Deus Ex: Everchanging Backgrounds

       - Бодан, взгляни!       Смуглые мужские руки вытягиваются из черноты приоткрытого гаражного люка и щекочут девичьи бока, пытаясь утащить беглянку вовнутрь. Наградой служит нетрезвое хихиканье, однако девушка упорно тянет хозяина рук наружу.        - Ни на что не хочу глядеть, кроме тебя, - с пьяной нежностью и легким недовольством бурчит мужчина, однако выскальзывает, едва не падая, из гаражной подсобки. Вызывая новый каскад смешков, хватается за плечи чуть более трезвой подруги, поднимает голову и взамен едва ли не роняет нижнюю челюсть.        - Весь прокатно-сборочный цех работает. Интересно, там тоже кого-то... Катают? Шипит раскаленный металл, превращаясь в крепкий стальной стержень... - игриво кладет руку на плечо мужчине его спутница и удивленно ощупывает почти каменную напряженность мускула под рубашкой. Ярко-бледный по контрасту со смугловатой кожей шеи мужчина сбрасывает ее руку, торопливо затягивает брючный ремень и ныряет в подсобку, чтобы вернуться оттуда в фуражке и при дубинке-шокере, поправляя свободной рукой бэйдж с надписью "Слободан Перишич, ЧОП Die Bremener Mauer"        - Эльма, одевайся и уходи. Прямо сейчас, - обливаясь потом, втолковывает растерянной девушке ночной сторож. - Это точно начальство. Они порой приходят в любое время суток, чтобы проверить чертовы заготовки и соответствие ТБ в отсутствие персонала. Седьмое пекло, кто ж их ждал перед рассветом! По уставу предприятия я должен был их встретить и воспрепятствовать проникновению на частную территорию. Если еще и тебя здесь увидят, меня точно выгонят с работы!        - Ты же сказал... У тебя же сегодня отгул... Я не знала, - лепечет девушка, пока мужчина уже без всякой нежности выпихивает ее за металлическую калитку, не дав времени придти в себя или поправить одежду. Заперев калитку, он виновато бурчит сквозь дверной коммуникатор:        - Herzchen, прости. Когда все разрулю, обязательно тебе позвоню. А сейчас, Эльма, счастье мое, иди домой, пожалуйста, - отключив рацию, мужчина несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. Вот бы с заработком в этой проклятой ожиревшей стране было так же легко, как с девушками! Если его работа снова вызовет нарекания в отношении фирмы со стороны заказчика, при увольнении ему впаяют такую рекомендацию, что устроиться охранником ему больше не удастся ни в этом ланде, ни в каком другом, даже если он согласится на круглосуточные смены. Вложив всю исконную балканскую нелюбовь к высокомерным северянам в несколько смачных сербских выражений, сторож собирается с духом и идет в сторону сияющего всеми огнями прокатного цеха.        - Герр Остхофф? Герр Остхофф, будет Вам дурачить бедного сторожа! Пятиминутная победа недосыпа еще не повод от меня прятаться! - нарочито бодрым, пусть и слегка дрожащим голосом окликает инспектора в пустынном зале проштрафившийся охранник и напряженно прислушивается к ответу. Цех полон горячего кровяного запаха раскаленного металла, как будто дневная смена только что закончилась, и каким-то еще, сладковатым и наводящим на мысль о подпорченном из-за сломавшегося холодильника разогретом стейке, однако в нем ни следа инспектора. Как и признаков, что кто-то до Бодана вообще открывал его сегодня. С трепещущего сербского сердца падает камень, однако для очистки совести он решает осмотреть весь зал на предмет потенциального взломщика. Проходя между формовочным прессом и циркулярной платформой, чертыхается, споткнувшись о груду каких-то разбросанных деталей из металла и пластика, и с отвращением отпихивает ногой что-то здесь забывшую голову манекена. Вероятно, из гуттаперчи или какого-то нового полимера - странный хлюпающий звук от пинка мимоходом отмечается сознанием, однако импровизированный "мячик" уже укатился под панель управления сборочным циклом, и охранник теряет мимолетный интерес к этой детали. А спустя несколько секунд сдавленно булькает и складывается пополам, извергая обильный алкогольный ужин.       