Game

POV Джефф Я давно наблюдал за ней. С того самого дня, когда еë тупая семейка перешла порог дома. „Наконец—то новая льющаяся кровь," —думал я—„Мертвые, изуродованные тела и райское возбуждение". Мне нравится, когда мой член входит в их ещë теплые дыры, как я играю с ними, отдаваясь инстинктам, оставляя ещë множество ножевых ран, слизывая кровь и в конце (сырыми или приготовленными) с удовольствием съедаю. Если повезëт и жертва окажется рядом, то могу затащить дом, утопить, затем полностью распотрошить, залить ванну кровью и сидеть в ней, поедая свежие органы... Но твою мать! Этот еблан—глава семьи хоть и работает лесорубом, но сам в лес не заходит и его дура тоже, а на их маленькое дерьмо не хочется пока покушаться. Появилась также ещë одна проблема: какие—то уроды пилят лес, в котором находится моë убежище. До него, правда, далеко, но мне это не нравится... И я начинаю проказничать. Видели бы их прекрасные лица страха, когда они замечали меня с ножом и оторванной головой одного из них. Вроде бы мужчины, а внутри такие беззащитные младенцы... Большинство после этого случая уволились, но их говно—главарь не стал останавливаться. Полиция ничем не помогла. Ему говорили, что здесь небезопасно. Даже друг из архивов к нему приезжал и рассказывал про мои проделки. Но ничего не выходит. Мне нравится его храбрость, однако бесит упрямство. Я хочу загнать эту суку в угол... Поэтому решаю последить за его единственным детëнышем, которым он очень дорожит.

***

Девочка... Растëт на моих глазах. Такая стройная, со светлыми, не совсем длинными волосами и карими глазами. А ресницы какие... Поскорей бы украсить еë лицо кровавой улыбкой на щеках! Ей очень подойдëт! У Элизабет(да еë имя я тоже узнал) есть всë, что нужно для счастья, а для моего удовлетворения нужна только она. Я жду своего часа, стоя по ночам под окнами. Не хочется убивать, когда на первом этаже находятся свидетели...Но однажды, она заметила меня и так испугалась, что сошла с ума. По услышанным разговорам я ей мерещусь на каждом шагу. От радостных вестей мне стало ооочень весело... И я веселился, смеясь. Довёл человека! Ха! Ахах—хах! Как хорошо! Очень хорошо! Я думал, что еë батенька одумается и перестанет трогать мой лес, но только чуть в психушку не отправил дочь. Бедненькая... Ей плохо...Но ничего, ничего...Скоро ты избавишься от такого хренового человека! Я заберу тебя с собой во тьму... Если по—хорошему человек не понял, то нужно по—плохому, а по—плохому—это всегда весело...

***

Ебанный в рот, кажется, маленькая тварь вылечилась и вся семейка уродов уезжает на море. Мне будет очень скучно! Зачем я блять вообще тянул с похищением? Вдруг мне бы повезло? Хотя погодите... Старшие уезжают на ночь по делам, а она останется одна? Эта новость согрела моë сердце. Тянуть некуда. Пора повеселиться!

