Стеклянный мост

Privilege — The Weekend

Мои широко распахнутые глаза мечутся из стороны в сторону. Дыхание глубокое и быстрое, я чувствую, как плечи немного подрагивают. Я вернулась! Позвоночник с силой упирается в стенку ванной, а пальцы до боли сжимают её борта. Я всё ещё сижу в воде, которая уже успела остыть, но за окном ещё не рассвело. А часы показывают 2:22 ночи. Прошёл только час! Один час! Панически выскакиваю из воды. Быстро стягивая с себя мокрую ледяную одежду, подрагивающими, то-ли от мурашек бегающих по спине, то-ли от смятения, руками. Кое-как замотавшись в полотенце, я сажусь на свою постель, поджимая ноги под себя. « Боже, Селин, что с тобой? » — подумала я, смотря в отражение зеркала напротив. « Почему именно со мной!? » Моё влажное тело покрывалось мурашками, всякий раз когда ветер из окна обдувал мои волосы. А собственные глаза отражали сейчас все, что я чувствую... Все то непонимание происходящего, страх и усталость. Ужас и панику. Отражали бешеный стук сердца и пульсацию крови в висках. Руки дрожа, сжимают махровое полотенце на груди. Мне страшно. Я хочу  вернуть свою прежнюю жизнь. Разве это так много? Я просто хочу спокойно просыпаться по утрам и засыпать по ночам. Быть рядом со своей семьёй и друзьями. Я хочу завести отношения, полюбить кого-то и быть любимой самой. Хочу спокойно ходить в университет, занимаясь любимым делом. Я просто хочу, чтобы всё было как раньше! Я хочу жить, а не выживать, борясь с собственным телом и душой. А эта гадкая мысль! Одна. Как паразит поедает меня изнутри: « Что-то изменилось навсегда после той ночи...» Я так боюсь, что больше никогда не стану прежней, что моя жизнь теперь не будет такой как раньше. Мой подбородок предательски затрясся. Тяжёлый комок подкатил к горлу. И на глаза моментально начали наварачиваться слезы. В голове, как слайд-шоу, начали проноситься картинки из той самой комнаты. Всё, как в бреду. Дафна, Картер... Сама комната, авария... День, Ночь. Было ли всё это реально? Цвета, запахи, ощущение... Всё смешалось в кашу, которая пугала своей неизвестностью. Почему я оказалась там? Что заставило оказаться там? — Прекрати! — шипя, на саму себя. Сжав шрам на запястье с такой силой, что от этой боли, желание сдаться и плакать испарилось. — Никто! И никогда! Не увидит твоих слез! — я говорила себе это каждый раз, когда хотела дать слабину. С самого детства. Ведь слезы - это слабость, а слабость для меня унизительна! « Плевать! Я справлюсь с этим! Избавлюсь, как от безумного сна! И навсегда забуду. » — До скрежета сжав зубы, подумала я.

***

Всю оставшуюся ночь я снова не спала. Мой мозг усиленно думал о том часе в ванной, а точнее о двух днях проведённых, где? Как описать то место? Я не знаю, где я была. У меня нет ни единого ответа. Что если я и вправду, схожу с ума? Пролежав так всю ночь, я не смогла дать себе чёткого ответа, что со мной, почему это начало происходить. И как от этого избавиться. Только к утру у меня удалось прийти в себя. Потерев усталые, и красные от очередной бессонной ночи, глаза, я прошептала себе в отражение: — Все, Селин, все! Успокойся. Все хорошо! — сделав ровный выдох.  — Чтобы не было, ты справишься с этим. Подправляю размазанную помаду, и натягиваю неестественную улыбку. « Никто не должен знать. » — и с этой мыслью выхожу из дома. С утра звонила Одри. Искрясь эмоциями, она отчаянно пыталась узнать как прошло вчерашнее «свидание» с Лиамом.  Как бы это не было странно, ведь для меня прошло целых два дня. А для неё лишь одна ночь. В моей голове была полная неразбериха из-за разного течения времени. Я начинаю теряться, не понимаю, сколько прошло часов, минут, в целом времени с какого-то момента. Моё состояние совершенно не отвечало тому, что, наверное, хотела услышать подруга. Мой голос явно предательски выдал меня. — Я знаю, что что-то случилось. Расскажешь или не сейчас?

— Мне страшно, Одри.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все?

— Знаю.

— Тогда сегодня?

— Я буду через 10 минут.

