Стеклянный мост

I Love You — Billie Eilish

Его глаза смотрели на лицо Селин. И впервые в них было столько жизни и эмоций, сколько не было никогда прежде. Взгляд скользит по ее мокрым от слез щекам, спускаясь к губам, которые дрожа, упорно умоляли Юджина не закрывать глаза. Он чувствует, как дрожат ее холодные от страха руки. Слышит, как срывается ее задушенный голос. И впервые в жизни, внутри Арона так спокойно. Все его демоны молчат, они будто смотрят на Селин в немом очарование вместе с ним. Так спокойно, впервые в жизни, ему так хорошо и спокойно. Сейчас. Когда все его существование держатся на тоненьком волоске. Когда его тело лежит в луже крови, на полу. Да! Черт подери, именно сейчас. Потому что, ОНА рядом. Потому что, он видит в ее глазах страх. Отчего все эти слезы? Отчего эта дрожь в руках? Отчего? Боже! « Неужели, ты так боишься потерять меня!? » Почему!? В голове нет ответа. Он снова смотрит в ее серые полные слез глаза. Пытается найти ответ. « Неужели, я нужен тебе? » И снова ее голос, что умоляет не уходить, не закрывать глаза, прости остаться с ней, слушать ее голос. И все внутри Арона снова рассыпается на миллионы кусочков. Рушится и будто строится заново. Вся жизнь, по крупицам, приобретает совершенно иной смысл. Приобретает цвет. И прямо сейчас появляется такое страшное осознание, что хочется выть. Как бы Юджин жил дальше, не случись той аварии. И жил бы ли он вообще? Как он жил в прошлом, когда там  не было ее? Когда там не было этих, ее чертовых, серых глаз!? От количества крови во рту, дышать становится все труднее. А руки Селин трясут за плечи, она чувствует, что он уходит. Она что-то кричит, но он почти ничего не слышит, думает лишь о том, что даже если сегодня он умрёт, то пожалуй это будет лучшая смерть. Полтора года назад Юджин бы с счастьем закрыл глаза, ожидая смерти, сколько раз он пытался закончить все, и просто выдохнуть весь воздух из легких навсегда. А сейчас ему страшно. Только не сейчас, он не может уйти сейчас, когда в его жизни впервые появилось хоть что-то ценное, что-то к чему Юджин так глубоко проникся, к чему он так сильно привязался и... И полюбил. Ему страшно, что все может оборваться. Юджин едва чувствовал, как Селин крепко прижимала его тело к себе. Как держала его лицо и прислонялась к нему лбом. Тихо умоляя, чтобы он не оставлял ее, пока её слезы капали ему на щеки. Разве стала бы она плакать над человеком, которого ненавидит? Разве стала бы просить не бросать её? « Я знаю, ты чувствуешь тоже самое, сколько бы ты теперь не скрывала от меня, я знаю. Знаю все, о чем ты молчишь. » Юджин чувствовал, как леденеют пальцы рук. Как голос Селин слышится все дальше и невнятней. А она снова трясёт его, видя, как его глаза вновь начинают закатываться. — Смотри на меня! Слышишь? Только не умирай, пожалуйста, только не умирай вот так! И каждое её слово заставляло Арона снова делать рваный вдох, снова открывать глаза, лишь бы оставаться с ней ещё чуть-чуть, хоть ещё пару минут. Чтобы хотя бы раз за жизнь ощущать это чувство в груди. Но собственное тело утаскивает его куда-то все дальше и дальше в темноту. Снова страшно. Снова это новое чувство. Страх. Юджин больше не слышит ее, не видит ее глаз, не чувствует, какие холодные пальцы у Селин сейчас, когда она обхватила его лицо ладонями. Не чувствует ее колен под головой. Не чувствует эти пульсирующие раны на теле, из которых вытекает вязкая кровь. Теперь только одинокий холод и пустота. Все снова как раньше. Будто он снова в жизни где не было Селин. А значит и не было ничего больше.         *** Моя рука сжимает холодный метал дверной ручки. Кажется вот-вот и я открою её. Но что-то останавливает меня. Страх, смогу ли я увидеть его таким ещё раз. Юджина, который казался мне всегда чем-то неуязвимым, непоколебимым. Чем-то, что невозможно было сломать. Но как оказалось, иногда даже супергероям нужна душа супергероя... Даже таких неуязвимых однажды можно сломать. Даже, если он кажется чем-то внеземным. Это все иллюзия. Этот человек лежит еле дыша, весь в белых бинтах и с капельницей. Такой же, как и любой  другой человек. Тоже чувствует боль, он тоже может умереть, и его так же как и всех забудут. Он простой человек, обыкновенный мужчина. Это не тот, кого я однажды пыталась убить... это тот, кому вчера я была готова отдать своё сердце, лишь бы он выжил. Собравшись с мыслями, я всё же нахожу в себе силы открыть дверь. Лёгкий полумрак комнаты, из-за плотных штор зановешивающих окна. И легка прохлада. Я не решаюсь сделать и шага внутрь, наблюдая