Deus Ex: Everchanging Backgrounds

      - Инициирую исполнение задачи, Странгел, - неосознанно упершись хирургически совершенными руками в панель управления, обратился к голограмме абсолютно лысый старик.       - Меня зовут ScA 2.22, академик, - застенчиво поправила его трехмерная модель юной девушки. - Прежде чем я блокирую доступ мисс Кассан...       - Что еще? - раздраженно бросил ученый, надевая лабораторный костюм.       - Академик, Ваш план основан на личностном факторе. Шанс успешного исполнения плана неисчислим, - заполняет личный кабинет сбивчивое и неразборчивое бормотание.       - Именно на это и рассчитываю, Странгел. Именно на это, - ухмылка рассекла еще одной морщиной нижнюю половину его лица. Верхняя, исполненная в металле, лишь мигнула объективом встроенного левого микроскопа.       - Меня зовут SсA 2.22, академик, - обиженно протянула голограмма. И тихо добавила в закрывшуюся дверь, прежде чем подернуться рябью и исчезнуть: - Удачи тебе... Создатель.       Мгновение спустя в личном кабинете академика погас весь свет, кроме индикаторов панели управления, световыми росчерками проносящихся по ее полотну, отмечая работу автономного научного помощника SсA 2.22 "Странгел".

***

      - Астрамора, поговори со мной, - мысленно шепчет академик, стиснув зубы до слабого визга "болгарки" и механически шагая в направлении серверной обеспечения.       - У тебя пульс 142, ты элементарно не пройдешь тест на работоспособность, - раздался знакомый деловитый голос ASS 1.35, расслабляя желваки на щеках ученого. - Я запущу встречный электрический импульс. Снижу частоту биения сердца.       - И выключишь меня начисто со своим радикализмом, - проворчал старик под нос.       - Зачем? Ты ведь уже и сам... успокоился, - подпустив картавости и озорства в голос, прошептал на краю сознания вспомогательный искусственный секретарь и с ненужным механическим щелчком отключился. Академик улыбнулся и твердым шагом проследовал к дверям сектора внутреннего доступа.       После привычного "встаньте прямо и не двигайтесь, сэр" и обволакивающего все тело тумана из микроботов-тестировщиков последовало бодрое "идентификация личности прошла успешно. Тестирование рабочего состояния прошло успешно. Доступ разрешен". "Если бы здесь были не эти тройные бронебойные двери", с усмешкой подумал старик, входя в помещение, "а хоть один живой охранник, я бы отсюда живым не выбрался". Лишь поднявшись к центральной панели управления, он осознал, что по пути прошел через персонализацию ИИ, контролирующего миллиарды живых людей.       - Время для планового тестирования не подошло, и Адам не предупреждал о Вашем прибытии. Вы что-то хотели, академик?       - Да, Элиза, - повернулся к бессменной телеведущей академик, как бы невзначай опираясь руками позади себя на сенсорный экран. - Я бы хотел, чтобы мы развивали наши тела и души в гармонии и сочетании. Я бы хотел, чтобы вертикаль власти поддерживалась не стальными руками сотрудников GDP на фундаменте всех этих жертв. Я бы хотел, чтобы на Панхее Адам принял правильное решение. Я бы хотел знать, куда пропали мои напарники по проекту. Но больше всего, - ученый мечтательно блеснул регистрирующими вспышками на невозмутимый аватар Кассан, - я бы хотел, чтобы мне снова было 17, а не 67.       - Мне жаль, академик, но все это не в моей власти, - холодно отозвалась Элиза. "Подготовка временного брандмауэра завершена, Создатель". "Если ты готов, то не трать время впустую". Перемещая вслепую в корневой каталог системы электроснабжения здания исполняемый файл, старик по-мальчишески улыбнулся никелированными зубами:       - Зато в моей, Элиза.       Свет в серверной мигнул несколько раз вместе с изображением Элизы, а потом погас вовсе. Старик лихорадочно метнулся к пульту управления двери, на ходу сплетая и расщепляя пальцы обеих рук, и вонзил две циркулярные пилы в пульт управления дверьми. Одновременно с этим взвыла тревожная сирена. Академик рванулся к выходу, используя максимум потенциала своего нитинолового позвоночника и ног, стремясь проскочить пространство тестировочного сектора до того, как... Микроботы широким потоком выплеснулись из пола, потолка и стен тестировочной камеры, устремляясь к нарушителю.       