Стеклянный мост

everything i wanted — Billie Eilish

Веселые голоса девочек и музыка доносились из глубины дома. Я стояла в комнате Тиффани и переклеивала бантик на коробке с подарком. — Сели-и-н. — напевая мое имя, вошла в комнату Нала. Отчего мне резко пришлось спрятать подарок под стол. — Нала! Не пугай так, я думала это Тиф. Девушка мило хихикнула и подошла поближе, чтобы рассмотреть подарочную коробку. — Что внутри? — А ты угадай? — заигрывающе, сказала я. — Хммм, пожалуй сразу сдамся. —Там сережки от Tiffany&Co, я подумала будет милым подарить подарок с маркой, которая читается, как её имя. Нала округлила глаза. — Лин, а ты умеешь удивлять! Мне кажется очень классно, мне бы точно понравилось. Жаль нету бренда Nala&Co или Nala-Jewelry, что-нибудь в этом духе. — хохоча, сказала она. Из гостинной послышался голос Тиффани, который искал Налу. — Удачи тебе с бантиком! — сказала девушка и быстро убежала, закрыв за собой дверь. Мои руки сразу же устало опустились. А напряжённое лицо вновь расслабилось, стирая это гадкое: «ВСЁ ХОРОШО!» Худые пальцы крутят маленькую голубую коробочку. 7 ноября, сегодня День Рождения нашей Тиффани. Счастливые лица, музыка, любимая еда и всё слишком приторно хорошее. Жизнь не остановилась, она напряжно продолжала бежать дальше. Невыносимо! Вы когда-нибудь пытались казаться тем, кем уже давно не являетесь? Поверьте... Это более чем ужасно, заставлять верить людей в счастливую сказку, где главная роль ваша. Напрягаяя всё тело и душу, лепить из себя, как из пластелина, кого-то другого... Кого-то счастливого. И ведь игра должна быть безупречной! Чтобы никто. НИКТО! Не смог усомниться в ней. Потому что, одно неправильное действие, и ты проиграл. Прошло уже пять месяцев, с моего путешествия души, той ночью в ванной. Все это время я четно пыталась попасть обратно, чтобы всё завершить раз и навсегда. Я пыталась воссоздавать атмосферу той ночи, чтобы вернуться. Я медитировала. Перед сном думала о той комнате часами, перематывала в голове отрывки аварии, чтобы заснув снова попасть туда. Но у меня так и не вышло. За эти пять месяцев ничего. Просто ничего. Как будто специально! Всё было бы просто замечательно. Я должна быть счастлива. Ведь моя душа перестала перемещаться между мирами!!! Но было одно но... И это «но» заключается в том, что: « Я медленно умираю.» Разлагаюсь на кусочки. И внутри и снаружи. И как долго я ещё протяну. Я не знаю. Может год или полгода, а может всего месяц. Моё тело похудело на 12 килограмм. Из-за ежедневных кровотечений из шрамов на запястьях, я стала терять слишком много крови, поэтому пришлось применять определённые препараты и мази. Голова, как по расписанию, болела каждый день так сильно, что падения в обморок от боли стали, чем-то обыденным. Следовательно, я начала принимать ещё одни таблетки. Если в вопросе с кровотечением, мама ничего не знала и таблетки я выписала себе сама, как от открытых язв. То в вопросе моей худобы, головных болей и эмоционального состояния, она была более чем в курсе. Так, я стала ходить на приёмы к психиатру. Добавились новые препараты от депрессии, апатии и ещё парочка успокоительных. На фоне «горсти таблеток в день» моя печень начала плохо функционировать. Начались проблемы с почками, кожей и моим пищеварением. Я буквально перестала есть, ведь организм попросту отвергал всю пищу. Как врачу, так и всем родным, я говорила только одно: « Сейчас в моей жизни не самое простое время. Но не стоит много беспокоиться, это всё последствие недосыпа и стресса из-за учёбы. Скоро я приду в норму! » Хах! Они мало верили в эту идиотскую чушь... По мне было прекрасно видно, что все куда серьезнее, чем какой-то жалкий недосып. Мне кажется, если я еще раз скажу врачу, что это из-за стресса, то он точно сочтет, что я сошла с