ILLUSION
4 апреля 2022 г., 17:33
Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие. За это мы должны без сетований принимать, когда, вступая в противоречие с частью реальности, иллюзии разбиваются вдребезги. Зигмунд Фрейд
Голубое, совсем прозрачное небо. Веточки раскидистых деревьев ласкаются в лучах летнего солнца, а неугомонный, тёплый ветерок весело играет в догонялки с цветочной пыльцой, поднимая целый вихрь ароматов. И бесконечное, необъятное, завораживающее глаз море золота — одуванчики. Немного глупые, но поистине прекрасные своей детской простотой, что, когда стоишь посреди огромного луга, кажется, что ты хранитель всех сокровищ на земле. Так и хочется раствориться в этом золотом великолепии, в этих ощущениях. Счастье. А потом плыть на большом красивом фрегате с парусами цвета неба, рассекая непокорные волны белых облаков, в какую-нибудь неизвестную страну, где-нибудь далеко, далеко — на краю света, за тридцатью семью океанами, где никто и никогда не был. Так думал мальчик лет семи, и совсем замечтавшись о волшебном мире загадочной страны Нетландия, забыл обо всём на свете и мирно заснул.* * *
Лёгкое прикосновение. Мальчишка слегка приоткрыл правый глаз и насупился, показывая своё нежелание просыпаться. — Мама? — недовольно сказал он. — Как ты тут оказалась? — Я волновалась, тебя нигде не было, — спокойно произнесла молодая женщина. — Скоро приём важных гостей и твой отец будет не доволен… — Но я не хочу! Там будет скучно и опять придёт Панси с Крэбом и Гойлом. Я не хочу с ними дружить, они прилипалы. — Просто присмотрись к ним, дорогой. Они хорошие ребята. — Нет! Они плохие! Мне кажется, они говорят что-то плохое про меня… — мальчик расстроенно опустил голову. — Не расстраивайся, ты же понимаешь, что тебе нужно с ними подружиться. Хочешь, чтобы папа сильно переживал из-за этого? — Нарцисса улыбнулась и взяла сына за руку. — Не пойду! — мальчишка хотел было вырваться и убежать, но этого сделать не удалось. Тогда он испуганно поднял глаза и посмотрел на мать. Светловолосая женщина странно улыбнулась и до хруста сжала руку ребёнка. — Больно, больно! — Завопил мальчик. — Ты не моя мама! Она не стала бы делать это. — Как же ты не поймёшь, мой любимый сын, что мне тоже больно, — Нарцисса рассмеялась, потом заплакала. Драко с трудом вырвал руку из её хватки, после чего женщина упала на землю. Она очень красиво смотрелась в жёлтых цветах, как будто это место было её родным домом и она навсегда должна была остаться на этом поле из одуванчиков. Первая капля крови упала и скатилась по жёлтому лепестку вниз. Её кожа начала багроветь и пузыриться, мерзко слезала и превращалась во что-то бесформенное. От слёз оставались кровавые дорожки, а глаза начинали плавиться, принося тем самым жгучую боль… И всё это время она не прекращала повторять его имя… Что происходит? В чём я виноват? Нет, нет же! Это не может быть его мать, только не это злое, грязное существо, бьющееся в конвульсии у его ног. Как могло что-то прекрасное превратиться в такое уродство? Я не могу произнести ни слова, ни звука. Только жгучая ненависть переполняет меня. Прожигает изнутри. Только кого я ненавижу? Страшная догадка. Образ мутнеет, и горячие слёзы беспомощности вырываются наружу. Мальчишку накрывает волна отчаяния, сердце готово выскочить из груди, губы искусаны в кровь. Не в силах устоять он сваливается на землю к своей уже мёртвой матери. А она тает, растворяется и хрустальными осколками уносится ввысь. Далеко, где её никто не найдёт. Ведь она уйдёт навсегда, никем не понятая и всеми забытая. Прощай. Я любил тебя… Земля уходит из-под ног. Чернеющая пустота. Провал.* * *
— Где я? Всё небо затянуто серыми грозовыми тучами. Наверное, скоро пойдёт дождь. Ледяной ветер пронизывает до костей, обжигает лицо и как будто хочет столкнуть в темнеющую пропасть, над которой тяжёлой громадой нависли чёрные, уродливые горы. Кругом тишина. Только слышно, как колышется облезлый, почти засохший, кустик бузины. Место было точно знакомо. Раньше он уже был тут, на одном из заданий Пожирателей. О! Их было много, этих поручений и рейдов! Каждое изощрённее и кровожаднее другого. На них убивали, пытали, пугали и копали могилы своим врагам. Никогда не забудется тот день, когда он впервые увидел его, опасный и в то же время манящий своей загадочностью — Нурменгард. Такой же неприступный, как его хозяин, он внушал страх всем своим видом. В окружении скал, эта четырёхугольная башня пронзала тёмное небо. А где-то там, глубоко внизу, билось и трепетало, разбиваясь об острые глыбы, бушующее море. Здесь, на склоне самой высокой горы, одиноко лежит небольшой чёрный камень с аккуратно выцарапанной надписью:Геллерт Гриндевальд
1882–1998 г.г.
