Стерва в Louis Vuitton

      Много всего случилось с тех пор, как Джени помышляла о том, чтобы все бросить и уволиться из Подиума. И сейчас, когда она спустилась на первый этаж, оставляя пропуск на стойке у охраны, и выходя через вращающиеся двери высокого офисного здания, она не чувствовала себя ни свободной, ни счастливой. Коробка с личными вещами опустилась на скамейку рядом с ней, и Джени не знает сейчас, что делать дальше. Она бесцельно крутит в руках телефон, размышляя над тем, стоит ли звонить Стэну. Хотя кому, как не лучшему другу знать о ней все? Мужчина не задает лишних вопросов и молча слушает, пока Джени вкратце обрисовывает ситуацию. — Мне нужен друг сегодня. — Всхлипывает в трубку брюнетка. — Я теперь свободная и безработная, опять… — Я к твоим услугам. Не раскисай, ДжиДжей. Я приеду через два часа, в наш бар, там и встретимся.       И день заканчивается тем, что Джени плачет навзрыд в плечо лучшего друга, словно потеряла смысл своей жизни. Она не жалуется, и даже не обвиняет Этери, хотя в ее положении стоило бы. Стэн утешает девушку, поглаживая ладонью по голове и подавая бумажные платочки. Они вместе уезжают к ней, включают жутко сопливый фильм и Джени засыпает на плече Стэна.       Спустя неделю, когда Этери остывает, до нее доходит вся абсурдность происходящего. Один из работников арт-отдела путем долгих уговоров конкурентов согласился слить часть информации из нового номера Подиума в обмен на крупную финансовую компенсацию и обещание теплого местечка в новой компании. И все же когда изначальная информация о слитом материале дошла до Этери, первым, на кого она подумала, была Джени. Потом к ее сомнениям присоединилось анонимное письмо с ее именем и фотографией с одним из той самой фирмы конкурента. Ведь именно Джени забирала черновик будущего номера из арт-отдела и отвозила домой Этери. Женщина отказывалась в это верить, а собственные сомнения грызли только так. Проблемы с доверием не в первый раз в жизни заставляли сомневаться ее в людях, с которыми она знакома не так давно. Этери никому не позволяла стать ближе, потому что любовь это слабость, а слабость первым делом захотят использовать против нее. К тому же слабость в жизни блондинки уже была — это дочь, а Джени за столь короткое время умудрилась прочно занять ее мысли, да и место в сердце нашла. В том самом холодном, которого у нее нет, если верить коллегам.       «Будет повод повысить мне зарплату» фраза, сказанная в совершенно не рабочей обстановке повторялась в голове, как строчки цепляющей безвкусной песни, способной заесть на целый день. И потом это желание Джени влиться в мир моды, соответствовать тому, во что Этери вложила свою жизнь. Кто знает, может она и правда преследовала свои личные цели, а благосклонность начальницы приятный бонус к хорошей должности. Однако от повышения девушка отказалась и просто практически послала Этери нахер вместе с делом ее жизни. — Ты ничего не хочешь сделать? — буднично интересуется Даниэль, оставшись после планерки в кабинете с Этери. С ухода Джени прошел почти месяц, а мужчина до сих пор отказывается поверить в то, что пташка оказалась настолько смелой и буквально послала начальницу туда, куда другие не осмеливались предложить ей отправиться. — Например? — Позвонить ей и хотя бы извиниться. Девчонка то мучается, думая, что за муха тебя укусила. — Брось, ты ведь уже все ей рассказал, а не ты, так Элоиза. — Усмехнулась Этери. Не коллеги, а сборище сплетников. Еще и косточки наверняка ей перемыли все вместе. Впрочем, на последнее ей было глубоко плевать всегда. — Она имеет право знать, что произошло. — Конечно, только разжевывать это я не собираюсь. И нет, звонить тоже не буду. — Почему? — Она молодая, погрустит и забудет. У нее новая работа, куда я лично написала ей самые лучшие рекомендации. Новое окружение, новая специализация, да и целеустремленности ей не занимать. — Этери бесцельно смотрит на свои руки, лежащие на столе. И прекрасно осознает, что оттолкнула, едва ли не единственного человека, который относился к ней искренне, несмотря на ее положение и влияние. И все же, внутри скребутся сомнения. — Зато ты, будто старая бабка и завтра помирать собралась. — Засмеялся Даниэль. — За рекомендации и, правда, большое спасибо, еще не один человек, добровольно пославший тебя, не удостоился такой чести. Просто подумай над тем, что если ты вычеркнула ее из своей жизни, еще не значит, что она поступила точно так же.       И Джени пыталась вычеркнуть, на самом деле. Перелистнуть на чистую страницу и начать жить снова. Новые коллеги и обстановка в журнале располагала к себе. Тут не было давления, как в Подиуме и не надо было подстраиваться под каждую важную шишку. Джени взяли редактором без испытательного срока благодаря рекомендациям, пришедшим из Подиума. И хотя бы за это стоило быть благодарной Этери. И если с работой все благополучно наладилось, то куда девать собственные чувства девушка понятия не имела. Джени даже пыталась ответить взаимность симпатичному коллеге по работе из компьютерного отдела, однако очень быстро уяснила, что это плохая идея. Давать ложную надежду человеку, который к тебе со всей душой, не лучшее решение. Поэтому после нескольких свиданий и пары ночей вместе Джени честно призналась, что не чувствует к нему того, что хотелось бы.

