Deus Ex: Everchanging Backgrounds

      - ...и подполковник Майер с неустановленными целями последовала за телом подозреваемого внутрь, продолжая вести огонь. После этого на территории запретной зоны комплекса произошло быстрое распространение электромагнитного импульса, а затем взрывной волны. Корпуса капитана Рихтера, старшего лейтенанта Вольфа и старшего лейтенанта Шварца, следовавших за подполковником на близком расстоянии, были серьезно повреждены, сэр.       - Вы оказали им первую помощь, лейтенант? Провели поиски пропавших?       - Никак нет, сэр. В соответствии с уставом я не имею право проникать на территорию запретной зоны без прямого приказа со стороны командира отряда. Я обратился в штаб и запросил бригаду медицинских ботов, доложив о ситуации, после чего продолжил наблюдение за местностью со своей позиции.       - Вы получили минимальные повреждения, насколько я вижу. Что с остальными членами отряда?       - Капитан Рихтер получил повреждения витальной составной, несовместимые с несением службы. Старший лейтенант Вольф и старший лейтенант Шварц вывезены из запретной зоны медицинскими ботами с серьезными повреждениями системы жизнеобеспечения. Об их настоящем положении мне ничего не известно.       - Лейтенант, Вы также говорили о "теле подозреваемого". Вы уверены, что он погиб? - практически бесстрастным тоном вопрошает Дженсен.       - Так точно, сэр. Перед проникновением в объект подозреваемый получил один снайперский и два разрывных, все калибра .50, в область небронированного корпуса. Он отправился внутрь по кускам, сэр.       - Капитан Нойманн, - подчеркнув звание, с нажимом произносит Дженсен, - любая информация об инциденте, произошедшем сегодня в стенах комплекса, включая сам факт его происшествия, с настоящего момента засекречена. Вы переходите под командование подполковника Митчелла. Он и капитан Росс, ваш сопровождающий, ждут вас за дверью. Это все.       - Так точно, сэр, - дверь закрылась за свежепроизведенным капитаном.       - Митчелл?       - Да, сэр.       - Проводите капитана Нойманна в изолятор, там пусть ожидает дальнейших распоряжений. Контакт с пострадавшими строго запрещен. Росс и Вы должны остаться при нем и воспрепятствовать любым попыткам не последовать приказу. Поднадзорный должен любой ценой остаться в живых. О любых инцидентах сообщать мне.       - Так точно, сэр.       Дженсен отключил переговорное устройство. Вопреки тенденциям, он никогда не использовал неавтономные головные импланты - со времен Кризиса Дэрроу*. Даже теперь, когда GDP контролировала все официальные поставки имплантов. Со времен смерти Притчарда доверять кому-либо в плане проверки нового оборудования стало невозможно, а тщательный контроль всех технологических этапов производства не гарантировал ничего.       На секунду откинувшись на спинку кресла, Дженсен смеживает веки и на ощупь открывает ящик стола. Барабаня пальцами левой руки по столешнице, он пытается понять, все ли он учел.       Центральный зал комплекса вместе с тоннелем оцеплен механической охраной. О попытках проникнуть внутрь либо наружу ему мгновенно станет известно.       Единственный способный давать показания очевидец опрошен и изолирован.       Территория комплекса оцеплена изнутри. Никто не выйдет. Семьям работников было сообщено, что их родные согласились на внеплановую круглосуточную работу, которая будет вознаграждена премией в конце квартала. Никто не войдет.       Во всех зданиях сейчас ведется осмотр всех до единого помещений с целью выявить нарушителя, хотя подозреваемых, на самом деле, четыре человека. Из них один пытается не допустить паники в собственном научном комплексе, второй является компьютерной программой, третий постепенно умирает от старости в комфортабельной резиденции-психбольнице, а четвертый...       Четвертый отсутствует на рабочем месте.       Механическая рука Дженсена сжимается на искомом горлышке Greenore, подсыпая смертоносных стеклянных специй в ленстерский "вересковый мед". Из ящика со злобой выдергивается початый Wild Turkey. Горлышко чуть слышно звякает о край стакана, резонируя со звенящим энтузиазмом голосом:       - Да, герр Дженсен! Слушаю Вас!       - Юрген, каково состояние проекта "Back"? - морщась, вопрошает дверь своего кабинета властитель GDP.       - До сегодняшнего дня готовность к работе составляла девяносто два процента, герр, - сбивчиво отвечает заместитель главного конструктора. - В настоящий момент связь с рубкой управления и темпоральным тоннелем потеряна. Их состояние неизвестно.       - Юрген Адлер, Вы немедленно берете всех нужных для диагностики состояния проекта сотрудников и отправляетесь в центральный зал комплекса, - официальным тоном оповещает Дженсен. - Из-за тестирования новой механической системы охраны установка была серьезно повреждена и нуждается в срочном возвращении к исходному состоянию. Руководитель вашей группы, к нашему общему сожалению, погиб, попытавшись проникнуть в нерабочем состоянии в рубку управления проектом.       Собеседник потрясенно умолк.       - Главный конструктор Адлер? Вы слышите меня? - эта реплика вывела ученого из оцепенения, и тот, запинаясь, ответил:       - Да, герр Дженсен. Сейчас соберу команду. Результаты диагностики будут сегодня.       - Спасибо, Юрген. Мужайтесь, - по-отечески заботливо улыбнулся зеркальному потолку Дженсен.       - Благодарю, герр Дженсен, - отключился Адлер.       Есть только один способ выяснить точно, погиб этот четвертый или нет. Найти его тело. А оно сейчас на дне бездонного тоннеля, где-то внутри спирали времени. И до тех пор, пока оно не будет найдено, призрак бунтаря будет разрушать и без того неважный стариковский сон Адама.       "Ghosts and spirits show me a path"**, - криво усмехается властитель всех высоких технологий мира, отпивая глоток золотистого бурбона.