ума... Что насчёт Лиама.? Он тоже переживал, кажется... И мы вроде, как вместе. Очень странное «вместе». Наши отношения были похожы на общение человека, который вот-вот спрыгнет с моста и прохожего, который пытается это остановить. Потому что, всё сводилось к тому, что он меня поддерживал и подбадривал, чтобы я окончательно не сошла с ума. А я лишь старалась не докучать ему своей шизофренией каждый день. Это так ужасно. Порой я чувствую вину. Зачем он со мной. Ведь, та Селин, которая понравилась ему в кафе, та девушка давным-давно умерла. Сейчас моё общение, моё поведение и характер сильно изменились. Я была веселой и жизнерадостой. Мои глаза светились, я была очень счастлива. А теперь от этого ни осталось ниследа. Кто я теперь? Эта маленькая тощая девочка, с чёрными кругами под глазами и мертвенно бледной кожей!? Она? Я чувствовала, что не живу, а просто существую. Я увядаю на глазах. Моя мама, Ее не удволитворяли эти ответы врачей, что после курса таблеток мне станет лучше. Поэтому, она продолжала искать проблему. Ох бедная, бедная мама... Я и сама не могу найти проблему. Лишь Одри относилась ко мне, как раньше. Все же остальные: родители, Тиффани, Нала, даже Лиам общались со мной, как с больным пациентом. Каждый, при разговоре со мной, считал своим долгом улыбнуться во все зубы и сказать, что-нибудь ужасно приторно-милое. Это очень бесило. Я потеряла себя, но не хотела терять моих родных, не хотела, чтобы они вели себя так, будто мне осталось жить месяц. От этого мне порой становилось ещё хуже и я часто засиживалась у Одри, чтобы не чувствовать себя больной из-за поведения окружающих. — Селин, ты все? Идем, мы уже начинаем.— радостно спросила Одри, приоткрыв дверь. — Я иду. — тяжело выдохнув, сказала я. — Отлично. — Одри схватила меня за руку так, что та чуть не отрвалась, и потащила в гостинную, откуда и доносилась вся музыка. — Ты справишься! — похлопав меня по плечу. А я лишь еле-заметно кивнула головой. Люди. Учёба. Успех. Любовь. Дни и ночи, да и сама жизнь для меня почти уже ничего не значили. Все было единым. Одинаково тусклым и утомительным. Хотелось сидеть у себя в комнате и просто все время смотреть в голую стену, чтобы никто тебя не видел такой. Я пыталась, клянусь я так пыталась показать хоть каплю эмоций сегодня. Это же День Рождения, а не похороны. НО ТВОЮ МАТЬ! Как же это невыносимо сложно. Пять этих отвратительных месяцев, что они сделали со мной, во что превратили. Такое чувство, будто на меня надели стеклянный купол и вся жизнь осталась за его пределами. Я всех вижу и слышу, но сделать ничего не могу. Просто наблюдаю за жизнью, как она проходит мимо меня. Как будто я сижу на диване и просто переключаю каналы, где на всех каналах моя жизнь. Я кричу, пытаюсь разбить этот чертов купол, но не могу. Я умоляю выпустить меня наружу. Я хочу снова вдохнуть воздух полной грудью. Почувствовать жизнь, бегущую по венам. Как она горячо разливается внутри меня. И зажмуриться от счастья, почувствовав мурашки, прибежавшие по спине. Люди не видят этот купол. Да, они собственно ничем бы и не смогли мне помочь. Поэтому, я здесь. Одна. Снова смотрю, как через экран на день рождения Тиффани... Все дни стали длится неумолимо долго. Я кое-как смогла дожить до вечера. Наконец-то, я, Нала и Одри начали неспеша собираться домой. Ещё раз поздравив Тиффани, мы вышли из её дома. Нала и Одри, все еще что-то обсуждали, я же шла впереди, медленно вдыхая чуть посвежевший воздух ноября. Да здесь, не бывает холоднее 15 градусов. И то это только зимой. Поэтому зелень, цветы и птицы были вечными спутниками нашего города. Но всё же... Чуть прохладный ветер, сумрак ночи и мой «убитый» внешний вид. Мне не хватало только дымящейся сигареты во рту, для полноты картины. Мы распрощались с Налой на повороте и остались