В оковах вечности.

      Решив усыновить маленького ребёнка, Джотаро и Нориаки уже тогда знали, что будет непросто. На их попечении находится маленький человечек, которого нужно правильно воспитать и вырастить. Они понимали, что пути назад уже не будет. Отказаться от подобной ответственности не получится. Но юноши и не собирались. Джотаро и Нориаки были готовы к этому, так что с готовностью ожидали всяких проблем и трудностей, едва маленькие детские ножки перешагнули порог их дома. Вот только их ждало разочарование. Хотя, разочарованием это можно было назвать лишь в кавычках.       Мальчик довольно долгое время был невероятно тихим и незаметным. Это выражалось в том, как он передвигается по дому. Джотаро порой в шутку называл его маленьким привидением. Если бы не их вампирские способности, юноши бы не знали, находился ли вообще Харуно в доме. Радовало лишь, что подобное поведение было вызвано не страхом или опасением.       Конечно, малыш знал, что в этих стенах ему ничего не угрожает. Но старые привычки так просто из подсознания не вытянешь. Даже после своей смерти Гастон продолжал отравлять жизнь своему пасынку. Но это было временно. Джотаро и Нориаки поклялись в этом.       Их чертовски радовало, у мальчика не обнаружилось каких-то что глобальных серьёзных проблем. Что физически, что в плане психическом. Хотя, это не означало, что их не было совсем. Только выявились они далеко не сразу.       Как оказалось, излишняя тактильность не была совсем здоровым признаком со стороны ребёнка. Они всегда проводили много времени с малышом, одаривали его вниманием ещё когда он проживал в доме Шиобана. Но сейчас, когда исчез какой-то сдерживающий фактор, малыш оттягивался по полной. Постоянно ходил за ними хвостиком, старался держаться за какую-то часть их одежды, а ещё лучше, сидеть у кого-то из них на руках или коленях. В общем, мальчик проводил всё своё свободное время с ними.       Юноши понимали причину подобной зависимости от них, так что ничуть не возражали. Наоборот, они даже не видели в этом ничего плохого. Джотаро и Нориаки с радостью отдавали всё своё время и силы на ребёнка, пусть и понимали, что с точки зрения психологии и норм это было не совсем верным решением. Но они людьми уже давно не являлись, так что особых проблем данный факт не вызвал. Им нравилось, что происходило внутри этих стен. Такую идиллию Нориаки только в книгах и видел. Ведь в то время малыш не отлипал от них круглые сутки и очень неохотно расставался, даже если это был совсем небольшой промежуток. Вампиры думали, что Харуно перерастёт это с возрастом, так что не видели смысла что-то менять. И, к своей радости, они были правы.       Пусть и не сразу, пусть с большой неохотой и нежеланием, но малыш постепенно стал давать им больше свободного пространства. Где-то из-за личной инициативы, а где-то с их собственной подачи. К радости юношей, мальчик понимал, что хоть какие-то индивидуальные границы между ними всё-таки должны быть. Так что постепенно малыш начал давать уступки, пусть и не такие большие, как могло быть. Но Джотаро и Нориаки не возражали, так как не видели в этом особо большой проблемы. Излишняя навязчивость парнишки им не сильно мешала.       Ну, кроме тех случаев, когда пара хотела остаться наедине. Как раз это и являлось основной причиной, почему Джотаро и Нориаки решили поговорить с мальчиком про личное пространство. Не хотелось рассказывать маленькому ребёнку, чем же это таким непонятным занимаются взрослые, закрывшись от него в своей комнате.       К их радости и облегчению, малыш правильно понял их посыл, так что сильных возражений и обид от него вампиры не услышали. Мальчик, конечно, не был доволен, но старался не показывать этого, чтобы не обижать свою семью. Джотаро и Нориаки так гордились им в тот момент. Какой же он был у них умничка.       Сейчас, окунаясь в те далёкие и полные забот времена, Джотаро и Нориаки со смехом и иронией вспоминали свою радость и облегчение от поведения своего названного сына. Очень долгое время Харуно не доставлял им особо сильных хлопот и переживаний, на какие они тогда уже успели себя настроить. Юноши понимали, что живя с рождения в доме Шиобана, мальчик не мог уйти оттуда без каких-либо проблем и травм. Так что их удивление и озадаченность были понятны, когда Харуно не показал ничего из вышеперечисленного ни через месяц, год, и даже несколько лет их совместного проживания. То есть, какие-то проблемы всё же возникали, конечно. Но они не совпадали с тем масштабом, который должен быть в их ситуации.       