Алый дождь

Ты идёшь ко дну. Тонешь в непросветной мгле, настолько тяжёлой, что невозможно даже пошевелить пальцем. Всё глубже погружаясь в отчаяние, у тебя не остаётся ни шанса вернуться на поверхность. Во тьме все твои страхи обнажают острые клыки, жаждущие впиться тебе в горло. В их кроваво красных глазах читается только злоба, направленная на тебя. Подобно стае голодных волков они бесшумно окружают свою жертву. Постепенно круг голодных, одичавших зверей сомкнётся, не оставляя пути для отступления. Их слишком много. Человек перед ними никчёмнее пера против безумного грабителя с кухонным ножом, готового убить всех на своем пути. Страхи сильнее тебя, как бы сильно ты это не отрицал. Через пару мгновений тебя просто разорвут на части, наслаждаясь твоим потрясающим вкусом. Но всё же… А чего ты боишься, Ацуши? Потерять близких тебе людей, стать никому не нужным или… умереть? Ха, боишься смерти? Но ты никогда не был достоин жизни. Ничтожество. Лучше бы ты умер от голода где-нибудь в канаве! Тебе никто не поможет. Никому до тебя нет никого дела! Просто исчезни! Сделай в этом мире хоть что-то хорошее! Умри! Прекрати, остановись, хватит!.. Ацуши Накаджима очнулся от пугающе глубокого сна. И первое, что почувствовал парень — невыносимый холод, исходящий от бетонной стены и пола. Ледяные иголки кололи белоснежную кожу. Тонкие пальцы рук местами отдавали синим оттенком, а ног мальчик совсем не чувствовал. Правда, в следующую секунду он уже и забыл о заледеневших конечностях — боль чуть ли не во всем теле заглушила другие ощущения. — ..А-ах!.. — Ацуши показалось, что в него насквозь вонзили десяток металлических прутьев, а затем одновременно выдернули. И сейчас тигр вновь рисковал потерять сознание, но от болевого шока. Накаджима, прислонившись головой к стене, прижал к себе ноги, дабы остановить вымышленное кровотечение. Он сжал зубы и зажмурил глаза, пытаясь хоть как-нибудь заглушить режущую боль в груди. Ребра словно ломались от малейшего вдоха, лёгкие горели жарким пламенем, а его несчастное сердце грозило в любой момент перестать стучать. Почему регенерация тигра не работает? За что ему сейчас так плохо? Он сделал кому-то что-то нехорошее? Больно.. больно… Мне больно!.. Ацуши более не мог находиться в вертикальном положении. Воздух словно впитал в себя всю человеческую ненависть и своим огромным весом прижимал Накаджиму к земле. Сил сопротивляться не было, потому седовласый упал на бок, больно ударившись каким-то обломком. Тяжело дыша, парень с огромным трудом держал уставшие глаза открытыми. Но веки такие тяжёлые… — П-помо..гит-те…— единственное, что смог из себя выдавить Ацуши. Он надеялся на чью-то помощь, хотя, в самых затаенных уголках души понимал, что, скорее всего, к нему никто не придет. Слезы потекли неожиданно для самого тигра. Они очерчивали рельеф бледного лица, оставляя после себя неровные полосы. А падая на пол, перемешивались со свежей кровью. Однако сам Ацуши не заметил, что теряет драгоценный ресурс, необходимый для жизни. В таком состоянии Ацуши, кажется, пробыл около получаса. Лежал на грязной бетонной плите, страдая от собственного бессилия. Только изредка были слышны тяжёлые вздохи, отражающиеся от стен. К огромному счастью, сейчас Накаджима чувствовал себя заметно лучше. Оперевшись на локоть, тигр смог сесть, согнув ноги в коленях. Было по-прежнему холодно, но эта проблема ныне являлась самой незначительной. Звон металлической цепи направил взгляд седовласого на свое левое запястье. Ржавые и очень тяжёлые кандалы сковывали хрупкую руку мальчика. По толщине материала можно было понять, что просто так освободиться от них не получится. Комната, в которой находится Ацуши, была не очень большая. Запах сырости и плесени пропитал весь грязный воздух, которым, к сожалению, парень сейчас дышал. Стены были покрыты серой краской, давно потерявшей свой изначальный цвет. Трещины расходились от самого потолка, создавая узоры, напоминающие старые деревья. Местами покрашенный бетон был обломан, образуя округлые кратеры, словно от ударов кулаком. А в самом дальнем углу комнаты находилась железная дверь. Но, скорее всего, она была заперта, да и сам тигр, будучи скованными, вряд-ли бы дотянулся до ручки. Пока прогноз был неутешительным. Накаджима Ацуши предпринял попытку встать, но тут же заметил следы бордовой жидкости на полу. —..