только я и Одри. — Лин, ты как?! — положа руку мне на плечо и развернув меня к себе лицом, спросила она  с озабоченным видом. — Ты и сама прекрасно знаешь как. — уставшей интонацией ответила я. — Сегодня держалась молодцом, Тиф и Нала даже ничего не поняли. Я посмотрела на Одри взгядом, в котором было написано, что это не так. — Нуу, наверное, не поняли. — она остановилась и чуть напряжно облизнула губы, а затем сощурилась. — Только, вот, — Выгляжу паршиво? Одри отвела взгляд, убирая руки с моих костлявых плечь. Да, именно это она и хотела сказать. — Пфф. Я знаю. — тяжёлый выдох, опустив голову и подняв уже с ледяной улыбкой. — Посплю будет лучше. Это всегда срабатывает, Одри. — Что ты будешь делать дальше? — Я не знаю... — Ты не можешь продолжать так дальше. — У меня и нет больше на это сил. Всё! Они закончились. Одри нервно забегала своими зелёными глазами по моему лицу. — Тогда что дальше? Я медленно вскинула плечи, поджимая губы. — Я. Не. Знаю. — Селин! — Одри видимо хотела толкнуть подбадривающую речь. Но я сразу же остановила её, предупреждающе выставив ладонь перед ней. — Не нужно. Не сейчас. —Ты уверена? Я лишь вздохнула и мы пошли домой уже в полной тише. Одри не пыталась больше, что-либо спросить или высказать свою точку зрения. На самом деле, я очень благодарна ей, за то, что она не пытается меня лечить. Она просто видит и чувствует меня лучше всех. Она знает, что как бы она не хотела, не сможет помочь. Поэтому, она не достаёт вопросами о настроение или не пытается давать советы, как мой врач. И я безумно рада этому. С ней я хоть и на маленький процент, но могу чувствовать себя как раньше. Расставшись с Одри возле её дома, я медленно поплелась дальше. На кроссовки капнула красная капелька. Опять... Руки уже успели покрыться густым слоем крови. Я напряжно выдохнула через нос и задрала голову к небу. — За что? — шепча, сквозь слезы, спрашиваю я. Было уже поздно, поэтому я тихо открыла входную дверь и вошла в дом. На кухонном столе лежала записка от мамы: « Олененок, не забудь выпить таблетки. » Я взяла баночку с лекарством, которое прописал мне мой психотерапевт и пошла в свою комнату. Как я уже сказала, мама отчаянно пыталась найти проблему. Даже у меня сначала были надежды, что врачи и психологи помогут. Ну, что же. Мама все еще надеется, в отличие от меня. Я села на кровать, включив ночник и поджав ноги к подбородку. Несколько рваных выдохов, и я ещё туже перематываю бинты на запястьях. По комнате гулял ветер, уходя я специально не закрыла окно, чтобы по возвращению в комнате было свежо. Я не хотела чувствовать ни одного запаха у себя в комнате. Потому что, что угодно могло напомнить жасмин. А это доставляло мне массу боли. Взглянув на своё отражение в зеркале, мой подбородок слегка затрясся. Я выглядела, как живой труп. И вдруг мне стало так горько и обидно за себя и свою жизнь. « Я так больше не могу. » Из моих глаз быстрым потоком полились слезы. Хватит! Я не могу. — Я так устала! - сквозь слезы шептала я. — Не могу! Ком боли, слез и страха подкатил к горлу, так что перекрыл мне дыхание. Пожалуйста! Прекрати это! Умоляю! Спаси меня, вытащи из этого ада. Я прошу. Пожалуйста. Помогите... Я взяла баночку с таблетками и зачерпнула целую горсть. Поднося, трясущуюся ладонь ко рту. — Я устала бороться за больше несуществующую жизнь! Я делаю вздох и с силой запихиваю таблетки внутрь. Кашляю. Вот-вот и выплюну. Горло отказывается проглатывать. Но у меня получается. Через силу, через боль. 10, 20, 30 минут. Я свернулась клубочком на краю кровати. Прижимая уже ледяные руки к лицу, руки, которые я переставала чувствовать с каждой секундой. Звон. Тихий звон в ушах. Мои глаза медленно слипаются. Всё хорошо. Наконец-то, мне хорошо. Вновь тихо и темно. Мне больше не больно. Мне не больно.