Платформа сборочного цеха будто неаккуратно выкрашена бурой краской, которая уже не пахнет, выпаренная и высушенная - в отличии от обожженного куска человеческого тела на ней, с рваным хрипом втягивающего воздух. Крепежные винты намертво припаивали мученика к платформе, на место отпиленных конечностей, аккуратно сброшенных в лоток для "уголков" и бракованных деталей, были вставлены чудовищные протезы, напоминающие доисторические фильмы об Эдварде Руки-ножницы и Терминаторе, сказки Терри Пратчетта и инструментарий доктора Менгеле одновременно. Сухой брикет черного цвета не мог быть ничем иным, кроме сплавившихся в уголек экскрементов.       Когда Слободан справился с хлынувшими из глубин желудка эмоциями, он увидел, что это существо, которое обязано было быть мертвым, умоляюще смотрит на него чем-то, похожим на недоваренный яичный желток, вымоченный в кетчупе. Первой мыслью было просто позвонить начальству или в полицию. Однако с полицией у разбитного парня Перишича уже имелись проблемы на предмет шумных гулянок и несвоевременного продления рабочей визы. Начальство же, услышав, ЧТО здесь увидел склонный к выпивке серб, вполне могло аннулировать его рабочий контракт на ровном месте. Звонить же инспектору фирмы-нанимателя было и вовсе бессмысленно: чем мог помочь гражданский в такой ситуации?       Не осознавая, что делает, балканец будто загипнотизированный шагнул ближе к истерзанной жертве чудовищных пыток. Кто и когда успел это сделать? Нужно освободить его и донести до подсобки, оказать первую медицинскую помощь и вызвать скорую. Боже, да здесь нечему оказывать медицинскую помощь, простонал выгнувшийся в очередной судороге желудок, однако несчастный открыл рот и выдохнул ржавую пыль, явно пытаясь едва слушающимся голосом позвать на помощь.       Друже, друже, као што je успела ви тако онеспособити? - невольно запричитал на родном языке Слободан, освобождая с полотнища прокатного стана истерзанное высушенное тело. Глаза несчастного вдруг широко раскрылись, обнажая все лопнувшие капилляры, и окончательно закатились, а секундой позже невезучий охранник почувствовал резкую боль в горле и почти сразу жуткую легкость в голове. Попытавшись вскрикнуть, балканец с трудом всхрипнул и опустил глаза на схвативший его за шею чудовищный манипулятор, по плексигласовому сосуду в недрах которого струилась его кровь.       Задергавшись от ужаса и попытавшись освободиться от хватки, серб только разогнал собственный кровоток. На его счастье, к тому моменту, как та же рука бесчувственного тела вырвала ему тестикулы, поджелудочную железу и надпочечники, чтобы выдавить остатки гормонального и ферментного синтеза, мозг успел умереть от недостатка питания.

* * *

      Вода. Боже, какое же это счастье - просто пить! Эти освежающие, маслянистые, наваристые капли, жирные, как...       Академик открыл глаза и увидел, как механическая рука старательно выжимает ему в приоткрытый рот остатки чьей-то спинномозговой жидкости. Стоило ему придти в себя, как рука вышла из режима автоматического жизнеобеспечения и как ни в чем не бывало легла "по швам" вдоль тела носителя.       Приведенный в чувство поспешно зажал себе рот последней органической конечностью. Блевать нельзя. Жидкости в организме, судя по чудовищным болям в голове и почках, практически нет, каждая капля на счету. Сблевать же чьим-то спинным мозгом - еще и явственное неуважение к, вероятно, безвременно почившему вечным сном донору. Кажется, после смерти ученый сможет составить "Байкам из склепа" серьезную конкуренцию.       Попытавшись встать, академик уперся в непреодолимую проблему: ноги решительно не слушались. Ну как. Органическая ткань бедра хотя бы ощущалась, как горящая огнем от боли и множественных разрывов нервных и мышечных волокн: импланты не работали вовсе. Вполне себе изящные ножки с двусторонней стопой и выдвигающимися закрепителями и гусеничным полноприводным покрытием, вот только Золушка обратилась в спящую красавицу с синдромом Ильи Муромца и следующие тридцать три года придется провести на печи. Горе-хирург с трудом сел и попытался припомнить события, поставившие его в столь пикантное положение.       