***

Окно в еë комнату ломается от порывов ветра. Кажись, сегодня мой день! Элизабет чуть не замечает меня, но ей становится страшно. Я люблю, когда люди боятся. Это даëт мне силы. Жертва пытается понять, где я и стоит около окна. СУКА, 15 МИНУТ ПРОШЛО! Я УЖЕ НЕ МОГУ ЖДАТЬ! ОТОЙДИ ОТ НЕГО! Хочется мне заорать, но она всë—таки уходит. Это поднимает настроение. Я наконец—то подхожу к стене дома. Чувствую, как бьëтся еë сердце... Я легко и тихо забираюсь на подоконник. Жертва лежит под одеялом. К сожалению, оно не защитит тебя... Затем девочка звонит родителям. Как жалко, что они не смогут тебе помочь... Элизабет замечает меня. Её осознание того, что я настоящий, запомню навсегда. Глаза аж чуть не вывалились из черепа! От еë реакции я широко улыбнулся, несмотря на боль в щеках. Она отползает назад. Глупенькая, ты не можешь от меня сбежать... Я зажимаю еë в угол. Неожиданно, она достаëт биту и хочет нанести удар, однако нет человека быстрее меня. Я ловлю еë руку и глаза жертвы расширяются от ужаса. Меня мгновенно злит то, что она пытается помешать. Я хватаю еë за волосы и наношу удары коленом по лицу. Какие сладкие крики...И как великолепен запах крови! Она всë равно сопротивляется. Что же... Теперь, затихнешь. Одного сильного удара об стену хватило на это. Я, не торопясь, связываю ей руки и ноги. Из её головы по волосам идëт кровь, но решил, что разберусь с будущим питьëм попозже. Я легко поднимаю тело на руки, затем закидываю на плечо и выбираюсь из дома. Сегодня вышла прекрасная ночь...

***

Я почувствовал, что жертва проснулась. Первая мысль, которая появилась в моей голове—это ударить еë, но не почувствовав сопротивления, передумал. Она дрожит и тяжело дышит. Это хорошо... Люблю, когда человек мучается. До неë я уже похищал людей, но все они меня сильно бесили. Первые своим сопротивлением, вторые нытьëм. Только один продержался больше всех. Интересно, сколько пробудет у меня Элизабет?

***

После того, как я еë запер в подвале, поставил и проверил на надёжность замки. Она никогда не выберется отсюда. Никто никогда живым не убегал... Я слышу маленький шум, похожий на скрип и топот ног. Что эта тварь там делает? Я беру нож и спускаюсь вниз. Лежит перевернутая на бок. Я поворачиваю еë к себе. Лицо зеленоватого оттенка... Блять! Еë сейчас вырвет! Не хватало ещë, чтобы она загрязняла мой дом! Я злюсь, хватаю еë за волосы и введу в ванную. Жертва смеет ослушаться меня, чуть сполоснув лицо, а также обозвав. Не люблю, когда люди не подчиняются и оскорбляют... Я с удовольствием топлю сучку в ванной, перед этим дав ей хороший удар в живот. Мне удаëтся поставить жертву на место. Понравилось, что она обратилась на „вы", словно к Господину. Я сталкиваю еë обратно в подвал. Смеюсь от того, что она смешно падает с лестницы. Что же... С тобой не так скучно! Довольный, я возвращаюсь к себе в комнату, где подхожу к тумбочке, достаю обычный леденец и съедаю его. Очень приятный вкус у этого героина... Мне нравится употреблять наркотики. Но самое главное—это эффект от них. От героина чувствую умиротворение, а ещë в тумбочке лежит немного гашиша, марихуаны и раствор кокаина со шприцами. Ими займусь позже, мне и так нелегко они достались. Эти наркокурьеры—вооружённые ебланы и неизвестно, когда снова появятся. Но маленькой дозой стоит себя побаловать. Спустя несколько минут после кайфа я вспоминаю про Элизабет и решаю еë проверить. Она без сознания, но ей снится что—то хорошее, раз улыбается. Это мне доставляет ещë одно удовольствие. Я поднимаю еë с пола и перекладываю на кровать. Не очнулась. Вот и хорошо. Буду дальше наслаждаться еë сонным состоянием. Я рассматриваю жертву. Хорошенькая по внешности. Волосы мягкие, кожа чистая... Думаю, из неё выйдет прекрасный ужин, если руки до этого дойдут. Я замечаю на еë лице кровь и хочу убрать аппетитную жидкость, но в этот момент она просыпается. Набравшись за день хорошего настроения, мне не хочется злиться из—за этого на Элизабет. Интересно, станет ли она сопротивляться, если я попробую еë? Оказалось, что жертва поняла сегодняшний урок. Даже с места не сдвинулась. Засохшая кровь не очень вкусная, поэтому сдираю с раны на голове корку и, с удовольствием съев еë, пью свежую из раны. После трапезы я вижу красные капли на губах. В этот момент моë возбуждение усилилось и очень хотелось сближения с ней, но вспомнив возраст жертвы, тут же прогнал грязные мысли. Пускай подрастëт, а позже, если появится желание, займусь...

