В оковах вечности.

      Тихо захлопнув входную дверь, Джотаро на мгновение замер, прислушиваясь. Как и ожидалось, дома никого не было. Нориаки говорил, что планирует ненадолго сходить в библиотеку, в желании поискать что-нибудь новенькое. Книги, которые вампиры успели приобрести за всё это время, Какёин уже успел прочитать. Так что ненасытная бессмертная душа через некоторое время потребовала нового потока информации. Джотаро предложил как-то сходить в книжный, чтобы хорошенько закупиться новинками, но всё никак не выпадал удачный случай. Да и в последнее время не до этого было.       Куджо хмыкнул, задумавшись об этом. Бессмертный вампир, у которого целая вечность впереди, жалуется на нехватку свободного времени. Звучало крайне комично и нелепо, если бы это не было так правдиво. Сейчас они с Нориаки действительно не могли думать ни о чём другом, кроме как о хрупком улыбающемся мальчишке, живущем в нескольких километрах от них. В последнее время ситуация начала их всё сильнее тревожить и беспокоить.       С задумчивыми мыслями открыв холодильник, он достал пару пакетов крови, при этом убедившись, что сегодняшняя норма Нориаки тоже отсутствует. Если честно, он даже не заметил, в какой момент пачки в его руках опустели, настолько он ушёл в себя. Из собственных мыслей его вывел тихий скрип входной двери и родные шаги, раздавшиеся в прихожей. Джотаро невольно улыбнулся. — Ты что-то быстро. Думал, самому придётся идти тебя забирать. — сказал Куджо вошедшему в кухню вампиру.       Несмотря на подколку, тон Джотаро не звучал укоризненно или осуждающе. Наоборот, со стороны это можно было принять за подобие флирта. Кто, как не Джотаро знал о всепоглощяющей любви Какёина к книгам, и в какой-то мере разделял её. Для них двоих это было скорее дружеской подколкой, не более. — Не было настроения задерживаться, — пожал плечами Нориаки, положив на стол небольшую сумку с книгами, взятыми из библиотеки. — Сейчас не до этого.       Джотаро кивнул, молча соглашаясь со словами возлюбленного. В последнее время действительно не получалось сфокусироваться на чём-то другом. Это напряжение в воздухе потихоньку начинало утомлять, если честно.       Когда Харуно рассказал им двоим о странном поведении Гастона, вампиры конечно напряглись и обеспокоились, но эти эмоции не выходили за границы допустимого. Возможно, они тогда не до конца поняли всю глубину проблемы. Или же просто надеялись, что ситуация сама как-нибудь разрешится, будто по мановению волшебной палочки. Что это был лишь временный заскок отчима Харуно, возникший в результате алкогольного помешательства или воздействия какой-тод другой дряни. Вот только наивные ожидания не соответствовали реальности. Проблема не только не исчезла, но и усугубилась. Юноши не видели этого лично, но быстро ухудшающееся состояние Харуно говорило за себя.       Вампирам было больно смотреть, как этот солнечный мальчик снова начинает закрываться от всего мира. Он всё также был рад их встречам, всё также разговаривал с ними и делился секретами. Отношение Харуно к ним никак не изменилось. Это было видно по большим глазам, в которых юноши видели всё ту же всепоглощающую любовь и веру в них. Но его отношение к окружавшему его миру сильно пошатнулось. А точнее, к конкретному месту, частично виновному в этом.       Для Харуно их семейный дом никогда по настоящему не был домом. Он никогда не чувствовал в его стенах поддержку и безопасность, так необходимую всем малышам. Никогда не ощущал себя там желанным и любимым. Единственное, что Харуно в точности знал, что в стенах этого здания он не имеет права голоса и шанса на нормальное детство. Он был там третьим лишним, надоедающим декором, ненужной маленькой шестерёнкой, не вписывающейся в ход единого механизма. Харуно знал, что в этом доме его никто не любит и не ценит. Родителям было плевать на него. И именно этот факт и позволял Харуно хоть как-то смиряться и держаться.       Знание, что ты полностью безразличен своей матери, и частично отчиму, давало мальчику хоть какую-то иллюзию безопасности. Если на тебя всем наплевать, значит, на тебя меньше обращают внимание. А значит, меньше боли. Физической, конечно же. Морально он как-нибудь перетерпит. Да и ему уже давно было не так обидно и больно, как раньше. Так что всё в порядке.       Он старался как можно меньше привлекать к себе внимание, родители в ответ игнорировали. Лишь периодически предоставляли ему базовые элементы потребностей. Всё-таки, как бы Гастон и Ханна не относились к Харуно, его смерть им была не нужна. Слишком много потом проблем будет. А мальчик был доволен и подобными крохами. Главное, чтобы к нему поменьше внимания было.       Но теперь всё почему-то изменилось. Маленький ребёнок не понимал, почему отчим вдруг решительно поменял свою линию поведения по отношению к нему. И это пугало его. Малыш не знал, как на подобное реагировать. Харуно не понимал причину, не мог просчитать возможную линию поведения взрослого, а значит не мог сказать конечного результата. И это было крайне опасно.       Привыкший быть постоянно начеку, привыкший к буквально вбитым в голову правилам и ограничениям в общении с этим человеком, Харуно теперь чувствовал панику. Ранее наизусть знающий, какой линии поведения ему придерживаться, чтобы избежать наказания и не получить оплеуху, мальчик впервые за долгое время чувствовал страх неизвестности. Словно он снова попал в то время, когда только узнавал и изучал Гастона, рассматривая свои возможности и границы дозволенного. Теперь это снова повторялось. Вот только мальчик осознавал, что истинная натура отчима никуда не делась, а лишь скрылась под маской добренького хорошего отца. Сейчас Гастон накладывал поверх своих настоящих намерений фальшивую обёртку, чтобы успокоить бдительность Харуно. Теперь понять и предугадать намерения отчима будет гораздо сложнее. Ведь ранее Гастон ни в чём не отказывал себе и сразу показывал истинное отношение к пацану. Харуно был в ужасе от осознания этого факта.       Выученная линия поведения, все заметки и правила теперь не были рабочими. Гастон полностью изменил своё отношение к ребёнку, сбивая всех троих с толку. И если Харуно, в силу слишком малого возраста, мог лишь примерно догадываться о намерениях отчима, то у Нориаки и Джотаро это не вызывало никаких проблем. Большой жизненный опыт позволял им предполагать довольно много вариантов. И, к сожалению, ни один из них не был оптимистичным или безобидным. Человеческая душа — потёмки, а разум — ещё большая помойка. Вампиры могли лишь предполагать, что Гастону понадобилось от Харуно, но и одних догадок с лихвой хватало. Юноши даже испытали кратковременное желание по тихому свернуть поганцу шею, чтобы их опасения не оправдались. Но мимолётную мысль они пока отбросили. Овчинка выделки не стоила… Пока… Если этот мужчина не оправдает их ожиданий, то вполне останется жив. Возможно, без рук, или каких-то других частей тела, но жив. Так что пусть говорит спасибо ещё не до конца сдохшей в их душах человечности. Хотя им двоим казалось, что эти качества уже давно изжили себя за столько лет. — Ну что, идём к малышу? — спросил Джотаро, вывод Нориаки из размышлений. — Да, думаю, пора. Солнце ещё не до конца зашло, но нам это не мешает, — кивнул Какёин, показательно тряхнув тяжёлым плащом, накинутым на плечи. — Передай, пожалуйста, крем. Я немного стёр его с рук, пока шёл.       Понимающе вздохнув, Джотаро быстро передал нужный тюбик из ближайшей тумбочки, при этом взяв ещё один для себя. Нанеся крем от загара на все возможные участки тела, черноволосый вампир быстро облачился в такой же плащ, как у Нориаки. В этот раз они решили прийти пораньше, так что защита от солнца необходима.       Если честно, вампиры тогда не совсем понимали, что им нужно сделать, чтобы Харуно был в безопасности. Пару раз они пробовали написать о происходящем в органах опеки, но безрезультатно. Как оказалось, Гастон не был обычным захудалым пьяницей и имел некоторые связи в кругах полиции. Он не был кем-то слишком влиятельным, но этих ниточек хватило, чтобы замять инцидент. Вампиры не слишком расстроились из-за этого, понимая, что так легко дело бы не раскрылось. Взятка, она и в Африке взятка. Такой фокус работает везде. Им оставалось только самим присматривать за мальчиком. Ну, или устроить какой-нибудь несчастный случай, просто по тихому прибив проблему. Но пока парни воздерживались от подобных мер. Гастон ещё не перешёл черту, из-за которой они потеряют голову и решатся на столь безрассудный поступок. Хотя мужчина находился крайне близко к ней, так что подобное решение было скорее делом времени.       В итоге, у них остался только вариант вести слежку. Но и здесь возникали затруднения. Они не могли присматривать за ним днём, из-за чего мальчик пропадал из их зоны наблюдения на большую часть суток. Оставалась только ночь, но и тогда возникала небольшая проблемка. Куда им деваться, когда ночное время суток сменится на дневное? Насколько они поняли, дом Харуно не был слишком большим, и двум взрослым парням будет затруднительно спрятаться на целый день на чужой территории, чтобы дождаться заката. Нет, они, конечно, могли так поступить. Но эта затея была довольно рискованной. Вероятность, что их обнаружат, не была стопроцентной, но и не такой маленькой, как хотелось бы. Да ещё и соседи могли что-то увидеть. Слишком много факторов неожиданности было, из-за этого юноши колебались.       Вот только их неуверенность продолжалась ровно до того момента, пока Харуно в одну из встреч вдруг не рассказал, как видел своего отчима в своей комнате уже под утро. И всё бы ничего, вот только Гастон никогда раньше не заходил в комнату своего пасынка. Ни при каких обстоятельствах и условиях. Так что, услышав о подобном, юноши быстро пришли к единому мнению. Ночному караулу быть, если вообще не дневному. Они вполне могут не «засыпать» пару суток, так что всё будет в порядке. Главное, не попасться на глаза обитателям дома. Ну, в этом случае у них в кармане припрятан козырь в виде гипноза.       И то, в данный момент вещь крайне ненадёжная. Одно дело оболванить пару человек, а другое — целую толпу или, тем более, улицу. Большое скопление народа всегда собирается поглазеть на какую-то шумиху. Так что каких-либо инцидентов им обоим нужно было избегать, как огня. Привлекать внимание будет для них чуть ли не приговором. Охотники не дремлют. — Ты поел? — спросил Джотаро мимоходом. — Конечно. Неизвестно, сколько это будет продолжаться, так что крепко подкрепиться нужно обязательно, — хмыкнул Нориаки. — Спрашивать то же самое у тебя не буду. Всё и так ясно. — Мгм. — ухмыльнулся Куджо на подколку, первым покидая гостеприимные стены их жилища.       Идя по оживлённой улице, Джотаро не нужно было оборачиваться, чтобы знать местоположение Нориаки. Черноволосый всей сущностью ощущал присутствие пары рядом, так что не беспокоился. Сейчас все его мысли были заняты совсем другим. Он искренне надеялся, что в скором времени их ситуация наконец разрешится.       Вспоминая об этих словах в будущем, Джотаро так и не смог понять, благодарить себя за слишком длинный язык, или же проклинать.