По всей видимости, после убийства милая девочка Мари в офицерском киборгизированном корпусе специального назначения была лишена витальной составной и разобрана. Видимо, посреди сборочного цеха Volkswagen часто приходят в голову идеи о безнадежности попытки обзавестись собственным средством передвижения, и собственные калечные ноги, неспособные развивать приличную скорость, было решено заменить до высоты бедренной кости - сложная суставная сумка колена могла не выдержать нагрузки от механической голени, а бедренная кость все стерпит. Отсутствующую левую руку по тем же самым причинам решено было киборгизировать по плечо с удалением остатков локтя. Задавать алгоритм на незнакомом оборудовании с непривычным интерфейсом, печатая одной рукой и не зная, собственно, команд, было удовольствием длительным, и к моменту готовности алгоритма сборочного цеха к запуску на дворе стояла глубокая ночь. Бежать куда-то посреди ночи без денег и искать неизвестно, разрешенные ли к свободной продаже обезболивающие, было простейшим способом привлечь внимание полиции к голове маленькой девочки, завалявшейся посреди груды ненужных деталей. Академик зафиксировал себя в нужном положении скобами на крепежных болтах и запустил алгоритм пультом управления, после сжал зубами какую-пластиковую деталь, достаточно плоскую, чтобы сойти за ремень, лишь чтобы почти сразу её выплюнуть.       БОЛЬ.       ОСЛЕПЛЯЮЩАЯ БОЛЬ.       ЧУДОВИЩНАЯ БОЛЬ.       Болгарка с визгом разрезала кости и мясо, пока на удивление крепкий в плане сознания подросток корчился и визжал, задыхаясь от недостатка кислорода, совершенного забыв о выроненном в первую же секунду пульте. В глазах тучами роились зеленые, багровые и черные мураши, организм разверзся бездной крови и дикого сиплого воя, сравнимого с животным криком сжираемого заживо травоядного. Вся ампутация заняла 18 секунд, три жизни и содержимое кишечника, вытолкав конкурентов взашей. Однако вздохнуть после крика несчастный не успел: пошло подсоединение, за которой последовала сварка.       Блевать все еще нельзя.       Помимо проблемы обезболивающих, которую, к счастью, удалось пережить, существует еще одна. Военные импланты хоть и не обладают сложностью персональных имплантов для гражданских целей и могут использоваться путем нехитрой подгонки практически любым пользователем, однако платят за это чудовищно огромной площадью подключения и жутким количеством потребляемых электролитов и гормонов для успешного подсоединения оных из-за жутких кровопотерь и необходимости ощущения тела как "своего" в процессе подсоединения. Нейроинтерфейс не смог подключиться к мозгу пользователя, бьющегося в агонии, и автономная система жизнеобеспечения, вынесенная в кисть, приняла решение об использовании методов полевого пополнения запасов витальной составной. "Гениальная система, Дженсен", усмехнулся про себя академик. Пусть себе стреляют в корпус сколько угодно, один черт это один огромный вещмешок, прикрытый броневой пластиной. Солдат без ноги все еще может стрелять. А вот без обеих рук на поле боя он так же бесполезен, как без головы. К тому же можно "подкрепиться" поверженным врагом за считанные секунды и продолжать боевую операцию, не тратя время на еду и дополнительную боевую стимуляцию. Вынести дублированную систему жизнеобеспечения в предплечья - поистине соломоново решение.       Бедный парень. Судя по славянской, вполне воспринимаемой речи, паренек был с Балкан. Да и судя по фенотипу, как академик определил, свесившись с кушетки и приглядевшись к отрезанной голове: еще не турок и не араб, но уже не этнический немец. Это все, конечно, прекрасно, однако было бы неплохо встать с гребаного сборочного стола до того, как...        - So, ich rede mit ihm und... - открывается центральный вход, впуская свет в герметично закрытый по нормам санбезопасности цех.       Вот же черт. Ну что ж... Идите сюда, гормоны, ферменты и электролиты. Так или иначе, чтобы начать полноценно управлять этой мясомехой, вы мне нужны.