Что? — С некой любопытностью парень прикоснулся пальцами к крови. Кое-где она присохла к грязной плите, но всё-таки была свежей. В помещении никаких других людей не было, потому только у Ацуши могло быть кровотечение. Но откуда? Накаджима не помнит, чтобы его кто-то ранил, тем более телесные повреждения всегда заживали достаточно скоро. Но горькая правда плавала на поверхности, и парень это прекрасно осознавал. Способность вместе с драгоценной регенерацией покинули его, словно их никогда и не существовало. С пониманием всей сложности сложившейся ситуации приходила пустота, неприятно заполняющая всё внутри. Даже будучи сильным, Ацуши воспринимал себя самым гнусным человеком в этом мире, а без своего тигра, казалось, он меньше, чем пустое место… Осматривая себя на присутствие увечий, Накаджима обнаружил, что его некогда белая рубашка окрасилась в темно-красный, в особенности в области груди. Свободной рукой парень приподнял пострадавший предмет гардероба, оголяя плоский живот и немного выпирающие ребра. Гладкая кожа была усыпана глубокими порезами, на которых уже успели образоваться тонкие корочки. Но они не шли ни в какое сравнение с тем, что было ближе к белым ключицам Ацуши. Пугающие символы, не знакомые Накаджиме, клеймили его мальчишеское тело. Своей необыкновенной формой они напоминали иероглифы, только в японском языке такие не встречаются. Потому смысл, заложенный в них, тигру найти не удалось. В отличие от других ран, ранее рассмотренных, на знаках просочившаяся кровь не присохла, а довольно медленно текла вниз, изредка падая крупными каплями на пол. — Что… это такое?.. — от неожиданности увидеть нечто подобное пальцы разжались сами по себе, выпуская тонкую ткань. В дрожь бросило резко, руки и колени беспорядочно затряслись. А такие красивые глаза, отдающие фиолетовым оттенком, были напуганы, словно пред ними появилось воплощение самой смерти. Кто это сделал со мной? Может, чья-то способность? Меня прокляли? Или… на мне просто ссадины, а я выдумываю невесть что?.. Своими шершавыми, дряхлыми руками страх сжал в тиски Накаджиму. Мерзкое чувство пеплом попадало на тигра, проникая глубоко под кожу. Хотелось растерзать себя до костей, но не подчиниться этому отвратительному ощущению. Только вот он не мог. Сейчас Ацуши слишком слаб, чтобы как-то сопротивляться нахлынувшим эмоциям. Остаётся лишь принять свое бессилие, погружаясь в бездну. Помогите… пожалуйста.. Внезапно из самого дальнего угла комнаты раздалось постукивание в дверь. Три размеренных удара, словно кто-то спрашивает разрешения войти сюда. Накаджима затаил дыхание, внимательно всматриваясь в предположительный источник звука. Сейчас спрашивать «кто здесь?» неуместно, Ацуши молчал. Ведь если бы это был человек, желающий спасти мальчика, то он не стал бы стучать, а сразу бы проверил комнату, так как пострадавший мог просто-напросто быть без сознания. Поэтому остаётся не так много вариантов: заведующий этим местом, персонал, похититель или обычный хозяин дома, который даже не предполагает, что у него в подвале сковали молодого паренька. Маленькая лампочка на потолке, которую раньше не заметил Накаджима, неожиданно и ярко загорелась. С непривычки тигр зажмурил глаза, приспосабливаясь к новому освещению. Чуть погодя, стали слышны звонкие щелчки. Кто-то очень нетерпеливо и небрежно работал с замочной скважиной, стремясь сюда зайти. Последний поворот ключа, отражаясь от невысоких стен, прозвучал особенно мелодично. Дверь медленно, но верно стала открываться. Скрип, похожий на плачь пожилой женщины, заполнял всё пространство, постепенно угасая. Наконец, показалась обратная сторона металлической двери, но там никого не было. — Кто тут?.. — голос Накаджимы слегка охрип, был тихим и еле слышным. Парень, не давая отчёт о своих действиях, немного наклонил голову в бок, совсем как любопытный кот. Видно, привычки всё же от способности остались. Его челка последовала за этим движением, открывая чудесное лицо Ацуши. А его глаза всё внимательнее всматривались в дальний угол. Чьи-то тонкие пальцы схватили край бетонной стены у самого входа. Они, тихо постукивая длинными ноготками, словно знакомились с