***

      К их радости и удивлению, последние несколько дней были довольно тихими и мирными. Ну, насколько это вообще возможно в неблагополучной семье. Гастон так же изображал примерного семьянина, а Ханна упорно не замечала слона в комнате и быстро смывалась на очередную вечеринку, оставляя маленького сына с отчимом. Спустя пару суток наблюдения вампиры вовсе прекратили обращать на неё внимание. Сценарий был всегда одним и тем же, так что неожиданностей от этой женщины юноши могли не ждать. Хоть какая-то стабильность. А вот Гастон быстро занял лидирующее место в их заинтересованности. В пределах стен дома вампиры следили за мужчиной практически круглосуточно, стараясь понять, чего же он по настоящему добивается.       Не удивительно, что Харуно настораживала и пугала смена линия поведения отчима. Гастон был до отвратительного мил и любезен с мальчиком. По утрам желал доброго утра, спрашивал, не голоден ли он, как дела в садике. И при любой возможности старался потрепать Харуно по волосам или плечу. Не знай Джотаро и Нориаки всю подноготную, умилились бы от идеальной картины отца и сына. Вот только они всё прекрасно знали, а даже если бы и не знали, то всё равно были далеко не идиотами. Реакция ребёнка на подобные жесты со стороны взрослого говорила сама за себя.       Стоило Гастону прикоснуться к Харуно, мальчик мгновенно съёживался и дёргался, в каждый момент ожидая удара или оплеухи. Да что там прикосновения. Стоило только отчиму оказаться с Харуно в одной комнате, ребёнок тут же напрягался и старался в кратчайшие сроки покинуть предполагаемое место угрозы. А Гастон, почему-то не желая принять подобное, всегда старался удержать мальчика с собой, не позволяя пропасть из своего поля зрения. От этого Харуно ещё больше начинал бояться, и наплевав на вбитые в подкорку правила и предостережения, изо всех сил вырывался из крепкой хватки отчима и убегал в свою комнату.       А Гастон, видя этот замкнутый круг, лишь злился и раздражался. Мужчина явно не был доволен сложившейся ситуацией, но, к удивлению и напряжению юношей, не стал применять насилие или физическую силу по отношению к Харуно. Наоборот, прилагал ещё больше усилий к налаживанию отношений с ребёнком. Да, немного криво и косо, но прилагал.       Будь Джотаро и Нориаки немного понаивнее, наверное, поверили бы в это показное желание поладить с пасынком. Вот только опытный взгляд вампиров быстро заметил, как Гастону с каждым днём становилось всё сложнее сдерживаться. Сверхчувствительные глаза с лёгкостью замечали едва заметные дёргания руками, когда мужчина подсознательно хотел ударить испуганного ребёнка. Стиснутые от напряжения челюсти и и раздувшиеся от гнева крылья носа тоже не остались без внимания. Было видно, как злость и досада от постоянных неудач постепенно скапливается внутри человеческого тела, готовясь в какой-то момент вырваться наружу.       Мужчина явно не привык сдерживать свои эмоции внутри себя, так что большой бум можно было ожидать в любой момент. И вампиры с затаённым напряжением ожидали этого взрыва, в голове стараясь предугадать возможные пути действий и насколько сильно может пострадать Харуно. Они всё ещё не до конца понимали мотив Гастона, и это несколько напрягало.       Довольно быстро осознав текущую ситуацию, вампиры ни на минуту старались не спускать глаз с Гастона, особенно, когда он находился в непосредственной близости к мальчику. Даже решили «отсыпаться» по одному, чтобы экономить силы и при этом не уходить с поста. Благо, небольшой домик семейства Шиобана преподнёс им небольшой, но очень своевременный сюрприз.       В первую ночь, когда вампиры после очередной встречи отослали сонного Харуно спать, позже, вслед за ним быстро и незаметно пробрались в стены здания, едва пацан вернулся в свою комнату и уснул. Они тщательно осматривали дом, стараясь найти незаметное место для отдыха и пряток от жильцов. В том числе и от пацана.       Немного подумав, парни решили скрыть от мальчика факт своего пребывания в доме. Пусть и крайне умным, но Харуно был ребёнком. Любопытным и в какой-то мере несдержанным ребёнком. Он мог выдать их присутствие взрослым, пусть и ненарочно. Так что, «скрипя сердце», но юноши не стали ничего говорить Харуно, встречаясь с мальчиком только после заката на их обычном месте. О наличии дозорных в доме малыш даже не подозревал.       Как оказалось, в доме семейства Шиобана был чердак. Наткнулись они на него вообще совершенно случайно. Небольшой, заросший пылью и грязь, явно давно заброшенный и никем не навещаемый. Идеальный вариант для них. А некоторые неудобства перетерпят. Не смертельно, и ладно. Да, он находился в противоположной от малыша части дома, но что поделать. Других подходящих мест для пряток юноши не нашли. Как они упоминали, дом был не таким большим, всего несколько комнат. Да и они, по большей части, не были слишком сильно заставлены каким-то хламом или мебелью. Всё как-то довольно скромно и практично, если вообще не аскетично, так что прятаться было негде.       Хотя, с их точки зрения, даже этот чердак был не совсем подходящим местом. Уж слишком это было очевидно и заметно, если вдруг что-то случится, и о посторонних субъектах узнают. Первым делом на чердак и полезут ведь. Но выбора, как такового, у них не было. Приходилось надеяться на удачу и свои возможности. Ну, и на недальновидность и глупость живущих здесь людей тоже.

