Когда цвела сирень

Мне мать с отцом клялись, что когда взрослым стану Возьму коня воро́ного или же их ладью И далеко, за нашей страны гранью Найду свою семью. Мне мать жалелась — будет же скучать: «Пиши, сыночек, не жалей пера И коль твой новый мир вдруг станет докучать, Забудь про всё и возвращайся к нам». Отец мне обещал, когда цвела сирень, свой дал точёный лук и стрелы, как ножи. «Как реку перейдёшь — смотри только вперёд. Давай, скорей! Беги!» Беги, Беги… И ночью, в полнолуние, когда с землёй прощался, увидел деву ясную рядом с самой водой. Сестрёнка моя старшая, что пала от огня, стояла предо мной И тихо песню пела. Я помню, в колыбели я слышал ее глас и руки тянул вверх. Сорочка, как доспех, мне тело защищала, но я метнулся к ней. Сестра моя смеялась, как громкий соловей. Её глаза блестели, Игрался в них огонь. «Склонись передо мной, мой дивный младший брат», и забыл себя. Мне мать клялась, что будет навещать. Отец отдал ладью. И я теперь смеюсь — обменом стал за жизнь. И пляшем мы отныне с сестрою на кострах. Лишь стяг венчает сердце, и горечь ранит в грудь. Когда ты станешь сильным — зови меня сюда. Лишь дай чуть-чуть терна — и отомщу.