Тульпа

Ветер завывал. Горы раскалывались под напором бури. Молния беспорядочно ударяла в утесы, словно пыталась выковорить из земли зёрнышко. Под шумный ветер раздался голос: – Когда мы вновь увидимся вдвоём? Вновь ударила молния неподалёку. – Без понятия – ответ был равнодушным. Это заставило Альбериха немного вскипеть внутри. Его так раздражало равнодушие собеседника, но он стоял и сдерживал своего внутреннего зверя. – Ну и пусть, не так сильно и хочется в следующий раз встретиться» – подумал он, а вслух произнёс следующие слова: – Хорошо прошлись, молча поговорили. Надеюсь, в таверне мы ещё встретимся. Конечно, его слова приукрашала обманчивая улыбка, но в душе преобладала неприязнь, будто Альберих врал сам себе и сразу же раздался надоедливый внутренний голос: «Ты что, совсем? Говори как есть, мне даже стыдно становится». То звучало, будто два злых голоса разговаривали одновременно. – Мне бы от тебя избавиться – Альберих произнёс это раздражённо с шепотом, но как бы сильно он не старался, Рангвиндр всё слышал. Удар молнии белым светом подчеркнул огненные глаза Рангвиндра, которые вот-вот разгорятся. Он глядя на собеседника и сжимая руки в кулаки до хруста костей, готов был ударить, но молча развернулся, и пошёл по своей дороге. Кэйа остался наедине с самим собой, но казалось, что он не один… Он с грустным взглядом проследил, пока Рангвиндр не исчез за деревьями, а после тоже двинулся медленным шагом в город. И вот Кэйа идёт по тропинке, а внутри тела всё никак не пропадает неприятное чувство, будто за ним кто-то идёт. Нет, это только кажется. Ему хочется в это верить, хотя он догадывается кто там. Рыцарь продолжает свой мучительный путь. Грязь скапливается на сапогах, из-за чего ногам становится тяжелее шагать. А сзади слышно "шлеп-шлеп". Тело дрожит или от страха, или от холода сам не понимает. Кэйа обернулся и увидел его. Выглядит, прям как Дилюк, только глаза чёрные с чёрными синяками вокруг, улыбка до ушей с острыми зубами, лохматые тусклые волосы, а кожа-то бледная, возможно, как яркий свет молнии, которая снова ударила в утесы, и после которой раздается громкий ударяющий по ушам звук грома. Но свет на силуэт никак не попадает... Это... Что-то плоское и нарисованное как картинка на рекламах. И это что-то медленно махает Альбериху рукой в знак уважения и приветствия. – Нет, вот только не ты, зачем ты привязался ко мне? – Ты же сам меня создал, друг. – Я. Тебе. Не друг. И перестань ходить за мной. – Ты очень долго меня создавал и тут мне говоришь, что я тебе не друг? Ахах, обидно, дружок! А сколько времени провел в библиотеке, пока искал в книгах информацию на счёт создания меня? Сколько месяцев прошло, пока представлял меня в образе своего брата? Ахах-ах! Не так просто от меня избавиться. Я. С тобой. На. Веки... – Если бы я знал, сколько не удобств от тебя - не создавал бы. – Да не нервничай, хочешь, обниму? – Нет. Раздался мерзкий, похожий на плач с криком, от тульпы звук, а глаза словно размазались, как черные чернила, по щекам. И "это" моментально растворилось. – Вот чёрт, пугающее зрелище... Дома, как всегда, гробовая тишина и хоть дождь бил по крышам, всё равно было очень тихо. Темно и мрачно. Только на стенах виднелся свет, отражаемый ударами молний, который придавал частичку страшной атмосферы. Скинув с ног грязные сапоги, Кэйа повалился в мокрой одежде на кровать и поспешил закрыть глаза, представляя доброго Дилюка, от которого не хватает поддержки. Кэйа сто раз успел себя проклянуть за то, что создал надоедливую тульпу. В книге было написано, что тульпу легко обидеть и неизвестно чего от неё можно ожидать, при этом от неё трудно избавиться, но вот опять поспешил со своими выводами тогда. Надо было подумать тысячу раз прежде, чем создавать что-то вирусное в голове. Хотя, он сам захотел этого. Повернулся на бок, покусывая нижнюю губу. – Так уж и быть страдать, так страдать – подумал он. Так и пролежал пять минут с кусачими мыслями. Спустя десять минут, Альбериху захотелось ощутить тяжелого вкуса во рту, что он и решил сделать прямо сейчас. Поднялся на ноги, понял, что его холодная форма обтягивает всё тело, создавая дискомфорт. Кое-как отодрал её от себя , бросив на пол, и поспешил натянуть на себя домашнюю одежду. 12:15 – Ну-с... А теперь плесну-ка на свой язык винишко. – Не думаю, что это хорошая идея, кто-то завтра не встанет на службу. Кэйа повернул своё лицо в сторону голоса. – Аргх! Тело дёрнулось. – Это снова он! – прошептал Альберих. У тульпы глаза были незаметными, потому что они слились с темной комнатой. Выглядело ужасно. – Чего тебе? – начал Кэйа. – Продолжаешь меня обижать, но протерплю ли я? Ты снова меня не послушаешь? – Это моя жизнь и я делаю что хочу, а ты мне не указывай тут. – Р-р-р… Как грубо, друг¿ Я всего лишь желаю тебе добра... Ах... Делай что хочешь, но знай... от меня ты не избавишься! Последние слова тульпы прозвучали со злостью, и он пропал вновь. – Я от тебя в любом случае избавлюсь! – прокричал Альберих во весь голос. Бутылка вина была выпита полностью. Кэйа скатился спиной по стенке на пол, прижав к себе коленки, и опустил голову. – Какой дурак создаст себе тульпу? Как оказалось на словах Лев Толстой, а на делах лох простой. Голова ничего не соображала, вино на него смогло повлиять и то радовало Кэйу, потому что сейчас ему думать не о чем не хотелось… Слёзы медленно катились по щекам, а после оставляли на коленках мокрое пятно. Он кинул со злости бутылку в стену, и та с сильным дребезжанием разбилась на разнообразные мелкие кусочки. Теперь он не знает, что делать дальше – лечь спать или пойти умыться, чтобы успокоиться. На стенах вновь появился белый свет, но быстро исчез. – Что же, наверно, тульпа прав, надо ложиться спать. – Неужели ты согласился со мной? Я думал, что этого никогда не случится... –прозвучало у него в голове. – Замолчи, я ложусь спать. – Ох, страшненьких тебе снов. – Ага.