***

      Сегодняшний день тоже не особо отличался от нескольких предыдущих. Как всегда рано встав, Харуно наскоро поел, стараясь успеть до прихода отчима. Ханна ещё не вернулась домой, так что сидеть за одним столом наедине с Гастоном мальчик откровенно не хотел. Завтрак был откровенно скудный. Всего лишь несколько печенюшек, завалявшихся в буфете, сок из холодильника, да вчерашняя сдоба с рынка, которую Харуно дали Джотаро и Нориаки. Но малышу этого вполне хватало. С тех пор, как он стал пить кровь, голод не так часто посещал его, как раньше. Ну, или в этом сыграла роль двух вампиров, внимательно следивших за питанием мальчика. Джотаро и Нориаки всегда старались что-то дать ребёнку, чтобы у него был какой-то перекус на подобные случаи.       При мыслях о двух сильных загадочных юношах, неожиданно ворвавшихся в его жизнь, губы начали расплываться в широкой счастливой улыбке. В груди у малыша приятно и волнительно тлел маленький огонёк обещания, которое ему дали юноши. Харуно знал, что они никогда не стали бы ему врать, так что малыш лишь терпеливо ждал и надеялся, что заветный момент настанет как можно скорее. В последнее время находиться здесь становилось всё невыносимей.       Ох, как же он хотел побыстрее сбежать отсюда. От насквозь фальшивого пугающего отчима, от безразличной холодной матери. Выбраться из пропахших сигаретами и алкоголем стен дома и бежать. Далеко-далеко, насколько позволяли его собственные силы и возможности. Вот только бежать он собирался не в пугающую неизвестность, а к двум конкретным личностям, за эти несколько месяцев заменившим ему полноценную семью.       Глаза Харуно загорелись любопытством. Он до сих пор с восторгом и удивлением вспоминал те фокусы, которые ему показали юноши. Интересно, кто они? Малыш Харуно прекрасно понимал, что Джотаро и Нориаки не являлись людьми, та демонстрация говорила сама за себя. Но его этот факт не пугал. Наоборот, страшно интриговал и интересовал. Это было так круто и волнительно.       Харуно даже не рассматривал вариант, что юноши могли причинить ему вред. Для него подобное утверждение было невозможным, хотя малыш прекрасно осознавал, что Джотаро и Нориаки не являлись святыми и благодушными личностями. Нет, Харуно понимал, что эти большие руки умели причинять боль и страдания. Вот только эти украшенные крепкими когтями ладони всегда были ласковы и нежны с ним. Мальчик никогда не ощущал угрозы или настороженности рядом с ними. А, хотя нет. Был ведь один раз.       Малыш нахмурился, вспоминая тот момент. Он действительно почувствовал угрозу. В их самую первую встречу, когда Джотаро и Нориаки впервые увидели его лицо, когда уговаривали вылезти из кустов. Тогда он почувствовал опасность, смотря в холодные испуганные лица незнакомцев. Но, к его радости, это чувство не продлилось и нескольких секунд. Джотаро и Нориаки быстро взяли свои эмоции под контроль. Потом и вовсе успокоили испуганного пацана, объяснив причину своей агрессии. А поделившись едой и сладостями в качестве извинений, они окончательно свели на нет не совсем приятное первое впечатление их знакомства.       Так что Харуно мог твёрдо утверждать, что никогда не испытывал страх или настороженность по отношению к этим двум. Их истинная сущность довольно сильно волновала ребёнка, но не в том смысле, в котором Джотаро и Нориаки опасались.       Быстро прикончив остатки утренней трапезы, Харуно снова ушёл в свою комнату, чтобы дождаться там пробуждения отчима. Скоро мужчина должен был проснуться и отвезти его в садик.       При мысли, что скоро ему снова придётся находиться к насквозь пропитавшемуся фальшью мужчине так близко, Харуно поморщился и тоскливо выдохнул. Поскорее бы наступил вечер. Он уже соскучился по ним.       Раздражённо посмотрев на ярко палящее солнце за окном, мальчик достал маленькую яркую книжку с картинами насекомых. Это был подарок Нори. Харуно уже несколько десятков раз подряд пересматривал красивых больших жуков на толстых твёрдых картонных страницах, но ему это до сих пор не надоедало.       Прижав любимую книжку к себе, Харуно снова посмотрел на улицу, словно надеясь, что за этот короткий промежуток времени солнце скроется за горизонтом, уступая место вечерней прохладе и приятному ночному полумраку. Но детские надежды не оправдались. Небесное светило всё также ярко и величественно находилось над его головой, и уступать своё место никому в ближайшее время точно не собиралось.       Харуно досадно поморщился и, подойдя к окну, резко задёрнул полупрозрачную занавеску. В последнее время надоедливое яркое солнце всё сильнее раздражало мальчика. И, если честно, он не был до конца уверен, была ли проблема в невозможности контактировать с его семьёй днём, или же в его собственных ощущениях, едва солнечные лучи попадали на детскую нежную кожу, вызывая небольшое зудящее раздражение. Наверное, всё вместе.       Убедившись, что раздражающий круг хоть как-то скрыт от него под тонким слоем ткани, малыш снова сел на старую продавленную временем кровать. Яркая книжка снова привлекла к себе внимание, заставив Харуно выбросить из головы мысли о внезапно возникшей неприязни к солнцу. Сейчас картинки на плотных страницах были важнее. А остальное подождёт до вечера.

***

      Постепенно, сами того не желая, вампиры начали потихоньку расслабляться. С момента начала их слежки прошло уже больше недели, и ничего. Ханна всё так же появлялась и почти тут же исчезала с восходом солнца, а Гастон всё так же действовал Харуно на нервы. Фальш из его глаз и мимики так и не исчезла, но юноши могли сказать, что частично Гастон всё же добился желаемого.       Харуно, видя подобную сдержанность со стороны мужчины, перестал напрягаться и убегать, едва он оказывался в одном с ним помещении. Вот только дальше этого дело не пошло. Слишком хорошо ребёнок помнил предыдущее отношение отчима к себе, так что о близком контакте или общении и речи не шло. Можно было сказать, что Харуно больше терпел и мирился с присутствием постороннего в своей зоне комфорта, чем реально привыкал к этому. Харуно не был слишком наивным ребёнком, чтобы забыть прошлое отношение и поверить, что этот человек решил измениться. Хотя факт, что он более спокойно начал относиться к Гастону, был налицо.       Джотаро и Нориаки тоже не спешили обманываться, потому что и сами прекрасно понимали подобную истину. Вот только, волей неволей, но они потихонечку начали терять бдительность. Если раньше, едва завидев у Гастона тщательно сдерживаемый приступ гнева, парни напрягались и в любой момент готовились защитить мальчика, то теперь стали более спокойнее к этому относиться. Юноши не перестали считать мужчину угрозой, но и прежнюю бдительность слегка ослабили, видя, что схема общения отчима и пасынка за всё это время никак не менялась.       В голове даже мимолётно пролетали глупые мысли, что предыдущее поведение Гастона было какой-то ошибкой или шуткой, но они их мгновенно отгоняли. Всё это было чушью, ведь карие глаза мужчины так и не утратили тонкой плёнки притворства и наигранности при виде Харуно.       Эта неопределённость сбивала с толку. Было видно, что Харуно было плохо здесь. Мальчика не считали в этом доме чем-то важным, он не был любимым и нужным. Да и условия проживания для трёхлетнего ребёнка были просто кошмарными. Но при этом родители Харуно ещё не перешли ту самую черту, благодаря которой у вампиров бы появился веский повод для радикальных мер. Они не хотели проливать чужую кровь без серьёзного повода. А более мягкие меры решения проблемы не работали.       Гастон очень умело заговаривал зубы приходившим в его дом, по наводке вампиров, органам опеки, и если что, легко от них откупался. Впрочем, в последнее время и этого уже и не требовалось. Гастон очень хорошо вжился в роль примерного семьянина, так что попечители не видели в этой семье никаких проблем с воспитанием ребёнка. Либо просто эти люди были невидящими суть идиотами.       Хотя Джотаро и Нориаки больше склонялись к подкупу, иначе они решительно не могли понять, как органы опеки не смогли почувствовать стойкий запах алкоголя и табака, буквально пропитавшего деревянные стены дома. Да и поведение Харуно тоже могли запросто вызвать какое-то подозрения, если присмотреться к их общению с отчимом. Так что юноши больше предпочитали спихнуть проблему на подлую человеческую натуру, чем на факт недальновидности или идиотизма властей. В это верилось как-то больше.       Поэтому, спустя столько времени, вампиры не знали, что предпринять. Оставлять Харуно в этом доме они решительно не хотели и не могли. Гуманным способом забрать ребёнка не получалось, но и радикально действовать тоже не очень хотелось. Ведь, пусть и с корыстными помыслами, но Гастон начал немного заботиться о Харуно, давая для ребёнка хотя бы необходимый минимум. Продолжи мужчина плохо обращаться с Харуно, без сомнений бы прибили в постели спящим. А теперь…       Джотаро и Нориаки не знали, что делать с возникшей дилеммой. Им оставалось только ждать момента, который перевернёт чашу весов в какую-то из сторон. Долго это затишье длиться не будет, в этом парни были уверены.       Кто ж знал, что их мысли будут буквально пророческими, и ситуация, после столького времени ожидания, решится так скоро. И юноши до сих пор не понимали, в худшую или лучшую сторону.