***

      Впервые после ухода и расставания они встретились спустя полгода на одном из званых ужинов. Джени не собиралась идти, потому что это не входило в ее обязанности, но начальник попросил сопровождать его в качестве представителя от компании. Брюнетка волновалась, как в первый раз. Тщательно выбирала платье, укладывала волосы и наносила макияж, словно это ее званый ужин. Конечно, девушка продолжала общаться и с Дианой, и с Даниэлем. Даже иногда с Элоизой, которая постоянно жаловалась на то, что новые претендентки на ее место безнадежно тупые создания и никуда не годятся. И если последнее Джени забавляло, то фраза Дианы, однажды сказанная в разговоре, так и осталась в голове.       Тогда они встретились за ланчем, и договорились вместе сходить на шопинг. Беседа плавно перетекала из одной темы в другую, минуя работу и маму, и все же, Диана замечала, как Джени реагирует на любое упоминание Этери. Она никогда про нее не спрашивала, но с удовольствием слушала, стоило только заговорить. Хоть и делала вид, что ей неинтересно. — Знаешь, я давно хотела тебе сказать, но все казалось неуместно… Она скучает по тебе! — С чего ты взяла? — резко бросила брюнетка в ответ. — У нее одна работа на уме, к тому же я не думаю, что у нее есть желание думать о такой простой девушке, как я. — Ты может и простая, но тронула ее, а это далеко не каждому удавалось. Я не знаю, что ты сделала, но рядом с тобой она становилась лучше. Она снова стала улыбаться, и была такой, когда они с отцом еще любили друг друга.       Разве можно исцелить любовью самого дьявола? Маловероятно, а вот разорвать от любви собственное сердце — всегда, пожалуйста. Джени покупала проклятый Подиум каждый месяц и вовсе не потому, что ее интересовала гребаная мода. Она пролистывала его до той страницы, где стояло имя Этери, и долго смотрела на буквы, будто они могли говорить. Все эти модные шмотки, тусовки и званые ужины… Джени знала, что все это изменило ее. Нет, она не стала заядлой клиенткой модных бутиков или благотворительных вечеринок, набитых знаменитостями, но она научилась ценить то, что имела. Ведь на деле оказалось, что вся эта мишура известности и публичности только фасад, за которым куча лжи, недоверия и интриг, способных разрушить что угодно. Даже любовь бесчувственной стервы, которая кроме работы знать ничего не хочет.       Званый ужин был в самом разгаре, когда Джени подъехала к особняку. Она обзавелась собственным авто и с удовольствием водила машину. Дома даже появилась собака, которая с лихвой компенсировала одиночество. Джени могла пожалуй даже назвать себя счастливым человеком…почти.       Девушка медленно передвигалась по залу под руку со своим начальником, к которому чуть больше года назад подошла на подобном званом вечере с подачи Этери. Когда Джени позвонила ему после ухода из Подиума, мужчина ни секунды не сомневался, чтобы пригласить ее на работу к себе в журнал. Уже тот факт, что она почти год отработала под руководством Этери и не вздернулась, да еще и ушла по собственному желанию, вызывал уважение.       Джени заводила легкие беседы с теми, кого знала лично, и непринужденно чувствовала себя среди присутствующих. Месяцы работы на самого дьявола не прошли даром. За весь вечер она даже ни разу не встретилась с Этери, хотя точно знала, что женщина будет здесь. Ровно до того момента, пока спиной не почувствовала ее взгляд, что все еще способен был вызывать отклик в ее теле. Джени обернулась, встречаясь с карими глазами. Несколько секунд, что показались вечностью, прежде чем выражение лица Этери сменилось на привычное холодное безразличие, и женщина отвернулась в другую сторону. Рядом с ней Джени заметила Элоизу и приветливо кивнула бывшей коллеге.       