Накаджимой. Эти ритмичные удары вызывали у Ацуши ощущение опасности. Появилось желание спрятаться, но тот продолжал заворожено смотреть, ожидая, что кто-то вот-вот зайдет сюда. Тут же из широкого дверного проема показалась белая рука. Она была изящна, как у юной девушки. Сейчас что-то точно произойдет, тигр в этом не сомневался. Секунды тянулись невероятно долго, от чего становилось ещё более пугающе. Чужая рука медленно поднималась и, совершенно неожиданно для Накаджимы, показала жест приветствия — слегка помахала. Чего? Мне… кто-то машет рукой? — А-цу-ши, — немного играючи кто-то ласково позвал Накаджиму. Мягкий мужской голос доносился до ушей тигра, внушая и надежду, и отчаяние одновременно. Мелкая дрожь покрыла всё тело, местами проступил холодный пот. Эта манера речи была очень похожа на… Дазая?.. — Д-Дазай? — парень, звеня тяжёлой цепью, неосознанно потянулся к источнику голоса, — Это ты? Время словно полностью остановилось. Дышать было страшно, ведь иначе Ацуши может не услышать реплику коллеги или незнакомца. Но никакого ответа не следовало, что сильно настораживало. Человек в коридоре резко опустил свою руку, словно разочаровался в чем-то. И в гробовой тишине стали слышны шаги, звенящие эхом в мутной голове. Теперь перед глазами Накаджимы явился гость. Это был не Осаму Дазай… Пепельноволосый направил всё своё внимание на незнакомца. Этот парень смотрел строго в пол, потому белые волосы полностью закрыли его глаза, но… Накаджима прекрасно видел дикий оскал. Чувство, что напротив тебя сейчас стоит голодный зверь, готовый в любую секунду наброситься, охватило Ацуши. И снова ему страшно. Ха, ты хоть когда-нибудь можешь быть смелым, а? Трус! Да ты просто никчёмное животное! — Ха, Дазай? — сквозь скрежет зубов с трудом просачивались слова гостя, — Какого черта опять этот Дазай, а?! — беловолосый уже кричал, подняв свой нездоровый взгляд на Накаджиму. Чужие пальцы сжались в кулак до хруста костяшек, угрожая в любой момент сорваться на тигра. Откуда столько ненависти? Дазай что-то ему сделал? Ацуши не понимал, почему упоминание его наставника произвело такой эффект на этого человека. Сердце забилось сильнее, а глаза неконтролируемо забегали, изучая искривившееся лицо напротив. Но сейчас нельзя потерять возможность хоть немного ознакомиться с ситуацией, держи себя в руках, Ацуши. — Он что-то тебе… сделал? — собрав всю свою решимость, молодой детектив решился задать вопрос, который, вероятно, мог ещё сильнее вывести кричащего из себя. — Сделал..? — процедил парень у двери, разжав свои руки, — Да... Этот паразит отнял у меня самое важное! — резко обернувшись к стене, продолжал тот, — Он забрал из моих рук... тебя! — беловолосой схватил разгромленный кирпич, первый попавшийся глазам, и с большой силой швырнул его в сторону тигра. Накаджима, быстро отреагировав, спрятал лицо в локте и отпрянул от летящего в него предмета. Агрессор промахнулся, но кирпич, попав в стену, раскололся на множество мелких острых осколков. Один из которых попал прямо в Ацуши, порезав тонкую шею. Кровь моментально пришла в движение, пачкая воротник рубашки. А, вероятно, нездоровый головой юноша застыл, наблюдая, как теплая алая жидкость стекала по бледной коже. — Агх!.. — седовласый убрал руку, которой защищал свои глаза, и двумя пальцами коснулся раны, собрав немного крови. — О, боже!.. Ацуши! — голос нежеланного гостя показался напуганным. Он подбежал к сидящему на холодном полу Накаджиме и, упав на колени, обнял пострадавшего так сильно, как только было возможно. — …а? — происходящее совершенно не складывалось в голове детектива. Буквально только что в него с яростью кинули обломок, а сейчас крепко обнимали, словно родного сына. Тигр с распахнутыми глазами, ничего не понимая, вообще не шевелился, пока его согревали такие неродные руки. — Прости меня! Я не хотел, чтобы ты поранился, тигренок! — сумасшедший оторвался от тела парня и до красноты впился пальцами в его плечи, пытаясь оправдаться, — Тигренок, тебе сильно больно? — обеспокоенный взгляд беловолосого был самым настоящим, а не наигранным, что тревожило ещё сильнее. В затуманенной голове Накаджимы творился настоящий хаос. Тигренок? Это он меня так назвал? Ему что-то известно о моей способности? Да кто этот человек?..