Джотаро и Нориаки этот факт довольно долго беспокоил. Но все попытки выяснить, в чём же дело, ни к чему не привели. У Харуно действительно не было каких-то отрицательных эмоций и переживаний, словно тех трёх проклятых лет не было. Мальчик словно их забыл. Это, конечно, удивило вампиров, но вместе с этим заставило испытать большое облегчение. Если он действительно всё забыл, это было бы замечательно. Они решили пока оставить этот вопрос, но всё равно приглядывать за мальчиком, на всякий случай. И как же они радовались своей предусмотрительности спустя столько времени ожидания.       До пяти лет малыш действительно не подавал признаков, что что-то не так. Мальчик был беззаботным ребёнком, глядя на которого и не скажешь, что он пережил какое-то травмирующее событие. Но достигнув более старшего и сознательного возраста, вампиры столкнулись с тем, что ожидали уже очень давно. Как оказалось, Харуно, в силу малого возраста, просто не мог полностью осознать и понять своё прошлое, из-за чего мозг временно заблокировал старые воспоминания. И теперь, когда больше ничего не мешало мальчику осмыслить и проанализировать потёртые временем картинки, дамба прорвалась.       И пусть этот период пришёл к их дом крайне неожиданно и внезапно, вампиры отнеслись к появившимся приступам сильной тревожности, проблемам со сном, и иногда даже паническим атакам с полным пониманием и терпением.       Они оставались с ним в одной комнате, чтобы малыш мог спокойно уснуть, читали ему сказки и рассказывали истории, когда мальчик не мог успокоиться. Вместе переживали каждый приступ истерики и паники, когда ребёнок был уверен, что снова остался один, когда не мог найти их в доме.       Вампиры всегда были рядом с ним, помогали перебороть каждый появившийся страх, забирали себе каждую травму и фобию, возникшую от действий своих первых родителей. Юноши медленно и терпеливо склеивали каждую трещину ментальной психики мальчика, зачищали каждый скол и неровность в его духовном и психическом состоянии. Пара делала всё возможное, чтобы мальчик мог жить нормальной и счастливой жизнью, не оглядываясь на своё прошлое. И, к их счастью, у них это получалось.       Медленно, со скрипом, но их приёмный сын постепенно перестал бояться ложиться спать без чужого присутствия. Стал сам выходить на улицу без их постоянного сопровождения, оставаться дома один. Мальчик привыкал и учился жить без круглосуточного нахождения Джотаро и Нориаки рядом, чему последние были очень довольны. Нет, они были не против такого расклада, но понимали, что не всегда могут быть поблизости. Харуно нужно было обрести самостоятельность и независимость, чтобы жить полноценно. Они при любом раскладе останутся семьёй, так что вампиры ни о чём не беспокоились. — Рара, я собрался. Мы уже идём? — донёсся до Нориаки звонкий голос с верхнего этажа, вырвавший его из раздумий. — Да, скоро пойдём. Давай спускайся. — ответил Какёин, улыбнувшись.       Вампирский слух хорошо уловил звук едва поскрипывающих досок под чужими ногами. А их владелец, появившийся в дверном проёме через несколько мгновений, заставил красноволосого снова улыбнуться. Глядя в эти большие изумрудные глаза, так напоминающие взгляд Джотаро, видя эти элегантные породистые черты лица, ухоженное тело, никто бы в жизни не сказал, что этот ребёнок когда-то жил в трудных условиях. Он словно был вышедшим со страниц сказки сыном дворянина. Это заставляло Нориаки гордиться.       Внимательно осмотрев внешний вид молодого вампира, Нориаки кивнул, довольный увиденным. — Решил всё-таки одеть этот комплект?       Пятнадцатилетний подросток смущённо улыбнулся, тряхнув переливающейся на свету золотой гривой. — Я подумал, что он будет лучше смотреться. Да и вы оба тоже ведь оделись в нечто похожее. — ответил он, поправив воротник белоснежной шёлковой рубашки.       