***

      - Фред, очнись! Очнись сейчас же! Медики только что ушли! - голос пробивается сквозь плотную завесу боли и вкручивается в самый мозг.       Подняв то жалкое, обожженное электрическим разрядом и полуоторванное взрывной волной, что осталось от век, старший лейтенант Манфред Вольф открывает глаза. Один расфокусирован и косит из-за смещения линзы, у другого побита половина светочувствительных элементов, но черты однополчанина детектировать все же удается.       - Где мы? - хрипит Манфред по внутренней голосовой связи, потому что алгинатполиакриламидные*** легкие, высушенные до предела, не способны вдохнуть и четверть литра воздуха, а их со Шварцем разделяют 6 коек.       - Мы в госпитале, Фред. Как я понял по разговорам медиков, нас серьезно покорежило ударной волной и магнитными полями, и будь я проклят, если эта рухнувшая махина не взорвалась от пальбы, которую мы сами, черт побери, там открыли! - разражается ругательствами Шварц, напрочь игнорируя отсутствие у себя правой ноги.       Манфред почти слышит скрип металла лицевой брони по стеклу увеличительных линз, когда пытается по старой привычке нахмуриться. Даже звук собственного голоса в голове кажется изуверством, а попытка думать связно - изощренным мазохизмом. Что-то он упускает, отгороженный заслоном жуткой головной боли.       - Где... Где Старушка и Цербер, Клаус? Их не задело взрывом? - мучительно подбирая слова, спрашивает Манфред.       - Старушка прыгнула прямо в ту гудящую дыру, вслед за тем ублюдком. Что было дальше - ни в зуб ногой, очухался уже тут. Надо думать, отчет строчит уже. А Феликс... - к удивлению Манфреда, Клаус, отводя глаза, называет Цербера по имени. Глубоко вздохнув, он продолжает: - Фред, он тут. Оглянись.       Капитан Феликс Рихтер стоит у стены по стойке "смирно" или базовой позиции №1 корпуса армейского образца. Вопреки привычке, глаза его не подозрительно прищурены, а широко раскрыты. Он будто удивлен тому, что не может найти на рассматриваемом им полу ни единой трещинки или пылинки, или длине нити слюны, тянущейся и тянущейся у него из приоткрытого рта. С расслабленными чертами лица, уронив голову на плечо, он удивительно напоминает Манфреду сына - младенца, радостно пускающего пузыри при виде отца.       - Чертовы медботы просто принесли и поставили его здесь, - потерянно говорит Шварц, глядя на уставившегося в одну точку Манфреда. - Врачи сказали, что ему... Придется сдать боевой корпус. Заменят на что-нибудь более "рекреационное", что ли. Может быть, ему что-нибудь поможет, Фред? Как думаешь?       Старший лейтенант Вольф смотрит Клаусу прямо в глаза, и проблеск надежды слетает с его полумеханического лица.       - Я сам ему помогу.       Не обращая внимания на затихающие увещевания Клауса, Манфред, скрежеща покореженными конечностями, прорывается сквозь фейерверки боли, взрывающиеся в мозгу, в вертикальное положение. Встать одновременно невероятно просто - все необходимые дня этого пневмомышцы в порядке - и жутко тяжело. По пути к безучастно глядящему на его заплетающиеся ноги командиру Фред снова учится ходить.       Он подходит и смотрит Феликсу прямо в глаза - вернее, в закатившиеся белки.       - Сержанты Вольф, Шварц. Шаг вперед из строя. За мной.       Завистливые или сочувствующие взгляды однополчан провожают рекрутов Цербера. Манфред на седьмом небе от счастья - пусть и один из самых строгих командиров, но его все же рекрутировали в спецподразделение! Он незаметно перемигивается с Клаусом, своим давним товарищем. И вдруг их радость прерывает отрывистый, резкий голос Цербера:       - Вольф, Шварц. У меня есть для вас... Приказ. Против устава. То есть... Личная просьба.       Манфред, глядя такими же пустыми глазами на командира, переворачивает его голову с плеча на грудь. Теперь она свешивается точно на броневую пластину. Затем он переставляет его корпус, напрягая все мышцы, подальше от стены. Тот не сопротивляется - только безвольно качается голова, кажущаяся такой маленькой без защитного шлема. Как у малыша - он еще не умеет держать головку. Совсем как у малыша.       