***

      В сегодняшнюю ночь они решили просто отдохнуть и «выспаться». У Харуно был выходной, так что мальчик весь день просидел дома и носа на улицу не показывал. Игнорируя навязчивость отчима, малыш не высовывался из своей комнаты, уткнувшись носом в книги, подаренные Джотаро и Нориаки. Юноши быстренько проверили состояние мальчика, и скрылись на чердаке, стараясь не попасться на глаза обитателям дома и любопытным соседям. Хотя, было бы кому смотреть.       Как юноши выяснили, этот район был очень старым, потрёпанным, и оттого не таким уж и заселённым. Многие семьи переехали в более новые кварталы, так что большинство домов были заброшенными или сдавались в аренду, то есть пустовали. У семейства Шиобана толком не было близких соседей, лишь несколько людей жили на отшибе. Слишком далеко, чтобы услышать детские крики и звуки ругани. А вампиры ещё удивлялись, почему никто из жильцов так и не позвонил в органы опеки или полицию, сетовав на людское безразличие. Оказалось, звонить было просто некому. Впрочем, откуда им было об этом знать? Раньше они приходили сюда только по ночам. Мало ли где все могут шляться. Как-то не приходило в голову, что в этом районе практически никто не живёт.       Случайное обстоятельство или нет, но благодаря этому Гастон мог ни раньше, ни сейчас не переживать о наличии свидетелей. Может, они поэтому отсюда не переехали, раз имеют хороший достаток?       Там они и просидели до самого вечера, дожидаясь, когда обитатели дома заснут и юноши смогут покинуть стены дома, чтобы снова встретиться с мальчиком. Пусть они круглосуточно наблюдали за ним, но всё равно очень скучали и тосковали по обычному общению и контакту. Вроде бы, вот он. Всё в порядке, только руку протяни. Но нельзя. Так что приходилось держаться и терпеть до наступления сумерек.       Привычно выскользнув на прохладный вечерний воздух, юноши сели на потрёпанную резную скамейку, дожидаясь прихода мальчика. Но ни через пару минут, ни через пять, и даже десять Харуно не показывался из дома. Подобные случаи уже происходили, так что юноши не слишком беспокоились. Вот только что в этот раз могло послужить причиной задержки? Харуно весь день просидел в своей комнате. Гастон тоже спал, когда они проверяли. Случайно заснул? Вполне возможно.       Решив ещё немножко подождать на всякий случай, вампиры выжидающе вглядывались в тёмные окна здания. Но, к их удивлению и настороженности, никто так и не вышел. Это заставило юношей напрячься. Харуно мог немного задержаться, но он никогда не пропускал их встреч. Вдруг раздавшиеся в уснувшем доме звуки только укрепили подозрения.       Неужели Гастон всё-таки проснулся? Ведь больше некому. Ханна ещё не вернулась.       Терзаемые каким-то нехорошим предчувствием, парни направились обратно в дом. А вдруг раздавшийся тихий вскрик и глухой звук удара и вовсе заставил юношей на мгновение замереть от неожиданности, а потом изо всех сил стартануть внутрь. Как вы понимаете, скорость явно была не человеческой, из-за чего они едва не выбили окно, из которого и выбрались на улицу. Но им было плевать. Сейчас Джотаро и Нориаки полностью занимал знакомый грубый голос, раздающийся из глубин дома… где находилась спальня Харуно… Посреди ночи… Это был крайне тревожный звоночек. И больше всего пугало, что они не слышали голоса мальчика. Всякая осторожность и рассудительность в этот момент играла для них последнюю роль.       Не помня себя от беспокойства и тревоги, юноши остановились около двери в комнату, внимательно прислушиваясь к происходящему по ту сторону. Они ещё не отбили себе последние мозги, чтобы в лобовую врываться к Харуно на глазах у гражданских. По крайней мере, парни так думали, пока не расслышали рваные, пьяные отрывки монолога. — …Почему ты всё отрицаешь? Сам же постоянно ходишь и мелькаешь у меня перед глазами…       Судя по тому, как у мужчины сильно и часто заплетался язык, выпил он порядочно. Когда только успел? — Эти патлы… Ты ведь специально распускаешь их передо мной, верно?.. И эта футболка с большим вырезом… всё ещё отрицаешь?       Чтобы ребёнок не ходил перед тобой в рванье, нужно покупать ему одежду не только для похода в детский сад и улицу, чтобы прохожие не подали на тебя заявление, урод! — Ну не ври мне, Харуно… Ты ведь хотел привлечь моё внимание, правда? Мама совсем не обращает на тебя внимание. На меня тоже… Понимаешь, малыш? Мы с тобой в одной лодке…       Джотаро и Нориаки почувствовали фантомную тошноту, едва поняли, куда ведёт Гастон. Отвратительно… Мерзость… — Ну давай же… иди ко мне. Я ведь уже столько времени хорошо к тебе относился, хотя ты, поганец, этого заслужил! Не думаешь, что меня нужно отблагодарить за это?       Неужели этот человек настолько падшая и отвратительная личность, что решился на что-то подобное? С маленьким ребёнком?..       Что ж, теперь они могли не волноваться насчёт бессмысленного убийства. Гастон дал им повод к применению радикальных мер, да ещё и какой. Черта была пересечена, так что расправа не заставляла себя долго ждать. Ублюдок сделал свой выбор, и поплатиться за него. — Убью…       С каждой сказанной фразой глаза вампиров постепенно заволакивала пелена бешенства и ярости. Вконец не выдержав, юноши с грохотом выбили запертую изнутри дверь и ворвались в маленькую комнатку, чтобы тут же ошарашенно застыть на пороге, не желая верить в увиденное. Они до последнего надеялись, что как-то не так поняли ситуацию. Джотаро на мгновение охватил какой-то ступор.       А вот Какёин, на удивление, смог первым прийти в себя. С оглушающим, полным первобытной ярости и жажды убийства Нориаки сорвался с места. Оказавшись у небольшой детской кровати, вампир одним резким движением стянул оттуда грузного, пьяного вусмерть мужчину. Со всей силы приложив урода о стену, Нориаки в бешенстве оскалил клыки, изо всех сил сдерживая желание впиться ими в открытое горло человека и разорвать гортань на куски. Да как это… Да как так вообще можно?!       Нориаки с непониманием, и каким-то отчаянием смотрел в мутные глаза, покрытые поволокой желания и похоти. Какёин пытался найти для себя ответ на свой вопрос. Вот только безрезультатно. Гастон был сейчас настолько не в себе, что даже не понимал, что происходит. Карие глаза в непонимании и какой-то детской обиде и досаде уставились на Нориаки, словно безмолвно обвиняя за прерванное веселье. Грузное тело было расслабленным и вялым. Гастон вообще не чувствовал для себя угрозы, крайне неуклюже пытаясь вырваться из крепкой хватки красноволосого. При этом он продолжал что-то бормотать себе под нос, ничуть не обращая внимание на изменившуюся ситуацию. Насколько разобрал Нориаки, это были требования отпустить его и валить на все четыре стороны. Если всё сказанное профильтровать.       Хорошенько тряхнув урода за шкирку, безмолвно приказывая его заткнуться, Какёин вдруг что-то задел бедром. В непонимании опустив голову, он с шоком и неверием увидел большой, выпирающий у Гастона внизу штанов бугор. Он что… В такой ситуации возбуждён…?       Какёин подавился волной отвращения и презрения к этому существу. С трудом он сдержал порыв отбросить «это» от себя и вытереть руки об одежду. Нет, лучше принять контрастный душ. Отвратительное ощущение. Нужно будет потом ещё добавить в воду хлорку.       Джотаро же, пока Нориаки выяснял отношения в неудавшимся насильником, быстро подошёл к кровати, где сидел насмерть перепуганный, находящийся на грани истерики ребёнок. Кудрявые блондинистые волосики были растрёпаны и спутаны, тонкая, итак держащаяся на одних соплях футболка порвана в районе горла. Пухлые губы были сжаты в тонкую линию и крупно дрожали, а большие зелёные глаза покраснели и блестели от едва сдерживаемого потока слёз. Маленькие тонкие ручки обхватили себя за плечи, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Детское тельце било крупной дрожью. Харуно едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не разреветься в голос. — Малыш… Всё хорошо… Мы здесь… — тихо успокаивающе зашептал Джотаро, не решаясь коснуться ребёнка, чтобы не спровоцировать новую волну истерики.       Но его опасения оказались напрасными. Стоило только Харуно услышать родной тихий баритон, так сильно отличающийся от хриплого, пропитанного табаком и алкоголем голоса отчима, как вдруг очнулся. Мальчик словно вынырнул из какого-то вакуума, в котором просидел до этого момента. Травяные глаза прояснились и непонимающе зашарили по комнате, пока не наткнулись на обеспокоенного вампира. Эмоции напряжения, животного испуга, тут же сменившиеся узнаванием, облегчением и радостью были для Джотаро подобно камню с плеч. Опасность миновала. — ДжоДжо!!!       С диким воплем и рёвом прокричал мальчик, кидаясь своему спасителю на шею. В этот момент тщательно удерживаемая дамба наконец прорвалась. Он оказался в безопасности, с теми, кто о нём позаботиться. Так что теперь можно было не сдерживаться.       Чувствуя, как рубашка на ключицах и шее стремительно пропитывается потоком горячих слёз, Джотаро изо всех сил стиснул зубы, прижимая рыдающего взахлёб пацана к груди. Чувство вины стремительно расцветало в груди, подобно ярким ядовитым цветам, заставляя вампира ругать себя за медлительность.       Почему они не поспешили? Чего ждали, стоя под дверью, пока над Харуно едва не надругались? А если бы они опоздали? Что было бы тогда?       Куджо почувствовал на языке металлический вкус крови на губах. Похоже, неосознанно прокусил губу. Но это было не так важно. Злость на себя, вина и стыд не давали даже думать адекватно. Не доглядели, облажались, пустили всё на самотёк. Вот и получили результат.       Ублюдок успокоился? Перестал нести угрозу? Как бы не так! Почему они так оплошали? Почему утратили бдительность?! Неужели было непонятно, что этот урод мог сделать?       И всё равно, что они никогда не покидали своих постов, ведя наблюдение круглосуточно. Всё равно, что никак не могли узнать, о чём думает Гастон и какие планы вынашивает. Плевать, что от всего застрахован не будешь. Сейчас отговорки не имели значения. Потому что ошибка уже допущена, и виновны в этом они.       Неспешно и ласково укачивая с своих объятиях всхлипывающего ребёнка, Джотаро тихо и успокаивающе шептал ему на ухо слова утешения. Просил прощения, что не пришли раньше, и позволили случиться подобному ужасу. Что дали возможность этому уроду приблизиться слишком близко. Обещал, что это был первый и последний раз, что теперь всё будет иначе. Просил верить в них.       И Харуно верил. Внимательно вслушиваясь в тихую, полную уверенности и убеждения тираду, мальчик медленно расслаблялся и успокаивался. Понимал что вампиры никогда не стали бы ему ни в чём врать. Шок и заторможенность от недавнего потрясения постепенно сходили на нет. Харуно приходил в себя, что крайне радовало. Убедившись, что Харуно теперь более менее в порядке, черноволосый вампир решил обратить внимание на других участников сегодняшнего инцидента. — Что это с ним? — брезгливо прошипел Джотаро, повернувшись к Нориаки лицом. При этом подняв мальчика на руки и прижав кудрявую головку к своим ключицам, не позволяя видеть представшую перед ним картину. — А то не видишь. Пьяный вусмерть, да ещё, по моему мнению, чем-то накуренный или обдолбанный. Характерного запаха не чувствуется, но из-за такой алкогольной вони могу и не учуять. В общем, сейчас он абсолютно невменяем. — поморщился Нориаки, держа вяло шевелящееся тело за шкирку на вытянутой руке. — Что теперь с ним делать будем? — Без вариантов. — мгновенно ответил Куджо, даже не рассматривающий какого-то другого итога для этой мрази. От подобной гнили нужно избавляться сразу, пока она не пустила корни. — А как же…? — растерянно заметил Нориаки, кинув взгляд на уснувшего после истерики малыша. — Будем договариваться с Ханной. После подобной демонстрации возражений от неё точно не последует. — ухмыльнулся вампир, посмотрев на вяло трепыхающегося мужчину в хватке пары. — Убьём сейчас? — задал вопрос Какёин, тряхнув неудавшегося насильника. — Нет, сейчас он даже не осознаёт реальности. Будет слишком мягко и легко для него лишиться жизни в подобном состоянии. — покачал головой Куджо.       Какёин лишь кивнул, полностью разделявший точку зрения возлюбленного. Так просто эта тварь не отделается. — Свяжешь его чем-нибудь, пожалуйста? Потом приходи на кухню. — попросил Джотаро, выходя в узкий коридор. — Зачем? — спросил Нориаки, в мыслях прикидывая, найдётся ли здесь верёвка. А если нет, чем её можно будет заменить. — Будем ждать гостей. — предвкушающе улыбнулся Джотаро, заставив Нориаки тоже невольно оскалиться.       Теперь, когда карты вскрыты и выложены на всеобщее обозрение, вампиры будут идти напролом. Больше осторожничать смысла нет. Так что желаемого они в любом случае добьются. Даст своё согласие Ханна или нет, значение не имеет… Для вампиров. А вот будет ли мать Харуно жить, зависит лишь от неё.       Ханна вроде не являлась дурой, так что посмотрим. Лично им терять нечего. Так что вампирам было плевать, чем всё закончится. Они привыкли заметать за собой следы, не впервой.