Нориаки невольно пробежался взглядом по облегающим стройные ноги чёрным брюкам и лакированным туфлям на каблуке. — Решил взять её? Я, если честно, думал, ты оденешь ту новую, которую тебе подарили. На этой рубашке она смотрелась бы лучше. — задумчиво спросил Какёин, переведя взгляд на небольшую золотую брошку в виде божьей коровки на груди сына. — Она мне нравится больше, — пожал плечами подросток, коснувшись кончиком пальца украшения. — Тем более, это ваш подарок, и он мне более важен.       Нориаки почувствовал, как губы разъезжаются в широкой улыбке от чужих слов. Эту брошку они с Джотаро подарили ему на десятилетие. Это было первым настоящим украшением, которое мальчик получил. Так что для подростка брошка была действительно дорогим сердцу и памяти подарком, с которой он до сих пор не расставался. И сколько бы украшений он не получил, эта божья коровка оставалась самой ценной и любимой. — Повернись. У тебя волосы немного выбились. — усмехнулся Какёин, увидев, как из причёски сына вылезла крупная кудрявая прядь, привлекая к себе внимание. — Что, опять? — застонал подросток, поднимая руку к голове. — И почему так каждый раз? — Нужно было ко мне прийти. Я бы помог. — ответил Нориаки, усаживая сына на стул и идя в свою комнату за расчёской. — Я хотел сам попробовать, — донёсся до него голос. — Не всё же время мне тебя просить. — Я отнюдь не против, — произнёс красноволосый, быстро вернувшись с необходимым. — Да и нравится мне это, ты же знаешь. Я ведь и Джотаро помогаю в этом. — Да padre не остриг свои волосы только потому что ты их любишь. — засмеялся подросток, откидывая голову назад.       Нориаки не стал опровергать слова сына, принявшись укладывать буйную и непослушную шевелюру. Какёин невольно вспомнил кудри возлюбленного. У этих двоих была одна и так же проблема. Вот уж действительно отец и сын. Но пальцы Нориаки, давно привыкшие к подобным процедурам, быстро и чётко выполнили требуемое. Не прошло и нескольких минут, как непослушные кудри были уложены. Идеально. — Вот как ты это делаешь? — вздохнул парень, смотрясь в зеркало. — Сколько не пробую, у меня всё равно что-то да вылезет. — Годы практики. Ничего, ты тоже научишься. У тебя всё много времени впереди. — хихикнул красноволосый, осматривая плоды своих трудов.       Златовласый парень сосредоточенно стоял перед зеркалом, рассматривая плетение косы, длинной достигавшей плеч. Такая причёска не стягивала густую гриву, тем самым принося дискомфорт, но и не была расслабленной, не позволяя кудрявым прядям вылезать из общей картины. И подросток никак не понимал, как раре это удаётся. У него это переходило из крайности в крайность. Либо волосы были стянуты так, что края глаз начинали разъезжаться, либо они наполовину вываливались. Это бесило, но ничего с этим пока он поделать не мог. — Кстати, ты поел? — спросил Нориаки, вдруг вспомнив. — И я говорю не про человеческую еду. — А, точно. Совсем забыл. — охнул подросток, направляясь к холодильнику.       Наблюдая, как мальчик ловким движением вскрывает только что вытащенный пакет с кровью, Нориаки невольно воспоминает время его тринадцатилетия. Именно в этом возрасте они с Джотаро и решили рассказать мальчику об их истории. Секрет их сущности малыш узнал ещё раньше, когда понял, что именно он периодически ест, помимо обычной человеческой еды. Он был мальчиком умным, так что сложить два и два ему не составило труда. Сказки про вампиром были известны всем. Если честно, они ожидали чего угодно в тот момент. Испуга, страха, отвращения. Чего-то явно негативного. Но то, с каким спокойствием и любопытством малыш попросил ему всё рассказать, сильно удивило юношей, если вообще не напугало.       Они не стали ничего утаивать от мальчика и рассказали об жизни вампиров всё, что он сможет усвоить в силу возраста. Ну, то есть, практически всё. Юноши давно не сравнивали смышлёность этого ребёнка с другими.       Джотаро и Нориаки не думали, что узнав об убийствах, зависимости от человеческой крови, мальчик отреагирует настолько спокойно и адекватно. Их сын не выразил никакого беспокойства к своей причастности к их виду. И пусть вампиры его подготавливали к этому, пусть малыш знал о некоторых своих особенностях, такого результата они не ожидали. Они до сих пор помнили момент, когда этот ребёнок на полном серьёзе успокаивал их и заверял, что он всё равно их любит, несмотря ни на что. Как он благодарен им за всё, что они для него сделали. Тем более, что мальчик всё равно был одним из них, так что всё в порядке. Вспоминать такое без смеха над собой Нориаки до сих пор не мог.       