Афтершок

Норт Бич Отель ВС: 4:45       В комнате было холодно. Туман в Сан-Франциско в предрассветные часы сгустился с удвоенной силой, словно густая белая окутал дома медленно проплывая сквозь город.       Скалли проснулась от холода. Ее левая рука выскользнула из-под одеяла, в которое она закуталась накануне, была холодной и влажной. Сквозь сон она подумала, что ей нужно сделать усилие, чтобы встать и включить настенный обогреватель, который выключился ночью и теперь трещал и стучал, охлаждаясь. Она начала снова погружаться в сон, когда холодная сырость тумана вновь пронзила ее плечи. Все-таки плохо работающий обогреватель лучше чем вообще никакого. Она медленно села и моргнула, пытаясь собраться с силами, чтобы покинуть скудное тепло постели.       Малдер чувствовал себя не намного лучше. Он оставил свою кровать нетронутой ради далеко не идеального кресла с подушкой в углу ее комнаты у окна. Он вытащил одеяло и покрывало из своей комнаты и закутался в них, насколько мог, чтобы не дул сквозняк из высокого эркерного окна. Он спал, его рука свободно сжимала рукоятку пистолета, лежащего у него на коленях.       Скалли медленно села в кровати, укутавшись в одеяло, тихонько наблюдала за спящим напарником, изучая очертания его лица. В тот вечер он настоял на том, чтобы она позволила ему держаться поближе к себе, охранять ее от подозреваемого, если он последует за ней сюда, в ее комнату. Он намеревался бодрствовать всю ночь.       И хотя глубокое дыхание и размеренное вздымание и опускание его груди говорило о крепком сне, она была уверена, что малейший звук от нее или с улицы внизу немедленно приведет его к полной боевой готовности. Словно паук в паутине — неподвижный, но готовый напасть без предупреждения.       Но в этот момент она не хотела пока тревожить эти тонкие нити.       Она была в ярости от его поведения прошлой ночью. Та степень ярости, до которой мог довести ее только он. У него была тревожная манера проникать ей под кожу, выводя ее из легкой профессиональной отстраненности в бурю мятежных эмоций, которые она едва могла сдерживать. Их уникальная разновидность интеллектуальных спаррингов временами утомляла ее. Тем не менее, она наслаждалась каждым сражением, свободно вступая в стычку с обнаженным оружием. Это было столь же увлекательно, сколь и напряженно, а в конце, когда он бросал на нее взгляд «все кончено, мне конец», она рассеянно замирала и сбрасывала все свои защитные доспехи пол его взглядом.       Скалли плотнее натянула одеяло. Осознание того, что она этого не ожидала поражало ее – власть, которую он имел над ней, – как он мог увлечь ее, как ни один другой мужчина, которого она когда-либо знала. В основном она старалась не думать о ее растущей потребности в нем и просто сосредоточилась на насущных вещах, утешаясь знанием, что каждая связующая ниточка, которую он крепил внутри нее, была другим концом закреплена внутри него. В этом она была уверена и в то же время это знание пугало ее.       Пугало до такой степени, что даже недавний сковывающий страх перед собственной смертью бледнел и терялся, когда Малдер приходил к ней в последние дни перед ее чудесным выздоровлением. Она видела, что рак, разъедавший ее тело, наносил гораздо больший вред ему. И она ненавидела себя за то, что усугубляла ту боль, которую его злополучная жизнь уже причинила ему.       Что было бы, если бы она не выжила?       Продолжал бы он борьбу в память о ней, или поддался бы растущему отчаянию и отомстил бы своим врагам, разрушив при этом собственную жизнь. Такова была природа ужаса для нее. Знать с абсолютной ясностью, что порочную и надтреснутую душу этого человека скрепляла такая тонкая и непостоянная вещь, как ее плоть.       Скалли снова пошевелилась, медленно и бесшумно подползла к краю кровати и, завернувшись в одеяло, осторожно встала на ноги. И еще более беззвучно она неуверенно подошла к его креслу. Она слегка улыбнулась, глядя на него, его лицо было наполовину скрыто в тени. Он не двигался, но она могла видеть, как его глаза едва дрожали под закрытыми веками – ему снился сон. Легкая морщинка на виске выдавала природу его сна.       «Что ему снится сейчас?» — спрашивала она себя. Ложь и предательство или чувство вины и самоотречение, которые он наложил на себя как вечную епитимью за все их потери и трагедии?       