***

      Слегка пошатываясь от вдарившего в голову опьянения, молодая женщина возвращалась домой с очередной вечеринки. Сильно напиваться она в этот раз как-то не планировала, но Лоренсу удалось достать редкую партию ягодного шампанского. А это был один из её любимых напитков, так что Ханна не удержалась. Не сказать, что она напилась до состояния зелёных человечков, но и свою меру тоже сильно превысила. Так что, неспешно идя по мощёному асфальту, женщина старательно удерживала равновесие, при этом пьяненько подхихикивая над всякой мелочью. Настроение было просто замечательным.       А ведь приятель недавно сообщил, что собирается на днях устроить ещё одну встречу, гораздо лучше предыдущей. Ханна предвкушающе улыбнулась, в мыслях прикидывая, чем на этот раз её порадует Лоренс. Этот парень был богат фантазией на различный алкоголь и виды развлечения. Синьора Шиобана именно поэтому и обожала получать приглашения на подобные вечеринки именно от него. Ведь тогда веселье и приятный досуг ей были обеспечены.       Ханна мечтательно вздохнула, вспомнив того шикарного мужчину, с которым провела сегодняшнюю ночь. Эталон её идеала, жалко только, что занят. Хотя, никого из них это не особо волновало. Сама ведь тоже давно не свободная пташка. Женщина против воли скривилась, вспомнив о Гастоне. Этом тюфяке, пьянице и ничтожестве, за которого ей «посчастливилось» выйти замуж.       Женщина тяжело вздохнула, коря себя за столь поспешное и опрометчивое решение. Хотя, тогда у неё и выбора то не было. Ханне нужно было срочно уехать из Японии и получить гражданство, и никакого быстрого решения, кроме как брака, она тогда не нашла. Гастон просто удачно подвернулся под руку, да и Италия показалась Ханне неплохим вариантом. Её привлекала суетливость и шум города. Ведь где гам и суета, там и веселье. Так что решение она приняла быстро, собрав вещи и укатив с женихом за границу.       Если честно, Ханна надеялась, что Гастон будет не так плох, как могло бы показаться. Может, у них бы что-то и могло сложиться. Но и так едва ощутимая надежда не оправдалась. Не прошло и нескольких месяцев с их женитьбы, как её новоявленный муж начал прикладываться к бутылке. Чудом оставшиеся зачатки симпатии стремительно засохли под гнётом реальности и рутины. А после того, как Гастон однажды попытался сорвать на ней своё плохое настроение и недовольство, женщина окончательно возненавидела эту жалкую пародию на человека. Поэтому она с легкой душой скидывала заботу о сыне на мужа и укатывала веселиться. По её мнению, месть была достаточно изощрённой и весёлой.       Не развелась Ханна с ним только по причине того, что Гастон имел кое-какие связи в городе. Он мог бы запросто доставить ей в будущем проблем, или вообще жизнь испортить. Эта тварь была на редкость мстительной. Ну, и помимо этого, ребром бы стал вопрос о материальном достатке и месте жительства. Она сама не работала, и содержанием семьи занимался муж.       Так что, вздумай Ханна уйти, пришлось бы искать себе заработок и жильё. А подобным заниматься женщина не хотела. Да и не факт, что при разводе ублюдка не отдали бы ей, а не Гастону. Этого она не могла себе представить и в кошмарном сне.       Ханна скривилась, только вспомнив о мальчишке, проживающим с ней в одном доме. О, как бы она мечтала задушить собственными руками доказательство того самого дня, изменившего всю её жизнь. Харуно являлся для женщины вечным напоминанием, занозой, от которой никак не избавишься. Стоило ей только увидеть эти проклятые золотые волосы, как перед глазами стояли события, заставляющие волосы подниматься дыбом. Как бы она хотела избавиться от ублюдка. Жалко, что на этот шаг не хватало моральных сил. Ханна не хотела брать на себя подобный грех и становиться убийцей.       Так что оставалось только игнорировать присутствие этой ошибки и надеться, что Гастон в приступе пьяного угара прибьёт мальчишку. И грех не на её руках, и от обузы бы избавилась. Мужа упекли бы за решётку за убийство, она бы получила всё его наследство, а потом и вовсе нашла бы себе какого-нибудь папика. Ханна мечтательно вздохнула. Идеальный вариант, на её взгляд.       Так, за собственными мечтами и фантазиями, Ханна и сама не заметила, как дошла до крыльца собственного дома. Алкогольное опьянение за это время уже почти выветрилось, поэтому ключ в замочную скважину она вставила вполне твёрдой рукой. Едва заметно пошатываясь, женщина перешагнула порог и вошла в прихожую, нашаривая рукой выключатель на стене. Облегчённо выдохнула, скинув туфли на высоком каблуке и медленно направилась на кухню. Пить после всех гулянок хотелось неимоверно. А потом наконец-то спать.       Вот только сладкие мысли о мягкой и тёплой постели мгновенно исчезли, едва Ханна через расслабленную призму мозга поняла, что в помещении не одна. Крупно вздрогнув, женщина резко прижалась спиной к стене, испуганно уставившись на двух юношей, сидящих у неё за столом, будто у себя дома. Но не прошло и нескольких секунд, как страх из её сознания мгновенно смыли эмоции вожделения и восхищения.       Юноши были нечеловечески красивыми. Смоляной брюнет с зелёными глазами вызывал у женщины активное слюноотделение. А в кроваво-красные волосы второго хотелось зарыться пальцами и прижаться лицом, проверив, а настолько ли они мягкие и шелковистые, как кажется.       Вот только очарование момента мгновенно испарилось, стоило только Ханне увидеть кроваво-красную склеру глаз и неестественную, крайне знакомую бледность. В памяти всплыло прекрасное любимое ненавистное лицо, оскалившееся длинными острыми клыками. Женщина почувствовала прилив животного страха и ужаса от осознания того, кто сидит в её доме. Сознание истерически завопило, требуя бежать со всех ног. Скрыться от этих красных жутких глаз, пока не поздно. — Не нужно так реагировать. Мы не собираемся пока причинять вам вред. — прозвучавший тихий бархатный голос был словно ушатом ледяной воды, заставивший Ханну замереть. Какое-то время настороженно молчав, женщина всё-таки рискнула подать голос. — Что вам нужно? — едва слышно ответила она, не решаясь посмотреть своей предполагаемой погибели в глаза. — Это он прислал вас сюда, да? Он хочет убить меня? — Нет, ваша жизнь ему не сдалась. В загробном мире подобное ни к чему, — пожал плечами Нориаки, добившись от женщины неверующего взгляда. — То есть… — прошептала она, желая удостовериться, не послышалось ли ей. — Ага, Дио уже как три с лишним года не топчет нашу бренную землю, — дал ответ Джотаро. — Так что можешь не переживать насчёт этого. — Но… тогда зачем вы здесь? — растерянно спросила Ханна, изо всех сил сдерживая ликование и облегчение от подобной новости. Всё это время она больше всего боялась, что Дио однажды вернётся и закончит начатое. Теперь осталось только разобраться с нынешней проблемой. — Из-за него, — кивнул Джотаро на спящего в его объятиях Харуно. — Сказал бы мне кто, что вампир может подарить жизнь, не поверил бы.       Растерянно посмотрев на тихо сопящего ребёнка, Ханна скривилась. Она даже не заметила ублюдка за всё это время. И едва бы увидела, не скажи ей об его присутствии. И пусть Ханна старалась не показывать своё отношение к Харуно, от вампирского взгляда утаить она ничего не смогла. Джотаро и Нориаки отчётливо увидели скрывавшуюся на дне её зрачков ненависть, презрение и отвращение к находящемуся перед ней пацану. Вампиры решили проигнорировать подобную реакцию и не реагировать на неё негативно, хотя хотелось сделать далеко не это. Сначала нужно было полностью разобраться, а потом действовать. — Почему ты ненавидишь Харуно? — не удержался от вопроса Какёин. — А за что мне его любить? Я никогда не хотела детей! Не планировала стать матерью! Он обуза, балласт, от которого я никак не могу избавиться! — разъярённо прошипела женщина, кинув острый взгляд на спящего мальчика. — А это отродье ещё и постоянно маячит перед глазами. Эти проклятые волосы, это лицо. Всё в нём напоминает о том периоде моей жизни!       