Но, несмотря на такую адекватную и спокойную реакцию, вампиры всё же решили рассказать об их жизни только при достижении более старшего возраста, несмотря на уговоры мальчика. Они не хотели, чтобы ребёнок знал подобные подробности. Они вообще планировали рассказать ему об этом где-то к совершеннолетию, но не вышло. Едва достигнув полового созревания, их сын начал, в банальном стиле подростков, бунтовать и требовать объяснений.       Это стало большой неожиданностью для Джотаро и Нориаки, учитывая спокойный возраст и нрав мальчика. Но бушующие гормоны действительно творят чудеса, так что через некоторое время юноши сдались. Малыш имел право знать об этом, так что они не стали ничего утаивать и отнекиваться, списывая на слишком малый возраст. Это грозило ухудшить их отношения, да и все трое знали, что в случае этого подростка возраст был слишком слабым оправданием.       В тот вечер они долго не покидали пределов гостиной. Паренёк внимательно слушал их историю, не перебивая их ни на миг. Хотя вампирам было видно, как сильно мальчик хотел им что-то сказать. Но он терпел, дожидаясь конца.       Когда юноши закончили рассказ, они ожидали, что мальчик тут же станет задавать вопросы. Но он молчал. Харуно молча сидел и смотрел себе под ноги, не решаясь посмотреть в глаза своим приёмным отцам. Это озадачило тогда вампиров, но они не стали ничего говорить и терпеливо ждали, когда же малыш решится сделать первый шаг. — Спасибо. И простите меня. — это было единственное, что сказал Харуно в тот вечер, прежде чем сорваться с места и заключить ошарашенных вампиров в объятия.       Джотаро и Нориаки сразу поняли, за что мальчик их благодарит и извиняется, так что не стали требовать объяснений. Они лишь молча обнимали дрожащую фигурку, смотря на постепенно светлеющее небо. Нужно было зашторить окна, пока солнце окончательно не встало. — Рара, я что-то padre не слышу. Где он? — задал вопрос подросток, возвращая Нориаки в реальность. — Джотаро ещё в комнате, не волнуйся. Но что-то он действительно долго. — задумчиво сказал Нориаки, смотря на лестницу. — Если так долго будем собираться, солнце скоро встанет. — заворчал мальчик.       Услышав это, Нориаки улыбнулся. В отличие от них с Джотаро, малыш мог спокойно передвигаться под солнечными лучами. Конечно, ему приходится каждый раз с ног до головы обмазываться солнечным кремом, иначе дневной свет оставляет на его коже сильные ожоги. Но, по крайней мере, это не смертельно. Мальчик был способен вести активную жизнь днём, в отличие от них.       Джотаро и Нориаки тогда пришлось знатно попотеть, чтобы понять, как им сочетать свои возможности с потребностями мальчика. Конечно, в силу вампирской сущности, они все вели по большей части ночную жизнь, но из-за маленького возраста малыш не мог жить так постоянно. Ему нужно было как-то учиться контактировать с людьми и окружающим миром, а сделать это можно было по большей части только днём. Да других детей, желающих поиграть ночью, как-то не водилось.       Нориаки с содроганием вспоминал время, когда им с Джотаро приходилось изгаляться, чтобы Харуно мог получить полноценное образование и опыт. Домашнее обучение не могло полностью заменить учение в социуме. Но это того стоило, ведь теперь вампиры могли без сомнений отпустить мальчика гулять днём без своего присмотра. Он был ребёнком умным и смышлёным, так что юноши совсем не переживали. Тем более, что мальчик всегда в подробностях рассказывал им о прошедшем дне, и всегда просил помощи, если она нужна.       Но так было в малом возрасте, примерно до восьми лет. Когда Харуно обучился достаточной самостоятельности, то решил переключиться полностью на ночную жизнь, как и его опекуны. Ведь, если он активничал днём, значит Джотаро и Нориаки спали, а ночью просыпались, когда он валился с ног от усталости. И пусть он тоже долгое время не мог спать, мальчика всё равно расстраивала перспектива не так часто видеться с приёмными родителями из-за разного время бодрствования.       