Если я могу спасти тебя, Малдер, позволь мне…       Если бы только он мог просто отпустить это. Если бы она могла каким-то образом залатать трещины и швы, помочь ему стать сильнее, чтобы он смог выдержать все, даже потерять ее. Это то, чего она желала ему, о чем она молилась. Потому она знала, что никогда не сможет оставить его, чего бы ей это ни стоило.       Скалли почувствовала как к горлу подкатил ком, а глаза затянуло влажной пеленой. В этот момент ее охватила жгучая потребность обнять его, крепко прижать к себе, запустив пальцы в его волосы, успокаивать его короткими шепотом обещаниями, притягивая его лицо к себе, нежными поцелуями в уголки его глаз, носа и губ прогнать его внутренних демонов.       Но также это было то, что она не могла сделать, не позволила бы себе сделать, опасаясь, что этим она разрушит последнюю плотину, удерживающую их чувства, высвободит его тонущую душу и в нахлынувшей волне полностью потеряет себя.       Вместо этого она назвала его имя.       Он мгновенно проснулся, сбрасывая одеяло на пол и сжимая в руке пистолет. – Малдер, все в порядке — сказала она, мягко касаясь его плеча, когда он моргнул, вопросительно приоткрыв рот – Еще рано, но я сейчас встану. – Который сейчас час? — спросил он, осматривая комнату глазами, постепенно раздражаясь на самого себя из-за того, что заснул. – Уже пять или около того. Послушай, я хочу, чтобы ты вернулся к себе и хорошенько выспался. У нас есть время до 9:30, прежде чем мы поедем на встречу с детективом Мейером. – Скалли… – начал было он… – Нет, Малдер. Моя очередь быть настойчивой, тебе нужно выспаться – и легким толчком она убедила его послушать ее.

***

Станция Market St. BART ВС: 11:45 – Ты же не надеешься найти здесь еще одного мутанта? – Не знаю… но я думаю, твоя очередь ловить его.       Дана Скалли мягко улыбнулась его шутке, пока они спускались на эскалаторе к подземной станции Market St. Она чувствовала себя отвратительно. Недостаток сна усугубляла тупая головная боль в основании черепа, превращая ее обычно активный разум в лужу полубессознательного месива. Она моргнула, пытаясь проветрить голову.       Малдер, тем не менее, появился через пару часов в ее номере невероятно посвежевшим и взволнованным перспективой спуститься на три этажа вниз, в недра системы скоростного транспорта.       Чуть раньше этим утром им позвонил Вебстер, руководитель Пирелли. Полиция Сан-Франциско наконец-то дозвонилась до него на выходных. Похоже, он отправил Пирелли домой около 17:00 в день землетрясения, отметив что тот, казалось, выглядел рассеянным.       Вебстер подумал, что, возможно, он подошел слишком близко к третьему рельсу высокого напряжения на пути, который они ремонтировали во время скачка напряжения, вызванного землетрясением. С тех пор он не появлялся на работе.       Вебстер и еще четверо мужчин в знакомых серо-голубых комбинезонах ждали их, когда они сошли с эскалатора и прошли по оранжевому кафельному полу. По обеим сторонам платформы тянулись два туннеля, уходящие во тьму под улицами Сан-Франциско. По одному из туннелей пронесся стремительный звук, сопровождаемый порывами спертого воздуха.       Извещая о себе тональным гудком, угловатая змейка пригородного поезда выползла из своего логова и со свистом остановилась с правой стороны, выпуская и впуская людей через раздвижные автоматические двери. Малдер представил их Вебстеру. – Мы ждем еще одного – сказал высокий жилистый мужчина, пожимая Малдеру руку. – Детектива Мейера? – Нет, какой-то парень из центра сейсмологии — кажется, Нильсен.       Малдер выглядел удивленным. – Сейсмолог? Почему? – Не знаю, он звонил мне. Сказал, что они анализируют кое-какие данные о последнем толчке. Хотел прийти и посмотреть на туннель. Я решил сэкономить время и записал вас обоих вместе. – Как ни странно, мы уже встречались с ним.       Вебстер растерянно перевел взгляд на вход. Малдер повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Нильсена спускающегося по эскалатору к ним. Он подбежал к ожидающей его разношерстной группе и заговорил. – Извините за опоздание… парковка, вы знаете – сказал он задыхаясь. Нильсен быстро кивнул агентам, прежде чем снова повернуться к Уэбстеру – Мы можем сегодня войти в туннель Дейли-Сити? – Мы туда и направляемся, — ответил худощавый мужчина – Надеюсь, вы взяли с собой фонарики.       Задержавшись не надолго, чтобы надеть яркие оранжевые каски у шкафа для оборудования, Вебстер сопроводил группу через служебный вход вниз по трем длинным лестничным пролетам к двери аварийного выхода, которая открывалась на линию Дейли-Сити, закрытую для обслуживания и ремонта после землетрясения.       