за тем, как тело Юджина, почти как мёртвое, еле видно дышить. Его кожа казалась ещё более  бледной чем раньше. А вены на его руках были темно синего цвета и сильно выделялись на фоне кожи. — Как только очнётся, дай мне знать, хорошо Селин? — поменяв раствор в капельнице, сказал Картер выходя из комнаты. — Конечно. — из пересохшего горла. — Я знаю, что ваши отношения всегда были не очень... — Это сейчас не имеет значение. — Просто ты сейчас нужна ему, больше чем когда-либо. — дотронувшись до моего плеча сказал он. « Я знаю. Что нужна ему. Я всегда это знала. » Проводив Картера, я не решилась закрыть дверь в комнату Юджина. Мне не хватало сил и смелости, чтобы быть с ним рядом, как и не было сил просто закрыть дверь и уйти. День тянулся, как год. Все мои мысли спутались. Прошлое, настоящее. Я вспоминала все шаг за шагом. Каждый пережитый мною момент в этом мире. Наша первая встреча, мой первый побег. Как искренне я ненавидела Арона. Вспоминала его взгляд, который всегда был полон высокомерия и холодного отчуждения. День, когда он подставил свое тело под дуло пистолета, тогда на крыше. А потом наш поцелуй. Его губы, такие горячие и живые, совершенно не такие как он сам. Его другой взгляд, который знала лишь я, и его руки на моей талии. Глубокий вдох и выдох. Я снова смотрю в сторону коридора, где вчера он лежал в луже крови. И я опять замираю, перед глазами все плывет и размыливается. Я сосредотачиваюсь и пытаюсь вспомнить все, но в голове только неясные обрывки, будто из сна. Я где-то очень глубоко. Внутри, в самой себе. Нойс, вчера, был первым, кто приехал. Я помню его взгляд. Полный самого настоящего страха. В скорости, в квартире оказался и Картер. Их сдержанная паника, громкие голоса. Они забирают Юджина из моих рук. И мне становятся холодно. Помню, как Нойс крепко обхватил мое ничего не выражающее лицо и попросил горячую воду. Дальше все снова в тумане. Новый отрывок. Картер и блеск скальпеля в его руках. Юджин, его тело, что бездыханно лежит на столе. В животе становится очень пусто и неприятно. А затем лишь закрытая дверь в комнату. Последнее мое воспоминание - мои собственные руки, что по локоть были измазаны кровью, его кровью... Прошел почти целый день, а я так и не решилась войти в эту, чертову, комнату. Каждый раз, думаю что сейчас войду, только один шаг и я внутри. Но и каждый раз, я останавливаюсь в дверном проеме, чувствую, как все внутри начинает скручивать, по коже бегут мурашки, а мой взгляд замирает и стеклянеет, когда я вновь вижу его лицо. Судорожно сглатываю слюну, и отвожу взгляд, потому что не в силах видеть его таким. День сменяла ночь, а ночь сменял утренний дождь. Будто погода вместе со мной пыталась все смыть. Утром приезжал Картер, а ближе к вечеру Нойс. А я все еще сижу на барном стуле на кухне. С того самого вечера. Вот уже три дня. Вроде жива, а вроде я где-то очень далеко. В своих мыслях. Я ни с кем не разговариваю, даже когда кто-то, что-то спрашивает. Я ничего не вижу и не слышу. Я внутри своего собственного кокона. Я не помню, как провела последние пару дней, как пыталась себя отвлечь, и что делала. Мое тело будто ударило током и я делаю рваный вдох. Будто очнувшись от долгого сна. Я снова стою в дверном проеме в его комнату, мой взгляд скользнул вниз к собственным рукам. « Чистые, без крови. » — думаю и крепко зажмуриваюсь. — Так страшно войти? — будто ножом разрезая эту звенящую тишину раздается его хриплый голос. Внутри все задрожало, и я снова вижу его карие глаза, что смотрят на меня. С иголкой от капельницы, Юджин чуть выставил руку в мою сторону. Ладонью вверх как-бы подзывая к себе. — Иди сюда. Но я не двинулась, молча продолжая стоять, как окаменевшая. От чего? Я и сама не знаю... Всё слишком по-другому. Слишком много было сказано тем вечером, слишком много мыслей о нем эти пару дней, слишком сильно я хотела услышать его голос. Все непростительно слишком! — Селин, пожалуйста. — слегка двинув рукой, снова шепчет Юджин. Я вхожу будто загипнотизированная. Не отводя от него взгяд, я аккуратно села на край постели.  