Ханна почувствовала, как под гнётом неприятных пугающих воспоминаний постепенно начинала звереть. Она до сих пор с содроганием вспоминала тот период её жизни в Египте. Момент, который она одновременно ненавидела и вожделела, хотя в последнем не признается и под дулом пистолета.       Ханна тогда всего лишь отправилась в Каир с друзьями в качестве туриста. Ребята достали несколько путёвок и позвали с собой. А она, дура, поведясь на бесплатный отдых, согласилась.       Первые несколько дней всё было замечательно. Они посетили множество достопримечательностей, гуляли по всевозможным барам и кафе, танцевали и пели. Ханна веселилась от души, не заметив, что за ней уже какое-то время велась слежка. И вот однажды, заснув у себя в номере после очередной гулянки, женщина внезапно проснулась уже в другом месте. Лежащая на большой атласной кровати, окружённая такими же ничего не понимающими девушками, Ханна не на шутку перепугалась.       Судя по надетым на неё полупрозрачным шароварам и отсутствию обуви и носков, девушка точно могла судить, что не осталась у кого-то из друзей в пьяном угаре. Значит, тот поход в её номер не мог быть бредом вялого от алкоголя мозга.       Что произошло? Её похитили? Решили куда-то продать или убить? Это бордель?       Ханна слышала, что на востоке промышляли похищением красивых иностранных девушек и продажей их в рабство, но не придавала этому значение. И теперь она корила себя за подобную беспечность и безалаберность. Её же предупреждали местные. Они говорили, что по ночам ходить опасно, но девушка не слушала.       В голове начали строиться всё более пугающие и страшные догадки. Что с ней теперь сделают? Сможет ли она вообще вернуться домой?       Варясь в собственном соку из страхов и переживаний, Ханна даже не заметила, в какой момент испуганный лепет и крики таких же других похищенных девушек затихли. Ранее закрытая входная дверь открылась, озаряя комнату ярким светом зажёгшихся свечей. Непривычные глаза больно резануло, заставив Ханну на мгновение зажмуриться. Но стоило ей только поднять веки и посмотреть на вошедшего, как все страхи, тревоги и опасения мигом испарились.       Ханна не могла оторваться от этих шелковистых волос цвета жидкого золота, от этой восхитительной фигуры и бугрящихся мышц, которые хотелось начисто вылизать. Кровавые глаза гипнотизировали, обещали все удовольствия и наслаждения мира. Невыносимое искушение, которому не хотелось сопротивляться. И девушка не стала противиться, послушно и кротко последовав за лёгким мановением кисти мужчины. Дальше для неё всё было будто в тумане. Только чистый экстаз и похоть в тот момент двигали женщиной. Её волновало только непередаваемое удовольствие, которое ей дарил таинственный незнакомец, за которого в тот момент хотелось, в буквальном смысле слова, умереть. Ханну совсем не напугала жуткая картина, как златовласый мужчина впивался в тонкие шеи других девушек зубами и за несколько глотков осушал их до состояния многолетней мумии. Она знала, какое наслаждение и удовольствие им подарили перед смертью, так что в тот момент ей казалось, что это того стоило. Так что Ханна с готовностью подставила под чужие клыки изящную шею, в экстазе закатывая глаза от непередаваемых ощущений и глухих звуков глотания. Она надеялась, что её кровь была очень вкусной, и господин будет доволен.       Очнулась женщина от гиблого дурмана совершенно внезапно и, как ей казалось, случайно. Стоило вампиру скрыться за дверью, как голова постепенно начала проясняться. Так что спустя какое-то время женщина вполне была способна адекватно воспринимать реальность.       В непонимании и испуге вглядываясь в высушенные трупы некогда прекрасных девушек, Ханна изо всех сил зажала руками рот, чтобы не закричать от дикого страха и животного ужаса. Она буквально лежала посреди горы трупов. А потом пришли воспоминания, ранее подавляемые сознанием и наркотическим расслаблением… Она не знала, сколько просидела в ступоре, пересматривая в голове происходящие ранее события. Но когда эффект заторможенности наконец дал слабину, девушка приняла одно верное решение. Бежать. Бежать так быстро и так далеко, насколько позволяют остатки сил. Иначе она быстро присоединится к тем несчастным, ставшими первой закуской для прекрасного монстра. А то, что будет второй заход, она не сомневалась. Ханна успела заметить, что некоторые девушки были ещё живы. Значит, мужчина скоро вернётся и следующими по очереди пойдут они. И в их число Ханна входить не хотела.       Наскоро вытерев струйки крови, стекающие с её шеи и ключиц, девушка, пошатываясь, встала с пропитанного спермой и кровью ложа. К её величайшей радости, дверь оказалась не запертой. Это давало ей шанс на побег. Так что скрипя зубами от боли и усталости в теле, несмотря на обильное кровотечение, Ханна побежала. Девушка бежала так, как никогда раньше не бегала. И она спаслась… Ей удалось выбраться живой из того места. Она не знала, почему её отпустили и не убили, но возвращаться и спрашивать Ханна точно не собиралась.       Вернувшись в Японию, она постаралась забыть обо всём произошедшем. Девушка говорила себе, что это был лишь страшный сон. Успокаивалась мыслью, что всё теперь кончилось. И она действительно смогла себя убедить в этом. Пока не узнала, что была беременна…       Ханне нужно было что-то заподозрить ещё раньше, когда ей вдруг ни с того ни с сего захотелось сладкой дыни, которую она раньше терпеть не могла. И постоянная тошнота и перепады настроения её почему-то не взволновали. Женщина всё списывала на стресс и откат из-за происходящих в её жизни ужасов. А когда вдруг увидела в зеркале некоторые изменения в фигуре и, наконец, сообразила провериться, было уже поздно. Врачи отказывались делать аборт, аргументируя тем, что беременность протекает довольно трудно и организм просто не выдержит подобного вмешательства. Минимум — бесплодие, в худшем случае — смерть. Слишком велик риск фатального исхода для роженицы, и рисковать никто не будет.       Сколько бы Ханна не требовала, сколько бы не убивалась и не истерила, ничего не дало результат. Везде ей давали один и тот же результат, так что женщине ничего другого не оставалось, кроме как рожать. — Вы не представляете, как трудно проходила беременность. Сколько я стараний и усилий приложила, чтобы не сдохнуть вместе с ним, — хуже гадюки шипела Ханна, показывая пальцем на Харуно. — Я надеялась сдать ублюдка в детский дом после его рождения, но моя родня этого не позволила. Мол, позор на их семью будет. А какого мне? Какого мне?! Смотреть на этого ублюдка, и видеть лицо моего самого страшного кошмара?! И при этом сами тоже отказывались взваливать на себя ответственность, уроды! С внуком и племянником никто нянчиться не хотел.       Ханна громко всхлипнула, не в силах сдерживать рыдания. — Знаете, сколько времени и трат ушло, чтобы я хоть немного пришла в норму? Сколько я ходила по психологам и психиатрам, в надежде, что перестану просыпаться по ночам от кошмаров и собственных воплей? Каких сил стоило сдерживаться от желания вскрыться? Часами лежать при свете ночника и до ужаса бояться, что он однажды придёт и завершит начатое. Как же я хотела перестать пугаться собственной тени.       