***

Она очень хороша в плане поведения. Очень тихая, не ноет, не орëт, выполняет требования—просто идеальна! За это и жизни не жалко прибавить. Правда, до этого тварь скорее всего хотела убежать через вентиляцию. Я сильно напугал еë, пытаясь задушить, и она сказала, что случайно задела коробки. Что же... На первый раз можно простить.

***

Мне придется отправляться за едой не только для себя, но и для Элизабет. Приходится немного полазить по домам. Сразу же смотрю в первый попавшийся шкаф и беру то, что есть. Один хлеб. Ну ладно, сойдëт. У меня нет времени переворачивать весь дом в поисках нормальной еды.

***

По дороге домой заглянул к семейке моей жертвы. Родители полностью подавлены: отец в запое, а мать с опухшими слезами. Лесорубство остановилось. План свершился! Настроение на максимальном уровне.

***

Я был в ярости, когда увидел, как эта неблагодарная сука выкидывает хлеб в ведро. С удовольствием сделал ей больно новыми способами и был рад, что она съела человеческое мясо. В тот же день я решил вколоть себе раствор. От кокаина также был эффект умиротворения, как и от героина, но в добавок приходило возбуждение. Я обычно отрывался на трупах, которые хранил в большом холодильнике и кладовке, но меня потянуло к Элизабет. К тому же, ей недавно исполнилось 16. Жаль, что она не отпраздновала нормально... Улыбнувшись этой мысли, я отправился обратно к ней, но затем вернулся за верёвкой, иголкой и ниткой. Помучаю ещë, чтобы усилить возбуждение. Хорошо, что она очнулась вовремя. Я уже закончил с пришиванием кожи. Элизабет прокусила себе от боли губу... Будет только слаще. Не терпится всë совместить, попробовать... И действительно, были непередаваемые ощущения, особенно, когда я вошëл в неë. Так узко и тепло... Даже не дал ей привыкнуть, сразу задержался, медленно и постепенно двигаясь. Меня не смутили месячные, наоборот они послужили отличной смазкой. А её стоны боли...Стали любимой музыкой для моих ушей. Такого наслаждения я ещë никогда не получал... Думаю, стоит проводить такие вечера почаще. Закончив, я ухожу в ванную комнату, где смываю пот и кровь. Неожиданно, чувствую какое—то странное жжение в груди. Твою мать, мне что? Стыдно что ли? Что за хуйня? Я—убийца, а не какая—то Мать Тереза. Нужно думать о убийствах, о сладкой крови...Через несколько минут всë равно не проходит сука. Я злюсь. Неужели, переборщил с дозой наркотика? Смена настроения от потребления бывает. Ладно, хуй с этим. Я возвращаюсь в подвал и вижу спящую несчастную... Блять, какую ещë несчастную нахрен? Хочу скинуть всю злость на Элизабет, но понимаю, что не могу. Мерзость! Придëтся сделать что—нибудь хорошее. Я отвязываю еë руки от кровати. Ничего. Мда, ну и видок у неë... Тут же вспоминаю, что от прошлых хозяев осталась одежда, которую хотел сначала выбросить, но потом передумал. В другой комнате нашëл халат с бельëм. Подходит по размеру. Возвращаюсь, бужу еë, отдаю всë в пакете. Стало легче. Нужно избавиться от „улик", сжечь. Решил, что возьму с собой Элизабет. Погуляет. Чтобы потом мучаться от того, что не на свободе... На улице как—то холодновато, чуть—чуть замëрз. Да и эта малявка скорее всего тоже. Решаю не отправлять в подвал, пусть у меня переночует. Опять эти ëбанные мысли! Но все равно повинуюсь им. Опять злюсь и хочу обозвать Элизабет шлюхой, но вспомнив, что сегодня она лишилась девственности, как—то язык не повернулся...