша по волосам. Он не хочет больше ходить к Гробовщику. Зеленоглазый скрывал от него то, что юноша должен был знать один день назад. Себастьян прикрыл глаза. — Тебе нужно отдохнуть, Астре. — Да, конечно. Спокойной ночи, — прошептал младший. — Спокойной ночи, — прошептал в ответ старший. Отдохнув эту ночь, не хочется вставать утром, зная, что теперь будет сложнее.