На ходу трансформируя руки в дефибрилляторы, академик выпустил из рукавов вперед облака отработанного фтора и, закрыв затворы глаз, перевел максимум напряжения на раскинутые руки.       Дуговой разряд ослепительной яркости с жутким грохотом пронесся по ионизированному газу впереди бегущего академика, расплавляя в мельчайшие металлические капли микроботов. Ученый бежал, упрямо зажмурившись и раскинув перед собой купол смертоносного искрящего света, выпятив вперед, как таран, багровеющую и пузырящуюся от жара электродуги челюсть.       Энергия аккумулятора вышла одновременно со стариком, вылетевшим в коридор и вломившегося плечом в цельнолитую стену. За спиной послышался гул воздушной подушки робота-охранника, побуждая ученого рвануть к рубке управления проектом, невзирая на грозящую отключиться систему жизнеобеспечения. Коридор, коридор, слетающая с петель дверь, еще один коридор. Вверх по чертовому серпантину. Быстрее, еще быстрее!       - Астра... - хрипит старик, и управление механическим эндоскелетом переходит к автоматике. Академик длинными прыжками бежит вверх по лестнице, помогая правой рукой рывком за перила и отталкиваясь левой от стен.       Робот-охранник открывает снизу пулеметный огонь, направленный в лестничный пролет, кроша пластиковые ступени десятком метров ниже, и ASS 1.35 выжимает из пневматических мышц максимум, взрывая внутренние запасы активных металлов на каждом рывке. Едва вписавшись в поворот и оставив на конце перил содранный кусок лабораторного костюма, корпус ученого с безвольно мотающейся головой выскакивает на тонкий мостик между управляющей рубкой и корпусом здания. Прыжками перемещаясь по сотрясающемуся мостку, тело подбегает к бронированной двери рубки и резко останавливается перед устаревшим идентификатором.       "У нас много дел. Очнись сейчас же".       Лицевые мышцы непроизвольно сокращаются под действием тока, а скальпели на указательных пальцах рассекают кожу на щеках в нескольких местах. Щелчок сомкнувшихся зубов обозначает приход академика в сознание.       - Безошибочно правильное прошлое - ключ к безоблачно светлому будущему, - скрипит академик, набирая что-то на выдвижной панели, и сплевывает тягучую от адреналина слюну на идентификатор.       - Результат анализа ДНК подтвержден. Аудиальный пароль подтвержден. Текстовый пароль подтвержден. Доступ разрешен, - радушно распинается древняя электроника под нарастающий гул робота-охранника. Старик резво вскакивает в полуоткрытую дверь и щелкает по панели доступа, захлопывая сантиметровую броню за собой.       - Проект "Back", запрос на открытие временного туннеля! - шипят ссохшиеся гидрогелевые голосовые связки ученого.       - Здравствуйте, Создатель. Запрос принят, - в тон отвечает раздраженный голос Хью Дэрроу. - Задайте времен...       Шипение плавящегося металла разрывает фразу напополам, и академику удается уловить только:       - ...рдинаты.       А затем башня управления проектом начинает крениться.       - Июньдвадцатьдвенадцать, - в одно слово шепчет, крича, старик, наполовину заглушенный скрипом рушащихся металлоконструкций, и в стенку камеры управления что-то с оглушительным грохотом врезается, ускоряя ее падение. Хью Дэрроу, как ни в чем не бывало, толкает какую-то тираду, мир переворачивается с ног на голову, ASS 1.35 заставляет бьющееся о панель управления тело сгруппироваться. От удара о пол академика подбрасывает прямо к промятой стене камеры управления, и он хватается всеми конечностями за металлические швы на ней. Секундой позже броня в этом месте срывается металлическими клешнями, и академик видит только одно - женское киборгизированное лицо, уставившееся на него фотоэлементами.       