Фред от шока останавливается на пару секунд и спешно догоняет продолжающего маршировать командира. Клаус подхалимствует, хотя на его лице тоже выражение практически шока. Личная просьба? У лейтенанта Рихтера? Против устава?       - Да, герр Рихтер. Так точно, сэр. Выполним, сэр.       Встав сзади и двумя руками взяв за плечи командира, старший лейтенант Вольф не видит, как сверлит взором его спину товарищ и брат по оружию. Прося не медлить.       Трое проходят в молчании еще несколько десятков шагов, а потом Цербер, не поворачивая головы, ровным голосом говорит:       - В бою, сержант, случаются разные ситуации. Ранения разной степени тяжести.       После некоторых выжить можно, но нет смысла. От такого человека... То есть, бойца, нет никакой пользы.       Они проходят еще немного. Клаус непонимающе смотрит в спину командира, а Фред... Он уже понял. И дрожит, ожидая следующих слов командира.       Сейчас он не дрожит. Прошло восемь лет, в конце концов. Он изо всех сил швыряет тело своего командира ничком, всем весом вниз.       - Сержанты Вольф, Шварц, если я попаду в одну из них... Если не смогу больше быть человеком... Солдатом... Я прошу вас убить меня. Непреднамеренный огонь по своим в соответствии с уставом не является преступлением. А мне будет уже все равно. вернее, нет. Вероятно, я буду благодарен.       Полуторацентнеровая масса собственного корпуса обрушивается прямо на череп капитана Феликса Рихтера, известного своим подчиненным, как Цербер. Ошметки мозга плюхаются на кафель с таким обыденным звуком падающего на сковороду желтка. Из-за упавшего тела Рихтера показываются спешащие фигуры врачей.       Манфред мгновенно ориентируется. Надув легкие, как только можно, он гневно шипит на врачей:       - Кто поставил капитана у стены? На скользкий, черт вас всех побери, кафель?! Кто это сделал?       Врачи останавливаются, кое-кто даже делает шаг назад при виде разъяренного искореженного бойца, готового превратить их в ошметки пластика, мяса и синтетических материалов. Затем один из врачей осторожно говорит:       - Он стоял ровно, сэр. Его поставили медботы. Раненым вроде него койка не п... Мхм...       Заведующим отделением техномедицины зажимает молодому интерну рот рукой. А потом спокойно говорит:       - Все виновные будут наказаны, офицер. А вам сейчас прописан постельный режим. Возвращайтесь на койку, - его интонация выдает понимание и сочувствие. Вольф расслабляется.       - Так точно.       - Знаешь, о чем я жалею, Клаус? - добавляет Вольф, когда медики уходят, проделав все необходимые процедуры.       - О капитане Рихтере? - стреляет наугад Шварц.       - Нет. Он... Доволен. Был бы.       Старший лейтенант Вольф сжимает кулаки.       - Я жалею о том, что того ублюдка, из персонала, за которым мы гнались, нельзя убить дважды. Примечания: *в результате террористического акта, проведенного создателем киберимплантов, Хью Дэрроу, сотни тысяч людей сошли с ума, десятки тысяч погибли. Массовая замена нейроимплантов, осуществленная подконтрольной Дэрроу структурой, привела к нарушению работы мозговых центров и одной из самых масштабных трагедий 21 века. Это событие получило название Кризис Дэрроу, а сам Хью, из уважения к его заслугам, был навечно переведен под домашний арест в собственной резиденции в арктических льдах - примечание автора. **прямой перевод звучит примерно как "призраки и духи ведут/направляют меня". Однако spirits также может переводиться как "крепкие алкогольные напитки" - примечание автора. ***один из наиболее перспективных современных гидрогелей состоит из большого количества воды и двух соединений - альгината и полиакриламида. Он прочен, обладает памятью формы и способен растягиваться двадцатикратно. Идеальный материал для синтетических легких - примечание автора.