Воздух был тяжелым и спертым, пах мочой, крысиным пометом и плесенью. Они брели по узкой бетонной пешеходной дорожке при свете фонарика, крошечные синие и красные туннельные огни служили скорее маркерами местоположения, чем освещением.       Они шли колонной друг за другом, Нильсен между Малдером и Скалли заполнял какие-то таблицы последними сейсмографическими данными, полученными в лаборатории Пойнт-Рейес. – Сначала мы не знали, что и думать –взволнованно объяснил он – Мы думали, что улавливаем какие-то магнитные помехи, искажающие данные. Но тот дурацкий афтершок, который мы все ощутили прошлой ночью, все прояснил. В конце концов, мы не видели аномалий — мы фактически наблюдали новое землетрясение. С эпицентром прямо здесь, в Сан-Франциско. – Вы хотите сказать, что мы стоим в эпицентре землетрясения? — спросил Малдер. – Более того, мы идем прямо по кромке того, что вероятнее всего окажется недавно образовавшимся разломом, спровоцированным другими землетрясениями. В этом месте сама по себе магнитуда была невысокой, до вчерашнего толчка силой 4,2 балла. – Вы можете указать точное место разлома? — спросила Скалли. – Пока нет. Но я надеюсь, что смогу обнаружить необходимые доказательства проанализировав силу скачка напряжения, который, по словам этих парней, был в прошлый вторник во время первого землетрясения. Он мог начать смещаться уже тогда… – Святое дерьмо! Не могли бы вы посмотреть на это? – их беседу резко прервали, все остановились как вкопанные. – Боже всемогущий. Как, черт возьми, мы собираемся это починить? – рассеянно пробормотал Вебстер.       Они остановились, Малдер поднял фонарик над головой, пытаясь рассмотреть происходящее. – Стойте все. Никто никуда не двигается, пока мы не установим свет –приказал Вебстер. Двое его людей взвалили на плечи прожектор и, осторожно проскользнув через перила, опустили его вниз. Через мгновение или два установка была завершена. Мужчины включили аккумулятор.       Позади себя Малдер услышал вздох Скалли. – Боже мой…       То, что осталось от строительной техники балансировало на краю зияющей зубчатой развережённой трещины, появившейся в ближней стене в мешанине искривленного металла и каменных обломков, устремившейся в черную зигзагообразную дыру, которая открылась в земле, поглотив рельсы, а заканчивалась она более широкой щелью в дальней стене туннеля, напоминая вход в пещеру. – Похоже, кто-то немного изменил маршрут – прокомментировал Малдер, следуя за рабочими вниз, сгибаясь под перилами и соскальзывая с четырехфутового уступа на землю внизу. Нильсен направился сразу за ним, осторожно пробираясь к пропасти. Малдер на мгновение остановился, повернувшись к своему партнеру. – Ты спускаешься, Скалли? – она выглядела нерешительной.       Исследование необработанного края гигантской трещины в земле не было в ее списке желаний. Он протянул к ней руки. – Давай, я тебя поймаю.       Она соскользнула с уступа и перекинула ноги через край. Взявшись обеими руками за перила, она просунула под них голову и оттолкнулась от края в руки напарника. Он поймал ее за талию и с глухим стуком поставил на ноги. – Ты набираешь вес, Скалли?       Она фыркнула на него, поправляя на себе одежду. – Продолжай в том же духе, Малдер, и я скину тебя в ту яму.       Аккуратно подсвечивая себе фонариками, они вместе с остальными подошли так близко к краю разлома, как осмелились. Нильсен пробирался вдоль кромки сквозь вздыбленную черную скалу, радостно светя лучом позаимствованного фонарика в разные точки. Малдер в свою очередь подошел к Вебстеру, который стоял у переднего края, качая головой. – Когда в последний раз ваши люди были в этом районе? – В пятницу, больше сюда никто не возвращался — ответил все ещё ошеломленный мужчина. – Насколько я понимаю, на прошлой неделе все выглядело не так уж плохо. – Конечно, черт возьми, здесь была земля. – На этом участке работал Пирелли, в момент первого землетрясения? Вы говорили, он выглядел растерянным. – Более или менее, он казался нормальным, просто был немного ошеломлен. Позже мы обнаружили скачок напряжения на этом участке трассы, что странно, учитывая, что все выключатели были отключены. Тогда я забеспокоился о нем. Отправил к врачу проверься. – Вы все еще не уверены в источнике всплеска? – Это могло быть что угодно, дуга от соседней линии, например … кто знает. Я могу показать вам компьютерный журнал – пожал плечами мужчина. – Но третий рельс высокого напряжения, который зарегистрировал этот выброс, был электромагнитным, правильно? – Да, он тянет поезд вперед с помощью магнитного поля. Внезапно в лицо Малдеру ударила вспышка света. – Агент Малдер, вы захотите это увидеть! – закричал ему Нильсен.       