Танатос

Запах свежей земли после прошедшего дождя смешивается с запахом разлагающегося тела. Два шиноби в маске бойцов АНБУ осторожно выходят из укрытия, перед этим удостоверившись, что в округе на многие километры никого больше нет. Только они двое и труп куноичи, лежащей лицом в влажной земле. Багровая кровь запеклась на посиневшей коже неизвестной, образовала под ней лужу, становясь свидетельством того, что трагедия произошла не так давно. Шиноби в маске Барсука осторожно ступает ближе, мышцы его напряжены так, будто труп женщины может в любой момент воскреснуть и напасть на него, метясь острыми зубами в незащищенное горло. В узких прорезях маски его темные глаза сверкают узнаванием, стоит только осторожно дотронуться до плеча погибшей и немного повернуть ее голову на свет. Нечто инородное ему чудится в застывшей посмертной маске на ее лице, то, чему он не может дать описания.        — Как будто спит, — разбивая звенящее напряжение, с неприкрытым недоумением замечает второй: тот, лицо которого скрывает маска Ястреба. «Да-да, точно, будто спит», — думается Барсуку, когда он окончательно переворачивает куноичи на спину. На ней нет никаких видимых повреждений на первый взгляд, только спутанные пшеничные волосы и испачканная в крови одежда. Наверное, это была не ее кровь, а если это так, то значит, что убийца может быть еще где-то рядом. Шиноби поднимается на ноги, подключая свои способности сенсора, но обостренное чутье вторит ему тишиной. Скрывается, значит?        — Нужно как можно скорее донести об этом инциденте, — поворачиваясь на своего товарища Ястреба, командует Барсук — он старше и опытнее.        — Думаете, это дел рук ниндзя Скрытого Дождя? — Ястреб хмурится, окидывая взглядом молчаливую рощу хвойных деревьев. Барсук ничего не отвечает, вспоминая недавние слухи о банде особо опасных нукенинов, что за последнее время стали головной болью многих скрытых деревень. Быть может, это было их рук дело — припугнуть один из влиятельнейших кланов Конохи, вернуть долг, напомнить об этом самом долге, что угодно, когда речь заходит о ком-то вроде клана Сенкецу. Шиноби морщится: нет, определенно дело не в этом, ведь он уже однажды был свидетелем смерти одного из отпрысков Сенкецу Асано, только из памяти совершенно вылетело имя. Барсук раздраженно щелкает языком, в последний раз бросая взгляд в просвет между пушистых елей. С клена вспархивает птица, нарушая идиллию догорающей осени в Стране Огня пронзительным криком.

***

Красные лепестки паучьей лилии колыхались на ветру, привлекая внимание девочки. За окном бабье лето, которое паутиной уносит за собой жаркие дни. Нана с тихим вздохом приоткрыла окно, опуская голову на ладошки. Солнце только показалось над горизонтом, оттого тени, все еще длинные, тянулись по расчищенной от мусора мощеной дорожке, ведущей к родовому поместью. В доме тихо, и девочка не переставала гадать, куда все могли подеваться в такую рань. Кажется, ее старшие родственники — близнецы Нацумэ, Рёске и самая старшая из дочерей Асано — Айка — еще вчера отправились на какое-то важное задание. Нана испытывала смешанные чувства: привитая отцом гордость за то, каким великим и могущественным был их клан, и вместе с тем бесконечное одиночество, непонимание того, что она сама должна была сделать для своей семьи. Нана была младшей, рожденной от простолюдинки и вне брака дочерью. Айка, дочь от первой и единственной жены Асано, всегда говорила, что ей очень повезло оказаться не вышвырнутой из дома на улицу, как грязный котенок. Кроме гордости к клану господин Сенкецу прививал своим детям и жестокое соперничество, считая, что таким образом сможет выработать у них лидерские качества.        — Ну и скукота. — Тоору потянулся, проходя на кухню. — Так и будешь тут сидеть целый день? Нана обернулась на старшего брата, из-за чего несколько ярко-красных лепестков осели на подоконнике. Тоору прикрыл один глаз, потягиваясь во весь рост, его каштановые волосы приобретали медовый оттенок, когда назойливый солнечный луч упал на юношеское лицо. Сам он на каких-то два года старше Наны, но давно занимал место в рядах АНБУ, чем вызывал гордость со стороны отца, даже несмотря на то, что находился почти в таком же положении, что и самая младшая дочь.        — Нет, конечно. — Девочка подбоченилась, слегка дуя губы, не в силах скрыть своего расстройства.        — Как иначе. — Тоору хмыкнул, подхватывая со стола яблоко. — Хочешь пойти со мной на тренировку? Нана отвернулась, пытаясь скрыть радость от того, что брат возьмет ее с собой и лишит нужды сидеть в одиночестве большого дома. День стоял прекрасный, небо висело высоко, пока облака время от времени скрывали за собой яркое солнце. Лето закончилось — вот о чем шептал прохладный ветерок, разгоняющий остатки зноя.        — Хочу, — прикладывая все усилия на то, чтобы голос ее не прозвучал воодушевленно, буркнула девочка. Тоору только довольно хрюкнул, сразу подметив, как загорелись глаза сестры. Нана была проста как пять копеек, наивная и светлая. То, что так упорно старался искоренить из своих детей господин Сенкецу. Наивность приводит только к смерти, и юноша это знал, просто не мог избавиться от искренней улыбки на еще по-детски пухлом лице сестры. В этом доме так больше никто не улыбался.        — Куда все запропастились? — Нана быстро всунула ноги в сандалии, пока Тоору дожидался ее на веранде.        — Отец на каком-то скучном собрании, — прикусывая зеленый колосок, начал юноша. — Фуюка, вероятно, со своим парнем, — скосив взгляд на младшую, Тоору злорадно улыбнулся. — Знаешь, а ведь Итачи о тебе спрашивал. Нана тут же споткнулась о порог, поднимая в воздух облачко пыли. Она по природе бледная, но сейчас стала еще белее, а следом ее лицо стремительно окрасилось в самый яркий оттенок красного. Кровь у Сенкецу была насыщенно багровая, густая и особенная, оттого девочка стала похожа на переспевший помидор, готовый вот-вот взорваться. Тоору прыснул смехом, наблюдая за сестрой. Он часто не без удовольствия подшучивал над ней, а в последнее время появился еще один повод для того, чтобы загнать ее в краску. С Итачи и Шисуи, своими сокомандниками, Тоору ее познакомил не так давно, приведя с собой вот так же, как и сегодня, на одну из тренировок. Нана тогда смешно жалась поближе к брату, вызвав у последнего волну негодования. Девочка никогда не отличалась слишком стеснительным характером, всегда веселая и общительная, поэтому подобное поведение было для нее несвойственно. Чуть позже, когда он заметил, как Нана украдкой наблюдала за Итачи, ощутил странный укол неясной тревоги.        — Врешь ты все, — складывая руки на груди, недовольно ответила Нана, надеясь, что все еще горящие щеки брат примет за злость. Нана и правда была слишком наивной.        — Может быть. — Тоору повернулся к сестре и хитро подмигнул ей, пряча руки в карманы штанов, аки заправский хулиган. — А Саске вот точно спрашивал.        — Саске-кун? — удивленно повторила девочка, искренне радуясь тому, что ей удалось найти общий язык с этим хмурым мальчишкой. — И что спрашивал?        — Хотел знать, почему ты такая миленькая, когда смущаешься. — Широко улыбнувшись, юноша юрко увернулся от заслуженного тумака сестры. Довольный смех парня спугнул бездомную кошку, та недовольно оглянулась и скрылась в дырке под забором. Нана раздраженно засопела, не серьезно бормоча себе под нос, что лучше бы осталась сидеть дома. Тоору был прав — в первую встречу, когда она увидела Итачи, юное девичье сердце тут же пустилось вскачь, приветствуя первую в жизни его обладательницы влюбленность. Итачи нравился многим девочкам, те часто глупо шушукались и хихикали, когда временами они все впятером, Тоору, Нана, Итачи, Саске и Шисуи возвращались по домам после тренировки. Тоору всегда гордо вздергивал подбородок и даже бросал, как ему казалось, обворожительные улыбки хихикающим девчонкам, на что Нана только закатывала глаза и точно знала, что те так же, как и она, очарованы спокойным выражением лица Учиха. Было нечто такое в его темных, по-настоящему добрых глазах, что каждый раз заставляло ее сердце желать выпрыгнуть из груди.        — Йо! — Тоору поднял ладонь в приветственном жесте, завидев своих сокомандников и мнущегося рядом с ними Саске. — Знаешь, а может тайный парень Фуюка — это Итачи, что тогда будешь делать, Нана? Девочка так и остановилась посреди дороги, принимая сказанное братом за чистую монету, а воображение сразу же подсунуло образ того, как Итачи прогуливается за ручку с ее старшей сестрой. Ох, Нана точно этого не переживет. Фуюка была дочерью от одной из множества любовниц Асано, пораженный красотой и изысканностью Юкико. Казалось, он никого и никогда так сильно не любил, как ее. Дочь же унаследовала от матери изящные черты лица, длинные светлые волосы и глаза цвета льда. Нана понимала, что на фоне старшей сестры выглядела угловатой и пухлой, волосы ее были короткими и рыжими, а лицо — усыпано множеством веснушек. Тоору завел бодрый разговор с Шисуи, который был самым старшим в их команде, уточнял что-то насчет их новой миссии, а Нана так и стояла на месте, обдумывая возможность того, что загадочным парнем Фуюка, на свидания с которым она бегает каждый вечер, может оказаться Итачи. В груди неприятно защемило, но девочка стоически проглотила ком и сдвинулась с места. Брат просто снова над ней смеется.        — Привет. — Саске махнул рукой, пиная ногой камень. Мальчишка как всегда был хмурый, но ровно до того момента, пока дело не доходило до его старшего брата. Саске восхищался Итачи — тот для него был главным примером в жизни, Нана это поняла почти сразу, наблюдая за тем, как мальчишка постоянно путался со старшим, требуя, чтобы тот обучил его техникам. — Ты ведь уже закончила академию, да? Я хотел спросить, не могла бы ты мне помочь с теорией по нескольким предметам? Тоору тут же отвлекся от разговора с Шисуи, обращая все свое внимание на младших. Ему хотелось знать, что у Наны, кроме него, появятся еще друзья. Откровенно, юноша всегда считал девочку пусть и дружелюбной, открытой и веселой, но отчего-то невероятно одинокой. Может, дело было в слишком огромном родовом поместье, где она чаще всего оставалась одна, слишком крохотная для этих холодных, чужих ей стен.        — Отличная идея, Саске, Нана была круглой отличницей, — довольно ответил Тоору, оборачиваясь на сестру.        — Конечно помогу! — с энтузиазмом согласилась Нана, слишком очевидно стараясь не косить глаза в сторону Итачи. Оставив острые комментарии при себе, Тоору только бросил задумчивый взгляд на Учиха и, закинув руки за голову, поспешил нагнать Шисуи, который уже направился в сторону тренировочных площадок. Саске двинулся следом, бурча себе под нос, что на самом деле не понимает, зачем зубрить столько учебников — лучше бы они оттачивали навыки метания сюрикенов. Нана смущенно сцепила руки за спиной, оказываясь позади всей компании вместе с Итачи, в тишине медленно оживающей Конохи, вместе с ним ей было спокойно. Девочка не пыталась лихорадочно подобрать тему для разговора, она, вообще, находила молчаливые прогулки с Учиха чем-то само собой разумеющимся.        — Тоору-сан говорил, что ты не собираешься сдавать экзамен на чунина в этом году, — спустя некоторое время спокойно проговорил Итачи. Нана повернулась в сторону юноши и задумчиво сложила губы бантиком, серьезно раздумывая над ответом. Девочка и правда не собиралась участвовать в экзамене, несмотря на то, что она не была слабой и могла легко использовать клановые техники. Однако, как и большинству Сенкецу, ей совершенно не давалось тайдзюцу, поэтому в рукопашном бою Нана бы сразу потерпела поражение. Остановившись под раскидистым дубом, чуть поодаль от тренировочной площадки, девочка стала наблюдать, как Тоору вместе с Шисуи обсуждают предстоящую тренировку, а Саске едва ли не подпрыгивает от нетерпения.        — Сдав экзамен на чунина, мне придется выполнять те же поручения, что и Тоору, то есть использовать клановые техники. — Нана опустила взгляд на свои руки: будь на месте Итачи кто-нибудь другой, она бы наверняка не смогла сказать правду, но под его добрым, понимающим взглядом, слова сами просились наружу. — Не думаю, что я готова к этому. Учиха понимающе кивнул, сверху вниз разглядывая девочку, отмечая про себя, что и для Саске он хотел бы продлить детство чуточку дольше, придержать его подальше от ужасов войны. Настолько, насколько это было возможно с надвигающихся на них трагедией, о которой Итачи еще не знал, но уже чувствовал.        — Присядешь тут? — После того как Учиха помог Нане расстелить плед, он коротко ей улыбнулся и отправился к остальным, которые уже начали тренировку. Девочка со смущенной улыбкой проводила Итачи взглядом и расположилась в тени кроны. К полудню воздух нагрелся, однако в этом месте стояла приятная прохлада, приносимая легким ветерком со стороны близь протекающей речки. Вытянув руку к небу, Нана прищурилась, разглядывая отдельные листочки, что едва заметно колыхались. В такие дни спокойствия, когда тишину нарушало только шуршание листвы и звон металла метаемых сюрикенов, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Вот бы так было всегда. Книга увлекла Нану в путешествие по страницам, наполненным неизведанными краями, интересными героями и красочными пейзажами. Девочка оторвалась от чтения, только когда услышала победный выкрик Саске. Тоору рядом с ним что-то говорил и указывал рукой более выгодную траекторию броска куная.        — Тоору-сан мог бы стать отличным наставником. — Присаживаясь рядом с Наной на корточки, Итачи вынул из небольшой сумки воду.        — Ученики бы любили его, — согласно кивнула девочка, представляя брата с собственной командой генинов. — Куда вы отправитесь на следующей миссии? Учиха мгновение рассматривал Нану мягким взглядом, а потом оставил в сторону флягу с водой и присел рядом, опираясь о шершавый ствол и вытягивая ноги перед собой. Некое любопытство проснулось в нем, и Итачи с разрешения девочки взял из ее рук книгу.        — Знаешь, у меня есть сенпай, который тоже очень любит читать, — хмыкнув, заметил юноша, задумчиво пробегаясь по некоторым строкам взглядом. — Тебе не стоит волноваться, наша новая миссия обычное сопровождение важной особы в столицу.        — Я знаю, что Тоору сможет постоять за себя и за тех, за кого он в ответе. — Нана слегка склонила голову, разглядывая тренирующегося с Шисуи брата под немного другим углом. — Он лучше всех в клане владеет катаной.        — Думаю, это также и влияние его предков-самураев из Страны Железа. — Сгибая одну ногу в колене, Итачи положил на нее руку. Свежий ветерок подхватил его волосы, заставляя устало смахнуть их с лица. — Поэтому не стоит тебе волноваться о нем. Девочка кивнула, доверяя словам Итачи больше, чем своим собственным, — он старше и мудрее и еще точно никогда не пожелает ей зла. Нана была уверена в этом как ни в чем другом. Учиха больше ничего не сказал по этому поводу, вернул книгу и только поинтересовался, что сама Нана думает об этом произведении. Солнце стояло в зените, когда остальные мальчишки вернулись к дубу полностью вымотанные и потные. Тоору с довольным выражением лица закинул свою тяжелую руку на плечи сестры, которая тут же скинула ее и отползла в сторону, состроив гримасу. Юноша фыркнул и развалился на траве, стараясь уловить свежий воздух. Нана же принялась доставать приготовленный обед и внимательно слушать возбужденный рассказ Саске о том, какому крутому приему сегодня он научился. Девичий взгляд зацепился за усталую улыбку Итачи, тот пятерней зачесал волосы от лица и устремил свой взгляд к небу.        — Из Саске выйдет отличный шиноби, — хлопнув мальчишку по плечу, заметил Шисуи. — Может, даже лучше, чем его старший брат. Саске тут же надулся от гордости и похвалы, еще немного, и он бы лопнул от распирающего его удовольствия. Тоору поддакнул, более заинтересованный в их обеде, нежели чем в обсуждении результатов тренировки. Нана недовольно шлепнула брата по пальцам, когда тот потянулся за маринованной редькой грязными руками.        — Клянусь, если Ханако-сан продолжит готовить мисоширо, я сойду с ума, — подхватив палочками кусочек жареной рыбы, заявил Тоору. — Как можно испортить нечто настолько простое, как мисо? Нана пожала плечами, вспоминая, насколько горьким был мисо, приготовленный первой женой отца — госпожой Ханако. Но какой бы отвратительной не была ее стряпня, никто не собирался ей об этом сообщать, а из-за уважения или из-за страха — уже не имело значения. Сам же господин Сенкецу предпочитал ужинать вне дома в компании совершенно другой женщины. Может быть, Ханако от безысходности таким образом пыталась отравить всех детей своего неверного мужа.        — К слову, ваши старики тоже сегодня с утра пораньше отправились на какое-то собрание? — прожевывая рис, неожиданно опомнился Сенкецу.        — Их вызвал Хокаге, — бросив неожиданно встревоженный взгляд на Итачи, кивнул Шисуи. — Кто знает, может, это относится к реорганизации устройства Конохи.        — Реорганизации? — ловко орудуя палочками, переспросил Тоору и, скривившись, переложил брокколи в тарелку к сестре. Итачи только кивнул, подняв на Тоору тяжелый взгляд, давая понять, что разговор этот придется отложить до тех пор, пока они не останутся только втроем. Сенкецу нахмурился, но обеспокоенность пришлось в себе придушить, не хотелось ему потом выслушивать расспросы от сестры.        — Скоро праздник звезд, может, пойдем все вместе? — Нана смущенно опустила взгляд на свои руки, сжимающие бенто, неуверенность в ее голосе отразилась в дрожащих нотках.        — Отличная идея, — тут же вцепившись в возможность сменить тему, согласился Шисуи, привлекая к себе внимание девочки. Нане он нравился, Тоору тоже всегда откликался о нем, как о не по годам мудром человеке, а Шисуи, в свою очередь, всегда был вежлив. Девочку он немного пугал поначалу своим серьезным видом, но его обходительность и заразительный смех очень быстро расположил ее к нему.        — Ага, — закивал Тоору, дернув Нану за растрепанную короткую косичку. — Отлично придумала. Юное девичье лицо озарилось широкой улыбкой, позволяя и Итачи ощутить неожиданный покой. Нана редко улыбалась так искренне и радостно, что это вызывало у него едва ощутимое беспокойство, но каждый раз Итачи себя одергивал, напоминая, что и без того имеет гору других вещей, о которых следует волноваться. Но и спорить сам с собой он не хотел — Нане и вправду очень шла счастливая улыбка, она позволяла заметить в черных глазах живой блеск. Разговор тут же потерял любое напряжение, недосказанность и тревогу, сменяясь на бодрое обсуждение предстоящего праздника. Тоору слезно причитал о том, что мать его обязательно заставит надевать юкату, на что Саске охотно поддакивал. Нана прикрыла глаза и, вытянув ноги, вслушивалась в бурлящую внутри нее самой теплоту. Она любила такие дни, когда они все вместе после тренировки сидели под этим деревом и обсуждали какие-то мелочи жизни, смеялись и ели вкусный обед. А когда солнце начинало свой путь к горизонту, парни возвращались на тренировочную площадку, отправляя Нану и Саске домой.        — …и мне кажется, что Итачи что-то очень волнует, — пиная камень, Саске поморщился, отчего-то чувствуя дискомфорт, делясь своими мыслями с Сенкецу. Нана завернула к ларьку с яблоками в карамели и заняла очередь за мамой с ребенком, который прыгал на месте от нетерпения. Она и сама не могла не заметить мелькнувшее на лице брата выражение беспокойства.        — Может быть, это из-за предстоящей миссии? — ковыряя носом сандалий землю, предположила девочка. — Хотя Итачи-сан сказал, что это обычная миссия по сопровождению. Учиха пожал плечами и надул щеки, втягивая носом запах жженой карамели. Это было их с Наной небольшим секретом, когда старшие братья заставляли их возвращаться домой раньше, те захаживали на главную улицу Конохи и покупали какую-нибудь сладость.        — Вообще в клане все какие-то напряженные, — тихо буркнул Саске, тут же поджимая губы, когда очередь подошла к ним. Оба выбрали по красному наливному яблоку, идеально покрытому хрустящей карамелью. Нана покрутила лакомство на палочке, задумчиво разглядывая с разных сторон. Хотелось верить в то, что счастье будет вечным, нескончаемым, а беды не нагрянут в ее небольшой мирок, что вырастал каждый раз, когда они обедали под тем деревом.        — Саске-кун, думаю, мы зря переживаем из-за этого. — Нана остановилась на развилке дорог, мощеная дорожка уходила в дальнюю часть деревни, где находились дома Учиха, а покрытая гравием дорога вела в противоположную сторону, туда, где находились дома ее клана. Саске только кивнул и вгрызся зубами в твердую карамель. Махнув на прощание рукой, мальчишка развернулся на пятках и бодрым шагом двинулся в сторону района Учиха. Нана тоже не стала задерживаться, облизав губы и прикрыв глаза от приторной сладости, неспешно направилась домой. Осень догорала красным закатом над невысокими домами; красота эта была неправильной, эфемерной.

***

Итачи присел около ручья, отмывая руки от грязи и пыли, краем глаза наблюдая за тем, как Шисуи вместе с Тоору легко ловят пару толстых рыбин. Последний победно поднял их, демонстрируя Учихе улов. Итачи кивнул и начал разводить костер. Последние лучи закатного солнца освещали его уставшее лицо. Итачи нес на себе тяжелое бремя принятия решения, будто само понятие «эгоизма» было ему чуждо. Тоору этого не понимал. Воспитанный в абсолютно других условиях, он никогда бы не взял на себя подобный груз, а Шисуи спросить совета не мог — то ли стеснялся, то ли боялся ответа, который получит.        — Ты уверен, что другого выхода нет? — Сенкецу нанизал рыбину на толстую ветку. Огонь приятно трещал, лаская слух. Итачи оперся локтями о колени, вглядываясь в языки пламени. У Шисуи был план, но в том, что это избавит их от проблемы, а не просто отсрочит, он сомневался. И то, что кому-то этот переворот и беспокойства в клане были на руку, оставалось вне сомнений. Итачи хотелось бы верить, что это не связано, но в этом мире не бывает случайностей, только результат принятых решений. А от собственных решений не то чтобы тяжело на душе — хотелось схватится за голову и сойти с ума. Итачи знал, что в мире существуют грехи, от которых невозможно отмыться или отмолить их в святыне. Но эти грехи, какими бы темными и вязкими бы ни были, во благо.        — Уверен. — Глубокий голос разрушил тишину небольшой опушки, звуча приговором для себя и целого клана. — После этой миссии все решится.        — Это единственное, что мы можем сделать, — вторил ему Шисуи, вглядываясь в языки пламени, предполагая, что все сгорит и обратится пеплом. Тоору хмыкнул — от чего-то чувство беспокойства от предстоящей миссии не отпускало его на протяжении нескольких дней. Он будто знал правду, но не мог сложить ее в слова, она вертелась неясными образами перед глазами, когда он их закрывал.        — Если так случится, что я погибну в Тумане, используйте эту возможность. — Сенкецу перевернул рыбу, чтобы та обжарилась со всех сторон.        — О чем ты? — Шисуи нахмурился, быстро переглянувшись с Итачи. Тоору совершенно не был похож на своих братьев и сестер, с которыми однажды довелось познакомиться Учиха на дне рождении господина Асано, едва ли только неестественно бледная кожа выдавала, что они родственники. И Шисуи, и Итачи после молча задавались вопросом, а была ли ситуация в клане Сенкецу лучше их собственной? Тоору редко заикался о том, что происходило за закрытыми воротами бамбукового забора, каким было мнение господина Сенкецу о политике Третьего Хокаге.        — В Тумане погиб старший сын Асано, я его почти не помню. Юкико-сан была вне себя от гнева, когда Асано, вернувшись из Тумана, привез с собой Касуми. — Взгляд Тоору стал задумчивым, будто он мыслями перенесся на годы в прошлое. — Она ненавидит всех детей отца от других женщин. Наверное, и отца ненавидит глубоко в душе. Итачи слегка сощурил глаза, в словах Тоору было не так много смысла, но высказывать свои сомнения он не спешил. Уж слишком редко Сенкецу рассказывал о своей семье, даже Нана никогда не заикалась о собственной матери или других родственниках. Шисуи же предполагал, что в главном доме клана Сенкецу существует яростное соперничество. И даже то, что Тоору предполагал, что в смерти одного из детей Асано была замешана одна из его женщин, больше не удивляло его.        — Отец обмолвился, что миссия неофициальная, нужно провести чиновника из Страны Огня в столицу Воды и проследить, чтобы тот встретился с каким-то высокопоставленным человеком. — Тоору протянул одну рыбину Итачи и тяжело вздохнул, поднимая взгляд к темнеющему небу. — Как бы он не оказался родственником Юкико-сан.        — Разве она не из Страны Мороза? — Учиха нахмурился, выуживая из памяти крупицы информации о семье друга.        — Ее мать была из Страны Воды, — ответил Тоору, вгрызаясь в хрустящую кожицу. Теперь же картинка складывалась яснее, Итачи сильнее нахмурился, зная же наверняка, что Тоору достаточно силен, чтобы выстоять десятку вражеских шиноби в одиночку. Его техники и физическая подготовка сильно выделялись даже на фоне других членов клана Сенкецу.        — Не хочу, чтобы ты расслаблялся, но, Тоору, тебе не зачем думать о таких вещах, ты достаточно силен. — Итачи покачал головой, ожидая, когда их незамысловатый ужин немного остынет. Сенкецу кивнул, однако чувство тревоги никуда не ушло, сковывая сердце железными тисками. Парень слегка помотал головой, его проблемы ни во что не шли с тем, что сейчас переживали Учиха.        — Думаю, отец бы поддержал восстание Учиха. — Снова откусив кусок от горячей рыбы, Тоору тут же начал хватать ртом воздух. — Политика Третьего ему совершенно не нравится. Учиха вздохнул, протягивая термос с остывшим за день зеленым чаем. Если бы Сенкецу присоединились к захвату власти, то у Хокаге не было бы и шанса. Фугаку это наверняка понимал и, возможно, даже рассчитывал на помощь Асано.        — Даже так твой клан не спешит самостоятельно устраивать переворот, — заметил Шисуи, хмыкнув. Тоору пожал плечами — ему самому казалось, что это всего лишь вопрос времени: небольшой толчок, и Асано, подобно буре, снесет все на своем пути. Возможно, не таким радикальным путем, как Учиха, но Третий бы потерял свои бразды правления или поддержку клана. Только один толчок.        — Прости за вопрос, Тоору, но ты так редко рассказываешь о собственной семье. — Итачи неуверенно переглянулся с Шисуи, не зная, стоит ли лезть в проблемы чужого клана. — Что такого сделала Юкико-сан, что вы начали ее подозревать? Тоору на мгновение замер, даже забыв о своем ужине, и растворился в шуме ручья, переносясь в тот день, когда Нане было всего пару дней отроду И весь клановый особняк наполнился истошным криком. Он и сам тогда был еще ребенком, из-за этого страх ощущался острее. Тоору всегда подозревал, что у Юкико была какая-то форма психоза, что по наследству передалась и Фуюка — та временами впадала в страшные истерики.        — Юкико-сан была в не себя от того, что отец привел в дом женщину не из знатного рода. А когда Касуми-сан родила Нану, та попыталась ее утопить.