Насколько гадко я чувствовала себя внутри, так и снаружи я выглядела более чем паршиво. Почти все прохожие, считали своим долгом наградить меня пугающим и брезгливым взгялом. Отчего я постарался ещё сильнее натянуть капюшон моей чёрной толстовки, и без того похожей на огромный мешок. Кажется, я еще никогда не выходила на улицу в таком виде. Эта чёрная кофта, пожалуй, единственная в моём «радужном» гардеробе. Я носила её только дома. Но сегодня я быда готова выйти даже в одеяле. Лишь бы закрыть, спрятать всю себя и как можно быстрее добежать до дома Одри. Я знала о чем буду говорить и надеялась, что от разговора мне станет легче. Я просто до боли устала держать всё в себе, мне было нужно. « Никто не должен знать. » Никто кроме Одри. Это было необходимо! Рассказать всё! Когда я подошла к дому, Одри была уже на пороге. Переминаясь с ноги на ногу, она хорошо передавла своё волнение. — Лин? Я кинула на неё робкий взгляд. Мне не хотелось заставлять её волноваться, поэтому я как могла робко улыбнулась. Но от этой гадкой, наигрынной улыбки мне стало так невыносимо горько. Что я просто поджала губы и схватилась руками за лицо. — Боже, девочка, что? Что с тобой, Селин?! — громко спросила Одри, обняв меня, медленно заводя в дом. Она усадила меня на диван в гостинной. Быстро сбегав на кухню за стаканом холодной воды, Одри взяла стул и разведя ноги, села на против. Мои глаза. Этот поникший и тусклый взгляд все выдавал. — Селин, пожалуйста не пугай меня и скажи, что случилось?! — В глазах Одри, таких живых и вечно веселых, я впервые увидела страх. Моя голова опускается, и я упираюсь лбом о ладони. — Я не знаю, что со мной. — тихим, слегка хриплым голосом — Что ты имеешь ввиду?! Селин, начни рассказывать хоть что-нибудь. Мне от твоего молчания уже страшно становиться. Пожалуйста. Я медленно покачала головой. Прикусывая внутреннюю часть щеки. — Что рассказывать? — Всё. Тишина. Этот пронзительный взгляд подруги. И мне нечего ответить, кроме как: — Одри. Я схожу с ума! Она будто не поняла: — Я серьёзно. Я развела руками, тяжело выдыхая. — А, я и не шучу. — будто пьяным голосом ответила я, с пугающей беззаботностью. — Хорошо... — убрав за уши, выбившиеся пряди волос, шепчет Одри. — Начинай. По капле, по слову, по каждому моменту. Я рассказала ей обо всем.  О том утре, когда проснулась впервые после того сна. Рассказала о галюцинациях и том, как они преследовали меня все время, не давая мне покоя. О запахе жасмина, который мне показался тогда уже знакомым. Рассказала о самой аварии, которая была настолько реальной, что я начала верить, что она могла произойти в реальности. И об последней ночи. Я говорила очень долго, чтобы не упустить ни одной детали. Все время Одри молчала и просто смотрела на меня. Она не показывала ни удивления, ни страха, ни каких-либо других эмоций. Когда я закончила свой рассказ, она встала и подошла к стеклянной двери, которая вела из дома в маленький придорожный полисадник. Её взгляд был пустой. Обхватив себя руками, она развернулась ко мне. Поджала губы и медленно помахала головой в разные стороны, как будто говоря: « Не понимаю. » Мы обе молчали пару минут, осознавая все сказанное. — Не знаю, может, — Одри вновь замолчала. — нет, я правда не знаю, совсем. —  прошептала она. А, я и не ждала другого ответа. Ведь даже сама я не знала, что это. Как мог знать, кто-то другой. Но тогда почему я чувствую разочарование? Как будто бы Одри должна была понять, что не так со мной и сказать, что мне следует делать. И я просто продолжила молчать. Одри моментально уловила, что мне стало ещё хуже. Она всегда это чувствовала. — Ты сегодня хоть ела, что-нибудь? Выглядишь  совсем паршиво. Я приготовлю нам что-нибудь. —  толкнув меня в бок, пыталась ободрить меня подруга. Она поставила передо мной тарелку с двумя тостами с сырным соусом. И стакан с холодным чаем, с манго. Я умяла это все так быстро, будто не ела всю жизнь. — Ну, хоть живот урчать перестал. — пытаясь выдавить хоть каплю радости, сказала я. — Ладно, Селин, а теперь серьезно. Я где-то слышала про то, что душа, когда мы засыпаем, может гулять по другим мирам. Отсутствие души во время сна, мозг заменяет снами, чтобы на утро человек помнил их, а не путешествие души. Типо, мозг скрывает правду. Так вот! Может ты просто увидела, то что не должна была увидеть...? — Одри замолчала, увидев моё застывшее лицо. — Согласна, звучит как чушь, но... Может? Я кинула на Одри удивленный взгляд. — Мне самой мало вериться! Но тогда другого объяснения, кроме как шизофрения у меня нет. —  сказала она. — Хорошо, возможно... Но звучит, реально, бредово. — чуть более ободренно сказала я. — У тебя есть другие предположения? — Нет. — Возможно, это и не причина твоих «полётов в пространстве», но это уже что-то. Хоть какая-то догадка. — Откуда ты вообще это взяла? — вздернув, плечами спросила я. — На одном канале по телевизору видела передачу с экстрасенсами. — делая паузу после каждого слова, сказала Одри. — С экстрасенсами? — повысив тон, переспрашиваю я. — Нуу... — Ладно, ладно, ладно. Там говорили, что-нибудь про то, как это можно остановить? — Ты думаешь я смотрела до конца? — возмущено спросила девушка. — Так мельком кое-что услышала, а потом на другой канал переключила. — Боже... — тяжело простонав. — Я не переживу, если ещё раз со мной случится подобное. Эта чертовщина вытягивает из меня силы! — я резко подскочила на ноги, яростно убирая волосы назад. — Посмотри на меня! Посмотри! Я становлюсь похожа на тяжёло больную! Одри немного опешила от моего всплеска эмоций и чуть приоткрыв рот, вздрогнула. — Не знаю! Может это как игра? Чтобы она закончилась нужно дойти до конца? — стараясь перебить меня, выпалила она. — О каком конце ты говоришь?! — В твоём случае конец - это сбежать из той квартиры. Может в этом заключается твоя «игра»? — разводя руками, сказала Одри. — Может ты и права.— потерев руками своё исхудавшее лицо, сказала я. Как не страно, но я и вправду поверила в слова Одри. Ведь это могла быть единственная зацепка. И тогда у меря оставался лишь один вопрос: « Как снова попасть в тот мир?» Чтобы навсегда покончить с этой чертовщиной! Нужно только сбежать. Вернуться обратно и закончить начатое!