Девушка прерывисто выдохнула, стараясь успокоиться. — И когда всё начало потихоньку налаживаться, когда я уже подумала, что всё будет хорошо. Я узнаю, что беременна вампирским отродьем, — ненависть в её голосе была слышна слишком чётко. — На его счастье, я слишком люблю жить, чтобы закончить жизнь самоубийством. И недостаточно сильна, чтобы задушить гадёныша во сне. Вот кем, а убийцей я быть точно не хочу.       Тишина в комнате стояла просто оглушительная. Девушка тяжело дышала, стараясь перевести дух. А вот лица юношей больше напоминали восковые маски, так что сказать, что они в данный момент испытывают, было нельзя. — Раз ты его так ненавидишь, почему не отдала в приют, едва переехала в Италию? — наконец спросил Нориаки. — Не получилось. Во-первых, не позволил Гастон. Он не хотел лишних слухов и осуждения за подобное решение. Так как в Италии службы забирают детей в основном из-за бедности и тяжёлого материального положения. Это значительно бы попортило его репутацию. Да и в подобных органах управления у Гастона есть связи, так что даже если проверка и приходила, ему всегда удавалось подкупить их, — честно ответила Ханна, не видя смысла скрывать очевидное. — А во-вторых, все родители, по каким-либо причинам лишённые родительских прав, ставились на учёт и отслеживались государством. Так что скинуть ребёнка в семейный дом и забыть про него бы не получилось. Мне легче было просто игнорировать его, чем потом стоять на учёте из-за жестокости и неадекватности. Слишком много минусов было.       Джотаро изо всех сил стиснул зубы, чтобы слова, так долго вертящиеся на кончике языка, не вылетели наружу. О, как бы он хотел высказать этой женщине всё, что он о ней думает. Но парень молчал, не желая пересекать черту. Пусть Ханна была отвратительным человеком и матерью, понять её тоже в какой-то мере можно. Пусть это и не оправдывает её поступков. Но лишний раз ссориться им было не выгодно. Особенно, когда они только что нащупали вполне лёгкий и удачный способ разойтись довольными друг другом. — Тогда, думаю, вы не будете против нашего желания забрать мальчика себе? — закинул крючок Джотаро.       Услышав это, Ханна ошарашенно застыла, не в силах поверить в услышанное. — Забрать? Вы хотите… забрать Харуно? Правда? — в глазах женщины сияла надежда вперемешку с облегчением. — Правда. Насколько мы поняли, вам он не нужен. Мнение вашего мужа не учитываем, — ответил Нориаки. — Так что мы заберём мальчика под свою опеку. — Я согласна, — выпалила Ханна, прерывая юношей. — Согласна на все условия, если вы действительно заберёте его у меня. Но как вы решили присвоить себе опекунство, учитывая местные законы? — О ваших родственниках из Японии ведь ничего не известно, верно? — задал вопрос Какёин, и дождавшись согласного кивка, продолжил. — Мы представимся вашими дальними родственниками, прибывшими в Италию, чтобы перенять заботу о ребёнке после случившейся трагедии. — Трагедии? — непонимающе переспросила Ханна. — Ну, а как иначе назвать ваше внезапное вдовство́? — пожал плечами Джотаро. — Бедная женщина, так резко и внезапно потерявшая мужа и кормильца, уже не в силах заботиться о маленьком сыне. Так что приехавшие родственники, узнавшие о подобном горе, будут как раз кстати.       Ханна непонимающе и испуганно переводила взгляд на вампиров, пока до неё внезапно не дошёл смысл сказанных слов. Джотаро и Нориаки могли поклясться, что какое-то время слышали звук работающих шестерёнок у неё в голове. Карие глаза засверкали осознанием, принятием и… облегчением?       Юноши растерянно переглянулись. Оказывается, не только им была выгодна смерть Гастона. Они, конечно, видели, что Ханна не питает светлых чувств к собственному мужу, но не предполагали, что всё будет настолько запущено. — И какова причина гибели моего мужа? — быстро сориентировалась Ханна, выжидающе смотря на вампиров. — Можно узнать подробности? И что вы будете делать, если власти решат проверить наличие нашего родства? — Насчёт последнего можете не волноваться. Вампирское обаяние и гипноз своё дело знают. Мы позаботимся, чтобы в этом плане проблем не появилось, — успокоил её Нориаки. — А причина гибели довольно банальна и элементарна. Подвыпивший мужчина возвращался домой, как на него вдруг напал грабитель. В попытках обездвижить и обворовать, неизвестный слишком сильно приложил жертву головой о бетон и тем самым, случайно убил. Ну, или какое-нибудь ножевое ранение получил. Не суть важно.       Нориаки пожал плечами. — А прилежная жена и мать, просидевшая всю ночь дома с ребёнком и неожиданно приехавшими в гости гостями, узнала о случившемся только утром, при приходе полиции. Не в силах выдержать такое горе, отдала сына приехавшему дяде, собрала вещи и уехала обратно на родину к родителям. Как вам такая версия событий? — Но. Но я… — запротестовала Ханна, не согласная с последней частью плана. Уезжать отсюда она не планировала. — Или вы сделаете так, как мы скажем, либо же вас вместе с мужем найдут в ближайшей подворотне с пробитой головой или ножом в брюхе, — спокойным, но до жути пугающим голосом ответил Нориаки. — О вашей любви к вечеринкам можно довольно легко узнать, так что «случайное происшествие» не станет чем-то из ряда вон выходящим. — Мы даём вам шанс выйти из этой ситуации живой и, заметьте, с некоторой выгодой. Так что собрать полученное от погибшего мужа наследство и свалить из страны, не самое плохое решение, не думаете? — добавил Джотаро, уставший вести эти политесы.       Ханна испуганно молчала, не решаясь спорить с порождениями ночи. За разговором она как-то подзабыла момент, что они являются далеко не людьми. Стоило держать язык за зубами, пока она его не лишилась. — Так какого ваше решение? — спросил Какёин. — Я согласна, — немного помедлив, кивнула женщина. — Что от меня требуется? — Ничего невыполнимого. Только подтвердить, что кто-то из нас является вашим кровным родственником. Думаю, лучше выбрать кого-то одного. Это выглядит не так подозрительно. А то уж слишком мы не похожи друг на друга, чтобы называться роднёй, — немного подкорректировал план Джотаро. — А потом когда судебный иск закончится, нужно лишь собраться и исчезнуть из Неаполя навсегда. Ничего сложного, верно?       Ханна лишь кивнула, не решаясь подать голос. — Вот и договорились. — удовлетворённо произнёс Нориаки, поднимаясь с места. — Тогда приступим. — Что? Уже? — ошарашенно спросила Ханна, наблюдая, как фигура красноволосого исчезла в глубине дома. — А чего медлить? — пожал плечами Джотаро. — Недалеко от вашего дома есть прекрасное место, просматриваемое камерами. Так что создать доказательство случайного происшествия не составит труда. Утром тело найдут и опознают, так что уголовное дело заведут в кратчайшие сроки. — И вы не боитесь, что вашего друга могут опознать? — недоверчиво спросила Ханна. — Нет, Нориаки своё дело знает. Никто не свяжет вместе убийцу вашего мужа и приехавшего в гости родственника. Могу это гарантировать. — ухмыльнулся Куджо.       Ханне оставалось только покорно кивнуть и, по велению вампира, отправиться спать к себе в комнату. Всё должно быть достоверно. И хоть она была уверена, что в подобном состоянии ни за что не сможет уснуть, оказалось, что Ханна крупно ошибалась. Ведь стоило её голове коснуться подушки, как женщина мгновенно отрубилась, уплывая с царство снов. Слишком много потрясений было сегодня.