Так что мальчик быстро высказал свою позицию, несмотря на уговоры опекунов. Джотаро и Нориаки не хотели, чтобы сын лишал себя обычной жизни из-за них. Юноши бы многое отдали, чтобы пройтись днём, как обычные люди, без страха сгореть заживо. Но, несмотря на все приведённые аргументы, решение подростка не изменилось, так что вампирам пришлось смириться. Вот только, несмотря на показное недовольство, в глубине души они были рады этому. Юноши тоже расстраивались, что не видели своего мальчика так часто, как бы им хотелось. Но и проявлять эгоизм тоже не желали, так что оставляли всё как есть. Джотаро и Нориаки были рады получившемуся раскладу, пусть и не показывали этого. — Не спеши так. У нас целая вечность впереди. Тебе потом это успеет надоесть. — хохотнул Нориаки. — Я надеюсь на это. — вздохнул подросток, кинув взгляд из-под заколотой чёлки.       О, с этим у них какое-то время была целая эпопея. Часть этих волос дорастала строго до определённой длинны, из-за чего чёлку не получалось отрастить и убрать к остальным волосам. Но она была недостаточно короткая, чтобы заколоть её какими-то заколками или ободком. Подстригать её тоже было не вариантом, ведь волосы кудрявились, и смотрелось это крайне нелепо.       Проблему решил, как ни странно, Джотаро. Когда Нориаки в очередной раз отчаянно боролся с невыносимым участком волос, он молча подошёл и взял из его руки расчёску. Разделив чёлку на три большие пряди, Джотаро скрутил каждую в маленький колосок. Закрепив получившийся шедевр невидимками, Куджо удовлетворённо кивнул и спросил мнение ребёнка о результате.       К удивлению Какёина и довольству Джотаро, мальчик пришёл в полный восторг от получившейся причёски. С тех пор эти колоски так и продолжали украшать причёску подростка, без которых вампиры уже не могли представить собственного сына. — Не говори так. Мы ведь это уже обсуждали, — хмуро ответил Какёин. — У тебя есть бессмертие, как и у нас. Просто тебе нужно достигнуть срока зрелости, вот и всё. Не оставаться же тебе в пятнадцатилетнем возрасте навсегда.       Они с Джотаро тогда долго ломали голову над сроком жизни своего приёмного сына. Подобных случаем они никогда не видели и не слышали, так что приходилось полагаться на собственное суждение и анализ. Из многолетних наблюдений вампиры поняли несколько точных фактов. В малом возрасте тело мальчика активно набирало массу и рост, пытаясь догнать положенные ребёнку параметры. Но вампиры заметили, что чем подросток становился старше, тем сильнее замедлялась жизненная работа тела. Это они могли наблюдать и без медицинского образования. Кожа подростка отчётливо побледнела, по сравнению с более детским возрастом, незначительно изменилась температура тела.       И это было только начало. Нориаки относительно недавно заметил, что пот, выступивший на теле их сына, имел едва заметный розоватый оттенок. Так что вампиры были уверены, что с более старшим возрастом гены Дио начнут ещё сильнее доминировать над человеческими. Полноценным вампиром он так и не станет, в этом юноши были уверены. Но своё бессмертие малыш точно получит. Так что о возможной разлуке они даже не заикались.       Выслушав строгую тираду, подросток молча кивнул, позволяя слабой улыбке коснуться губ. Он знал, что рара не станет ему лгать, но небольшой страх всё равно присутствовал. И, наверное, не исчезнет вплоть до его совершеннолетия, когда результат точно станет известным. — О чём шепчитесь? — вдруг раздался глубокий низкий голос, заставивший их обоих посмотреть на его обладателя. — Ни о чём серьёзном, — ответил Какёин, восхищённым взглядом оглядев свою пару. — Превосходно выглядишь.       Джотаро не стал изменять своей привычке, облачившись во всё чёрное. Хлопковая рубашка восхитительно обхватывала грудные мышцы, ничуть не скрывая атлетично сложенной фигуры. Плотные брюки прекрасно дополняли картину, выполняя ту же функцию. Пряжки лакированных туфлей слабо поблёскивали под светом люстры, привлекая к себе внимание. Кудрявая грива свободно раскинулась по плечам, вызывая желание зарыться в них пальцами. Только пара прядок у висков была аккуратно захвачена, чтобы волосы не мешались. Образ завершал небольшой камешек в мочке уха, оттеняя изумрудные глаза вампира. Изумительный вид. — Ты выглядишь ничуть не хуже. — ответил Джотаро, тоже пробежавшись взглядом по фигуре возлюбленного.       