После официальной части гости разбрелись кто куда и Джени уже подумала о том, что пора бы собираться домой, прежде чем заметила Этери, выходящую на балкон без своей привычной свиты. И наверняка это вино ударило ей в голову, потому что более здравого объяснения Джени не нашла, когда ноги сами понесли ее на этот же балкон. К счастью, кроме них там никого больше не было. Этери обернулась на звук каблуков и крепче вцепилась в кованую ограду, чтобы скрыть дрожь в собственных ладонях. Джени остановилась по правую руку от нее, вглядываясь в огни ночного города вдалеке. — Отлично выглядишь, — первой нарушила молчание женщина. Больше всего на свете ей хотелось обнять Джени и сказать, что все то, что было после Парижа — это большая ошибка. Но у Джени теперь своя жизнь, новая работа и она явно не нуждается в ней. — Спасибо, ты тоже как обычно на высоте! — ответила брюнетка взаимностью. Они обменялись еще парочкой ничего не значащих фраз, прежде чем Джени предпочла говорить прямо. — Не будь такой приторно вежливой, тебе не идут светские любезности. — Брюнетка обернулась, изучая до боли знакомый профиль женского лица. — А какой мне быть? — Этери обернулась к ней, и усмешка чуть тронула уголки полных губ с четким контуром помады. Все такая же идеальная, как и в первую встречу. — Той, кто может открыто сказать то, что чувствует ко мне. — С чего ты решила, что я что-то чувствую? — насмешливо отвечает Этери. — Я же равнодушная стерва, так, кажется, ты меня обласкала. — Тогда перестань смотреть на меня так, словно я принадлежу тебе. — Шепчет Джени, подаваясь ближе и почти касаясь губами уха женщины. — Хорошего вечера!       Джени уходит обратно в зал, и, сказав пару слов на прощание своему спутнику, спускается вниз и садится в машину. Улыбка не сходит с лица девушки. Приятно осознавать, что она все еще не безразлична по тому, как вздрагивает Этери стоит только ладони девушки накрыть ее прохладные пальцы, сжимающие кованое ограждение. К тому же, женщина ее не оттолкнула, и боже, как сильно Джени хотелось стереть эту ее идеальную помаду в поцелуе…       Холод в пальцах сменяется приятным теплом и легким покалыванием там, где ладонь Джени накрыла ее. Этери на пару секунд прикладывает пальцы к щеке и улыбается. Как-будто и не было этих шести месяцев, за которые она переживала больше, чем за несколько лет своей жизни.       Она убеждала себя, что интересуется жизнью Джени просто из вежливости, задавая время от времени вопросы Диане или Даниэлю. Не потому, что скучает по ней, а просто хочет лишь удостовериться, что у Джени все хорошо. Ведь у нее действительно все складывалось. Новый круг общения, стабильная интересная сфера работы, и никакой нервотрепки в стиле «мисс Дэвис». Этери гордилась тем, что девчонка не пропала и не ушла в себя, а наоборот, будто решила доказать, что и без нее может все. А еще иногда женщине казалось, что она за Джени даже счастлива, разве не этого мы желаем любимым людям? Втихаря от коллег Этери даже покупала журнал, в котором теперь работала Джени и читала ее статьи, отмечая прогресс с тех пор, как однажды прочитала ее черновики. Чем сильнее девушка росла в профессиональном плане, тем сильнее Этери осознавала, как ей не хватает Джени. Однако чрезмерная гордость и преданное доверие в прошлом не позволяли пойти дальше, чем просто рефлексировать.