Вместе мы перепишем историю и создадим новый мир. Ради общего блага!
Никто не знает, как и когда этот камень появился тут. Кто похоронил великого злодея, и кто написал столь провокационные слова, тоже остаётся тайной. Известно только одно, здесь покоится один из самых опасных и самых тёмных волшебников в истории магического мира.* * *
Юноша бесцельно брёл по краю обрыва, удивляясь, как он ещё не упал и не разбился. Ему было всё равно, ведь это всего лишь один из тех злосчастных снов, которых было немало в последнее время. Случайно упадёт или нарочно побежит и прыгнет навстречу чёрным волнам… Очнувшись, он так и останется лежать на холодном полу в Азкабане. Ну а пока он просто шёл по узкой тропинке рядом с обрывом, любуясь таким прекрасным, пепельно-серым небом. Потом всё закружилось, странный вихрь подхватил худое юношеское тело, совсем сбивая с ног, и поднял так высоко, что страшно было смотреть. Этот вихрь нёс его, показывая знакомые и незнакомые места, Малфой слышал обрывки фраз, произнесённые его близкими, видел их лица. Всё было как-то правильно, и в сердце зарождалось забытое тепло, вихрь нежно убаюкивал, обволакивая тело, и постепенно погружал в сон. Впервые за долгое время юноша был спокоен. Снова стало легче дышать, тело больше не ломило от болезни. Приятная тяжесть окутала его, и Драко понял, что не может пошевелиться. Неожиданно вспомнился крик матери, серые глаза отца, устремлённые в прозрачное небо, и на Малфоя будто вылили целое ведро холодной воды. Опять всё закружилось и его выбросило из вихря.* * *
Драко открыл глаза и долго смотрел в грязный потолок, до сих пор не понимая, что это был всего лишь очередной жуткий сон. Придя в себя, он попытался встать с твёрдой койки, но ничего не получилось, тело, скованное холодом, не слушалось своего хозяина. Малфой попытался перевернуться, и у него бы это получилось, если бы он не упал на холодный пол, не забыв при этом задеть больную ногу. «Наверное, он бы так и умер во сне от холода...», пронеслось у него в мысли, но он постарался об этом не думать, нашарив где-то в углу за кирпичом мутную склянку с чем-то прозрачным и мигом осушив её. Тепло разлилось по всему телу, наконец-то злосчастный холод отступил. Спирт, который Малфой удачно выменял за свою порцию тюремной баланды у какого-то безумного старика, пришёлся, как никогда, к стати. Он привычным жестом поправил свои спутанные волосы и хотел было встать, но в ноге отдалось тупой, резкой болью. После несчастного случая, произошедшего чуть больше года назад, Драко ходил, прихрамывая на левую ногу. Он тогда ещё два месяца пролежал в специальном отделении для заключённых в больнице Святого Мунго. Осенью и зимой повреждённая конечность постоянно ныла, и без трости или хотя бы палки передвигаться было очень непросто. Малфой так и сидел на отсыревшем каменном полу, не решаясь встать, пока не услышал звук шагов за дверью своей камеры.