По сути, Нориаки был одет практически так же, как и Джотаро. За исключением цвета рубашки и украшений. На его взгляд, серёжки в виде небольших вишен и белоснежный шёлк прекрасно дополняли друг друга. — Ну что, идём? — спросил подросток, до этого тоже сделав комплимент своему padre. — Идём-идём. — засмеялся Нориаки, утягивая за собой посмеивающегося Джотаро. — Напомни, как называется спектакль? — тихо спросил Куджо, позволяя своей паре направлять его. — «Бал вампиров». — хихикнул Какёин, добившись недоумённого взгляда Джотаро. — Иронично. — хмыкнул черноволосый, идя по шумной улице. — Не волнуйся, тебе понравится. Я смотрел часть записи. Это просто восторг, — восхищённо ответил Нориаки, незаметно для себя начиная жестикулировать. — Постановка просто восхитительна. Танцы и песни на высшем уровне. Сюжет немного банален, но учитывая, в каком году её создали, вполне логично. Это сейчас подобные мысли о вампирах стали стереотипны, и таким уже никого не удивишь. Но именно в этом вся прелесть мюзикла. Надеюсь, конец будет таким же захватывающим. — Я тебя понял, — остановил его проповедь Джотаро, улыбнувшись. — Полностью верю твоему суждению. — Padre, рара, вы скоро там? — позвал их подросток, вырвавшийся вперёд. — Мы так опоздаем. — Идём, Джорно, идём. Не спеши так. — засмеялся Какёин, спеша догнать сына.       А Джотаро и не стал возражать, следуя за двумя самыми родными и дорогими душе вампирами. Чужое, но уже такое родное имя ласкало слух, а в груди едва ощутимо потеплело. Прошло уже порядочно времени, а он до сих пор так реагирует на новое имя сына.       Наверное, дело было в его смысле. Ведь это имя означало для них троих новое начало, отделение старой жизни от новой. Их семья перелистнула очередную главу своей истории, чтобы начать с новой страницы. Губы до сих пор растягивались в широкую улыбку, стоило вспомнить одно из главных событий их жизни.

***

      Вампиры до сих пор не могли понять, в какой момент Харуно перестал отзываться на своё имя. Это произошло как-то незаметно, и в то же время очень внезапно. Мальчик просто стал игнорировать их, если его звали по имени.       Вначале Джотаро и Нориаки даже не поняли, в чём дело. Юноши подумали, что сын на что-то обиделся и не хочет с ними разговаривать, но это было не так. Харуно спокойно общался с ними и всё так же контактировал, словно ничего не произошло. Но стоило кому-то из них позвать его по имени, малыш уходил в игнорирование. Это озадачивало и вызывало вопросы. Но юношей радовало, что причина подобного поведения была не в них.       В конце концов, Джотаро и Нориаки сложили два и два, так что ответ подобной реакции они узнали. Но какова была причина? Этого понять юноши сами не смогли. Так что оставалось обратиться с этим вопросом только к самому Харуно.       Долго искать мальчика не пришлось. Он весь день не выходил из своей комнаты, что-то рисуя. Постучавшись и добившись разрешения, вампиры зашли в помещение. — Малыш, ты не можешь на секунду оторваться? — спросил Нориаки. Они уже какое-то время не называли мальчика по имени, усвоив урок.       Кивнув, Харуно отложил карандаши и с ожиданием посмотрел на двух вампиров. — Не против, если мы присядем? — спросил Джотаро, кивнув на кровать.       Дождавшись молчаливого согласия, юноши сели напротив Харуно.Через несколько секунд молчания первым взял слово красноволосый. — Малыш, почему тебе не нравится твоё имя? — сразу взял быка за рога Какёин.       Этот вопрос заставил мальчика напрячься. От расслабленного состояния не осталось и следа. Опустив светлую голову, Харуно стал избегать их взгляда, словно он в чём-то провинился. Возникало ощущение, будто его грязную постыдную тайну разоблачили и раструбили о ней всему миру. Но вампиры сразу же заверили мальчика, что это не так. На это ушло довольно много времени, чего вампиры никак не ожидали. Видимо, Харуно уже давно гнетёт эта утайка. — Мы переживаем за тебя. Никто не станет тебя ругать. — добавил Джотаро, заметив, что Харуно начал потихоньку расслабляться. — Нам просто интересно, почему ты не хочешь, чтобы мы тебя так называли, — сказал Нориаки. — Но если ты не хочешь, можешь не говорить. Мы поймём.       