***

      К приятному удивлению Ханны, наскоро выработанный план прошёл как по нотам. Уже к обеду перед её дверьми стояли представители органом правопорядка с новостью о смерти её мужа. Внимательно выслушав «трагическое стечение обстоятельств», женщина с благодарностью принимала сочувствующие речи и соболезнования о потере. Она была неплохой актрисой, так что сымитировать потрясение с истерикой от полученных вестей, а потом выдавить поток крокодиловых слёз для неё не составило труда. А узнав, что нападающего так и не удалось опознать, несмотря на его попадание в объектив камер, Ханна окончательно расслабилась, решив и в остальном положиться на двух вампиров. И не прогадала.       Так как у Гастона не обнаружилось живых родственников, всё его наследство по праву перешло к новоявленной вдове. А решение опеки над Харуно и вовсе прошло как по нотам. Изъявив желание передать опекунство прибывшему в гости родственнику, она послушно аргументировала подобное желание болью утраты и тоской по мужу. К её радости, в подобную чушь действительно поверили практически все. Была пара недоверчивых взглядов, но, как вампиры и обещали, с подобным они разобрались быстро и чётко.       Ханна не знала, что они сделали и как, но бумаги о передаче родительских прав им подписали без вопросов. Так юноши ещё и пообещали, что через некоторое время никто из присутствующих не вспомнит их лиц. Перестраховаться решили, но Ханне это было только на руку.       Едва все трудности и формальности были утрясены, вампиры забрали мальчишку и исчезли с экранов радаров, будто их никогда и не было. А Ханна только радовалась такому раскладу.       Со спокойной душой продав всё, что можно было продать в её бывшем доме (Само здание продавать не было смысла. Его вряд ли кто бы купил.), Ханна собрала вещи и в кратчайшие сроки покинула страну. Она отправлялась в новую жизнь, которую женщина точно не собиралась портить неудавшимся браком и беременностью. Ханна не собиралась интересоваться, что будет с её трёхлетним сыном дальше. Как именно умер Гастон, и по каким причинам вампиры вообще захотели его смерти. Женщина и не хотела знать, если честно. Эту страницу своей жизни она решительно перевернула, и больше к ней возвращаться не желала.       Она получила ещё один шанс на успешную жизнь, и больше её не упустит.

***

      На мгновение переглянувшись с Нориаки, вампиры перевели взгляд на что-то взволнованно щебечущего мальчика, скачущего подле них. Это заставило юношей невольно улыбнуться. Узнав, что вампиры забирают его у ненавистной родни, малыш пришёл в бурный восторг, и не мог дождаться момента, когда же они уйдут из пропахшего алкоголем и табаком дома.       Харуно пришлось набраться немного терпения, ведь передача опекунства — дело не быстрое, даже если учитывать вампирское влияние. Всё-таки опасения Ханны оправдались и пара человек отнеслись подозрительно к неожиданному появлению родственников. Но эта проблема быстро решилась небольшим внушением, так что юноши в кратчайшие сроки получили все необходимые бумаги. Недолго думая, вампиры ещё решили подстраховаться, немного подтерев произошедшие события. Сами фрагменты в памяти людей остались, но их лица уже не вспомнят. Пусть будет, на всякий случай.       Единственное, о чём вампиры жалели, это слишком лёгкая смерть Гастона. Не получилось у них толком поизгаляться над недо-педофилом перед убийством. Лишние повреждения могли вызвать вопросы на опознании, так что юношам оставалось только вонзить лезвие ножа мужчине под рёбра и наблюдать, как эта гнида медленно и мучительно умирает от потери крови. Не идеал мести, но лучше, чем ничего.       Умничка Ханна тоже сделала всё как велено, так что Джотаро и Нориаки решили позволить ей уйти спокойно. Посовещавшись, они не стали убивать её за всё совершённое. Всё-таки, она пошла на сотрудничество и помогла как можно быстрее получить опекунство. Так что юноши решили просто забыть о её существовании, как это сделал Харуно. Мальчик уже и не вспоминал о наличии у него матери, с радостной улыбкой и восторгом направляясь вслед за вампирами в свой новый дом, поедая полученное в награду мороженое.       Харуно был очень умным и послушным ребёнком, так что уговорить его сказать определённые слова перед представителями властей не составило труда. Малыш с радостью подтвердил, что Джотаро являлся его родным дядей из Японии, решившим навестить любимого племянника за границей. Этим милым глазкам невозможно было не поверить, так что дело было у них в шляпе. — Ну, вот мы и пришли, — произнёс Нориаки, заставляя Джотаро вынырнуть из своих мыслей. — Как тебе? — Красивый… — восхищённо залепетал Харуно, восторженно осматривая небольшой светлый домик с разбитым рядом садом. — Я теперь буду жить здесь?.. С вами? — Конечно. Глупый вопрос, малыш, — улыбнулся Нориаки, приобнимая растерянного мальчика за плечи. — Хочешь посмотреть свою комнату? — А она у меня есть? — у Харуно загорелись глаза из-за услышанного. — Да, мы готовились к твоему приходу. Только она ещё не до конца обставлена. Мы ждали тебя, чтобы ты сам решил, что ты ещё хочешь туда поставить. — сказал Джотаро, вставая рядом с ошалевшим от счастья мальчишкой. — Пойдём, посмотрим? — предложил Нориаки, слегка потянув Харуно за рукав новенькой футболки.       Первое, чем озаботились вампиры, получив законные права на ребёнка, это новой одеждой и обувью. На первые несколько дней хватит. А вот потом, когда они все полностью обустроятся и адаптируются, устроят большой поход по магазинам. Вампиры уже набросали примерный список покупок. И вышел он довольно внушительным, кстати. Но юношей это, наоборот, воодушевило. Им уже не терпелось порадовать мальчика новыми обновками. Вампиры хотели, чтобы предыдущие два года жизни испарились из детской памяти, и они сделают всё, чтобы это осуществилось. — Да! Да! — нетерпеливо подпрыгивая, Харуно изо всех сил стартанул к калитке дома, постоянно оглядываясь. Мальчик будто их безмолвно подгонял.       А юноши и рады были потакать мимолётному капризу Харуно. Улыбнувшись, они ускорили шаг к своему жилищу, одновременно в уме планируя дальнейшее обустройство мальчика. Хотелось, чтобы адаптация прошла как можно легче.       Жизнь действительно налаживалась…