***

      На календаре сентябрь приближается к концу. У Джени отпуск и она с удовольствием старается как можно больше гулять и ловить последние солнечные деньки наступающей осени. В парке немноголюдно, чуть в стороне играют дети, а Джени с улыбкой смотрит на желтеющие деревья сквозь солнечные очки. У нее есть возможность полететь куда-нибудь, но совершенно нет идей, какую страну выбрать для отпуска на оставшуюся неделю. Под ноги неожиданно падает бумажный самолетик. Он желтый, яркий и сочный, словно краски ушедшего лета. Джени снимает очки, подбирает его и вертит в руке. — Это мой! — бойко говорит мальчишка, остановившийся напротив нее, и протягивает пухлую ладошку за своим сокровищем. — Держи, и не теряй его больше! — И вы не теряйте. — С детской непосредственностью отвечает он. — У меня самолетика и нет. — Смеется Джени. — Может, вы просто пока не знаете, что потеряли. — И мальчишка уносится дальше беззаботно играть к своим друзьям, но его слова задевают внутри что-то слишком живое. Ведь Джени очень хорошо знает, что потеряла. Помнит, с того самого дня, когда навсегда покинула офис в центре Нью-Йорка.       Рейс до Парижа нашелся быстро. Гостиница в центре столицы тоже. Элоиза поделилась, в каком номере в этот раз остановилась Этери и Джени дала себе еще один день на раздумья, чтобы убедиться, готова ли она снова быть с человеком, у которого на первом месте только работа. — Привет! — Джени улыбается, читая непонимание на лице открывшей дверь Этери, которое быстро сменяется ее привычной маской безразличия. — Какими судьбами? — женщина отступает, приглашая нежданную гостью войти в номер. — Знаешь, что я усвоила за время работы бок о бок с тобой? — Джени скидывает туфли, и босиком проходит вглубь номера, по-хозяйски устраиваясь в кресле. — Что наглость — второе счастье? — насмешливо отзывается Этери, устраиваясь в соседнем кресле. Джени смеется, и боже, это лучший звук, который женщине приходилось слышать за последнее время. — И это тоже! — девушка открывает бутылку с вином и разливает в два бокала. — Так зачем ты здесь? — уже серьезно спрашивает Этери. — Кто-то из нас двоих должен быть смелым. Я даю тебе второй шанс, раз уж твоя гордость не позволяет. — Подносит свой бокал к бокалу блондинки, слегка задевает, заставляя стекло звякнуть, и делает первый глоток. — Великодушно с твоей стороны. — Скептически звучит в ответ, но из своего бокала Этери все же делает пару глотков. — Брось, ты можешь не пытаться меня задеть. Просто скажи, что я тебе не нужна и никогда не была нужна. Я уйду и мы забудем все, что было. — Этери поднимается и отходит к окну, за которым гудит вечерний Париж. Эта неделя моды выдалась кошмарной, потому что память то и дело возвращала ее на год назад в объятия девушки, в которых она готова была раствориться. Несколько раз она просыпалась в слезах просто от того, что все милое, что осталось между ними, приходило к ней лишь во сне? И она больше не хотела возвращаться к этому никогда, потому что рано или поздно такие воспоминания отравят настоящее. — Нужна. — Едва ли не шепотом отвечает Этери, обнимая себя. Неожиданно словно становится холоднее, когда приходится признать собственную слабость, даже если и во имя любви. — Я устала убеждать себя в том, что счастлива и без тебя. Разве можно быть счастливым, оставив свое сердце с другим человеком? — Джени прижимается к ней со спины, касаясь губами кудрявых волос, а после мягко разворачивает к себе и обнимает так крепко, словно больше никогда не придется отпускать. — И если ты бессердечная стерва, я готова разделить свое сердце с тобой. Только позволь этой любви быть, и дай себе быть счастливой рядом со мной.       Этери прижимает брюнетку ближе, трепетно целуя ее губы. Нежность в каждом движении и дыхании. Кончики пальцев ласково касаются шеи Джени, пробегая по коже и вызывая волну мурашек по телу брюнетки. Отвечая на ласку, девушка сжимает ладонями плечи Этери, а после прижимается губами в основании ее шеи, заставляя почувствовать себя любимой без всяких слов. Ведь самое счастливое это не проснуться в одной постели на утро, а держать за руку и знать, что у вас есть завтра…