Харуно задумчиво молчал, осмысливая сказанное. Вампиры тихо ждали, не торопя мальчика. — Я не хочу иметь с ними ничего общего. — этот ответ их сильно озадачил. — Ты о ком? — не понял Нориаки. — О ней, — отрывисто ответил Харуно. — Я не хочу имя, которое она мне дала.       Глаза Какёина и Джотаро распахнулись от осознания. — Значит, ты не хочешь отзываться на имя, которое тебе дала твоя биологическая мать? — спросил Куджо.       Харуно кивнул, не решаясь посмотреть им в глаза. Он явно стыдился своего решения, но и отступать был не намерен. Комната погрузилась в задумчивое молчание. — Мы тебя поняли. Тогда как нам теперь тебя называть?       Услышав эти слова, глаза Харуно широко распахнулись. Он неверяще посмотрел на своих опекунов, словно не мог осознать только что сказанные слова. — Почему ты так удивлён? Если тебе неприятно это имя, если не хочешь, чтобы тебя так называли, почему мы должны тебя заставлять? — улыбнулся Какёин на его реакцию. — Поэтому мы и спрашиваем, как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? — ещё раз задал вопрос Джотаро.       Харуно замолчал, явно обдумывая. Вампиры не спешили. — Я хочу, чтобы вы дали мне новое имя, — наконец ответил мальчик, посмотрев на них своими большими травяного цвета глазами. — Вы моя семья, значит и должны дать мне новое имя.       Услышанное заставило юношей ошарашенно застыть. Если честно, они думали, что мальчик сам даст себе имя, которое хотел. Но он решил отдать это право Джотаро и Нориаки. Подобное на какой-то момент сбило их с толку. Почему-то они вдруг ощутили сильную ответственность в это мгновение. — Тогда… Джо… Нор… Джорно, — улыбнулся Какёин. — Как тебе Джорно? — Джорно? — тихо переспросил ребёнок, озадаченно посмотрев на вампиров. — Ты что, соединил первые два слога наших имён? — удивился Куджо, растерянно уставившись на возлюбленного. — А почему нет? По моему, хорошее имя, — пожал плечами Нориаки. — А что? Не нравится? — Нет, конечно. Просто, немного не ожидал такого, — ответил черноволосый. — Главное, чтобы малышу понравилось. — Ну, как тебе? — задал вопрос Нориаки мальчику. — Джор…но. Джорно. — тихо повторял мальчик, словно пробуя на вкус новое для себя слово.       Юноши, замерев, ожидали вердикта. — Мне нравится. — увидев широкую счастливую улыбку на лице ребёнка, вампиры расслабленно выдохнули, даже не осознавая, насколько же этого момента были напряжены. — Тогда, здравствуй, Джорно. — широко улыбнулся Нориаки, подхватывая счастливо засмеявшегося мальчика на руки. — Приятно с тобой познакомиться.       Это событие произошло настолько буднично и легко, словно они не дали своему приёмного сыну новое имя, а выбирали новый рецепт завтрака. Несколько нелепо, но при этом настолько радостно и счастливо. Они ещё долго будут помнить этот момент со счастливой улыбкой на лице.

***

— Padre, пойдём уже. Чего на пороге стоишь? — звонкий голос вырвал его из вороха воспоминаний.       Оглянувшись по сторонам, Джотаро с удивлением понял, что они стояли на пороге театра, в котором и должен был проходить мюзикл. Растерянно моргнув, юноша мысленно дал себе подзатыльник. Не стоило так погружаться в себя посреди толпы. — Иду, Джорно. — ответил черноволосый, выкидывая из головы все лишние мысли.       С лёгкой и свободной улыбкой на лице, Джотаро переступил порог монументального здания вместе с Нориаки и Джорно. Сейчас нужно уделить время близким, а остальное подождёт.       Прозвучавшая в зале торжественная музыка, словно стала первыми словами, появившимися на чистой странице в их книге жизни. А мелодично зазвучавшие голоса, дающие знать о начале мюзикла, полноценными предложениями. Исписанные до упора листы бумаги перевернулись, позволяя руке автора начать писать новую часть. Ещё один виток истории в их жизни подошёл к концу. В большой толстой книге начала создаваться новая глава.       Но означает ли это, что скоро будет конец истории? Конечно же, нет. Ведь это только начало. Впереди у читателей этой книги будет целая… Вечность…