Без единой мысли академик выпрыгивает на рвущем пневматические мышцы усилии из рубки и вонзает сборник хирургических инструментов на месте правой руки в это лицо, а затем, замедляясь с каждым шагом, бежит к гигантскому провалу в земле под жуткий механический крик охранника. Времени прощаться нет - старик сдирает со своей головы, едва не падая от боли, все механические надстройки. Хирургический имплант, ASS 1.35, внешняя память падают на броню рубки, превращая великого ученого в закованный в смешные железки сгусток плотской боли. Другой рукой академик нашлепывает на затылок панель, световой индикатор на которой становится зеленым вместо красного.       За спиной щелкает барабан револьвера, и правая рука улетает в сторону от провала, искореженная и вырванная из торса с мясом. Старик, взвыв от боли, делает кривой прыжок, и следующие две пули вонзаются прямо ему в бок.       Кажется, что время сгустилось, подобно нейропозину в капсуле отдыха. Старик с удивлением смотрит, как раскрываются его ребра, выскакивают смешно, как паяцы на тонких ниточках, привязанные органы и, отрываясь от него, отправляются в полет, а вслед за ними - странно разлетевшаяся по деталям в суставе левая рука. Боли больше нет, нет страдания и ужаса, нет терзающего долга, нет ничего, кроме застывшего во времени жуткого интереса.       А затем старик - весь, кроме правой руки - падает в бездну, полную разноцветной искрящейся паутины, и соединяются обратно нити органов, вонзаясь, как ножи, ему в живот, впрыгивает обратно в грудь синтетическое сердце, срастаются раскрошенные кости. А потом исчезает на залитых кровью глазах у киборга, которая с яростным криком спрыгивает следом за ним, стреляя из револьвера. * * *       Академик летит среди всех звезд, что когда-либо освещали его жизнь, его тело горит и плавится под жаром тысяч солнц, что он успел увидеть, выплевывая старость, усталость и боль из его конечностей, расшвыривая в стороны ненужный более металл. Улыбки мертвых служат контрольными точками на его пути, а мысли, передуманные за всю жизнь, оставляют за падающим телом курсив воспоминаний.       Падение длиною в жизнь заканчивается на полу какого-то индустриального комплекса, с которого, дрожа, поднимается 17-летний однорукий подросток, вокруг которого осыпаются куски горной породы и очищенной металлической руды. Единственное, что остается в нем неизменным - это мерно мигающая зеленым пластина, впившаяся дюжиной игл в затылок.       Отойдя на несколько шагов от места своего крушения, он большими глазами осматривает остановленные конвейеры сборочного цеха вокруг себя. Одними губами шепчет по привычке:       - Где я, Астра? - и неожиданно морщится от боли. Зажмурившись, стиснув зубы с обычным, костяным, человеческим скрипом, скорчившись и обхватив себя левой рукой, академик шепчет имена своих помощниц. Тех, чей интеллект никогда не был полностью искусственным.       С грохотом, отвлекая его, за ним приземляется женщина-киборг. Подросток инстинктивно отпрыгивает в сторону, делает несколько шагов и разворачивается, удивляясь, что все еще жив. Женщина стоит, рассматривая с испуганной улыбкой свои металлические руки. Затем она смотрит на помолодевшего академика и спрашивает на немецком с нарастающей детской истерикой:       - Господин, почему у тебя нет руки? И где мама и папа? Почему я не дома? Я же только что спала! Подросток осторожно приближается и отвечает:       - Как тебя зовут, девочка? Где твой дом?       - Бремен, Штромер-штрассе, 4, - покладисто отвечает бронированный киборг и наивно взирает бесчувственными фотоэлементами на первопроходца. - Меня зовут Мари, герр...       - Герр Хоффнунг. Очень приятно, Мари. Я отведу тебя к маме и папе, - торопливо отвечает подросток. - А сейчас будь хорошей девочкой и повернись ко мне спиной.       - Вы такой добрый, герр Хоффнунг! Вы и вправду надежда! - тараторит механическим голосом киборг, повернувшись к ученому спиной. Вдруг она хмурится и спрашивает: - Герр Хоффнунг, мы ведь куда-то пойдем, правда? Разве мне не нужно взять Вас за руку?       - Нет, Мари, - сморгнув, отвечает подросток, упираясь киборгу ногой в спину. - Не нужно.       - Герр Хоффнунг, все хорошо?..       - Еще нет, но будет. Прости меня, Мари.       И вырывает, зацепив найденным рядом гаечным ключом, провода системы жизнеобеспечения из шеи киборга.