Он лежал пластом на земле, как можно ближе к дальнему краю возле самого широкого места у пролета возле дальней стены тоннеля. Он опустил фонарь, направив луч обратно в щель, когда Малдер обратил на него внимание. Малдер подождал несколько секунд пока в глазах пройдут блики и осторожно шагнул по следам Нильсена всего в нескольких футах позади себя. –Сюда, – Нильсен убедил Малдера сесть рядом с ним. Он опустился на живот и, закрыв пальто от грязных обломков, прижался к краю, пока не смог оглянуться.       Луч фонарика Нильсена неприлично долго опускался в пропасть. Фактически, довольно яркий луч прервался в точке, по крайней мере, в 500 футах вниз, где пространство беспрепятственно продолжалось в слоеном пироге из черных и коричневых грязевых отложений, потрескавшихся и разорванных на части огромными силами. Малдер потянулся и поднял крошечный камень, бросив его через край. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он звякнул о твердый камень. – Круто… – прокомментировал Нильсен. – Что мы здесь видим? – тихо спросил Малдер.       Нильсен ответил ему столь же приглушенным голосом. – Этот разлом, согласно нашим наблюдениям, является своего рода исключением из типов разломов, которые мы обычно находим в Сан-Андреасе… – Малдер, какого черта ты делаешь? – оба мужчины обернулись и отползли от края на неодобрительный зов Скалли, затем поднялись на ноги и отступили на более безопасное расстояние. – Ты подошёл ближе, чем ты думаешь – возразила она, слегка запыхавшись, отряхивая грязь с пальто напарника. – В каком смысле исключение? – Малдер продолжил, не обращая внимания на суровый взгляд напарницы. – Этот разлом представляет собой то, что мы называем вертикальным сдвигом. Его движение направлено вверх, а не горизонтально, что приводит к необычно глубокому разлому. Большинство подобных разломов достигают глубины около 10 миль, а этот минимум в два раза глубже. Если данные подтвердятся, это будет один из самых глубоких разломов за всю историю наблюдений.       Малдер с благоговением повернулся к своему партнеру. – Голоса из земли, Скалли.

***

ВС: 15:00       Малдер стоял прямо у двери в офис техобслуживания, где он вместе с Вебстером просматривали компьютерную маршрутизацию и записи сигналов. Выглянув на платформу, выложенную оранжевой плиткой, он увидел Скалли, прислонившуюся к опорной колонне.       Ее руки были скрещены на талии, голова слегка опущена, она обнимала себя пытаясь не то согреться, не то успокоиться, он не был точно уверен в данный момент. В тусклом свете люминесцентных ламп ее кожа казалась на несколько тонов бледнее своего обычного фарфорового цвета. Он на минуту отлучился от Вебстера и направился к ней. – Скалли, ты в порядке? – Что? – спросила она, поднимая глаза. – Ты выглядишь усталой – он слегка коснулся ее руки.       Она закатила глаза, глядя на него. – Я устала, Малдер, я плохо спала прошлой ночью, в моей комнате было немного тесновато.       Он слегка вздрогнул от ее замечания. Малдер знал, что она не оценила вторжение, но он не мог позволить себе рисковать прошлой ночью, она была слишком важна. Но все же он понимал, что ее жесткое замечание было не просто результатом недосыпа. Физически она добилась значительного прогресса в восстановлении после рака, но малейшее прикосновение ее стойкости еще выводило ее из равновесия. Хотя он никогда не произносил это вслух, он видел, что она все ещё не полностью восстановилась — излишняя худоба еще не ушла полностью, она все еще казалась такой хрупкой. Как бы он не хотел признаться себе, он слишком сильно утомлял ее, гоняя по всему городу. Слишком рано было ожидать всего от нее. – Не смотри на меня так, Малдер, я в порядке – она закрыла глаза и слегка улыбнулась. – Если это так, то мне придется настоять, чтобы ты подождала меня в машине. Он порылся в кармане в поисках ключей и протянул ей. – Только не включай радио слишком громко, хорошо? — пошутил он с легкой ухмылкой.       Она посмотрела на ключи и открыла было рот, чтобы возразить, но ее изнуренное тело слишком нуждалось в отдыхе, чтобы сопротивляться. Она вздохнула и взяла ключи у него из рук, позволив себе слегка наклониться к нему, коснувшись плечом его руки в знак признательности, прежде чем осторожно уйти.       Он смотрел, как она уходит. «Дай ей время, с ней все будет в порядке, — подумал он – она вернулась с нему. Все будет хорошо».