Мои глаза быстро-быстро бегали по его лицу. « Чего ты хочешь?! Я не знаю, что все это было. Те слова, те слезы, те мысли. Прошу, я ещё не готова об этом говорить. » — Спасибо. — За что? — шепотом из задушенного горла. — Ты знаешь. — скривив своё лицо от боли, сказал Арон, пытаясь слегка привстать. Мои руки сразу же оказались на его плечах, быстро опуская его обратно на постель. — Не понимаю. — пытаясь не смотреть ему в глаза. Он усмехается. Так же как и обычно. — В меня стреляли, Селин, а не головой об асфальт били. Я молчу. Не смея повернуть к нему лица. Потому что, Господи! Потому что, мои щеки уже начали краснеть, а на глаза снова стали наворачиваться слезы. А от желания прижаться к нему крепко и не отпускать, сводило нутро. Юджин аккуратно проводит пальцами по моей щеке, и я крепко зажмуриваюсь. « Ты и так все понимаешь. Знаешь все о чем я молчу! Только не проси сказать об этом, не проси показать! » — думаю я. — Плевать. — убирая руку от моего лица, почувствов мой холод. — Просто знай, что я благодарен тебе. Недолгая пауза, и я хрипло отвечаю: — Так сделал бы каждый на моем месте. И в миг, я ощущаю на себе этот хищный взгляд Юджина. — Каждый? — покачав головой. — Стал бы умолять не бросать его, рыдая, как над задушенным котенком? — усмехается. А я в миг встаю с места, складывая руки на груди и наконец-то посмотрев на Юджина шокированным взглядом: — Не было такого! — выпалила я. И победная улыбка воссияла на лице Арона,  услышав мой дрогнувший голос: — Как легко заставить тебя посмотреть на меня... — почти шепотом. — Не фантазируй себе лишнего! — Я же сказал, головой я не ударялся. — улыбается и смотрит в самую душу. Вот же! Он прекрасно знает, что может делать с людьми этим своим взглядом и этой улыбкой. — Тебе приснилось, Арон! — более грубо отвечаю я. — Я просто сидела рядом и ждала, когда сотрудники морга приедут и заберут твоё бренное, никому ненужное тело! — Селин, — пытается остановить меня. — Не нужно ничего додумывать. — Селин, — снова говорит Юджин, но уже чуть громче. — У меня камеры по всему дому. Я тяжело вдыхаю, поправив выбившиеся пряди волос за уши. — Может пересмотрим? — Конечно. Хорошая попытка, но нет. — саркастично улыбнувшись, говорю я. И Юджин небрежно показал на маленькую красную точку в углу комнаты. Мурашки пробежали по моей спине, даже не от того, что на камерах есть запись вчерашнего дня, а скорее от того, что: — Везде это... — нервно сглотнула я. — Да. — надменно усмехнувшись. — Они везде. — Моя комната... — смотря куда-то в пустоту — Именно. — И... — Да, в ванной тоже. — откинув голову назад, с издевкой в голосе ответил Юджин. Мой рот приоткрылся, и я просто развела руками: — Ты, ты же не, — не зная, что и сказать. — ты не... — Что я, Селин? — будто облизывая мое смятение с ног до головы взглядом, спрашивает он. — Чертов извращенец! — шиплю я, поджимая губы от злости. А Юджин лишь  хрипло засмеялся, иногда сжимая глаза и тяжело выдыхая, от боли: — Разве, я сказал, что хоть раз наблюдал за тобой? Это скорее твоё хобби, наблюдать за людьми в душе, Селин. — наклоня голову в бок, говорит он. Я сщурила глаза и высокомерно вздохнула. — Иди к черту, Юджин! — выходя в злости из комнаты, грубо выкрикиваю. Но его голос останавливает меня: — Да, ну? А я думал, я тебе нравлюсь. — усмехается. — Сама нелепая чушь за всю мою жизнь. — скрестив руки на груди, брезгливо отвечаю я. — Снова ложь. — Это правда! Ничего не поменялось между нами. И никогда не менялось. Это только твои глупые фантазии! — Только мои? — удивляется. — Тем вечером мне показалось совершенно иное. Еще раз уточню. Только мои? — Именно. — сухо ответив ему. Юджин не отводит свой взгляд: — А когда ты вгрызалась в мои губы, чьи это были фантазии? Когда ты подглядывала за мной в душе, чьи? Когда сидела на мне в темной комнате ночью? Чьи это были фантазии, Селин? Ммм? Клянусь, Арон видел, как сейчас расширились мои зрачки. Как я задержала дыхание. Как непростительно сильно покраснели мои щеки. — Ответь хотя бы самой себе честно. Я не решаюсь ответить еще секунду, но вновь гордо задираю подбородок и отвечаю: — Твои, Юджин. Наши взгляды вновь пересеклись. Мы оба молчим. И в этом нашем взгляде было все! Слишком многое, ВСЕ! Понятное лишь нам обоим. Ты знаешь, что я вру. Я знаю, что ты врешь мне, снова и снова.                           *** — И что ты собираешься делать? — Что ты имеешь ввиду? — удивлено я посмотрела на Дафну. — Я о нём. — пауза. — Он знает правду о тебе? Я молчу. — Селин, ты все еще так же сильно хочешь вернуться? Однажды это должно было случиться, что кто-то кроме меня задаст это вопрос. Я всегда думала, что мой ответ будет единым. Ведь тут даже думать не о чем. А вот теперь... Комок неприятного тягучего чувства подкатил к горлу. Я мельком взглянула на дверь Юджина, которая была чуть приоткрыта, а из-за нее доносились голоса Картера и Нойса. Глубокий вздох и холодный, трезвый взгляд на чашку с чаем у меня в руках. — Всё по прежнему. — кусая внутреннюю сторону щеки, говорю я. — Я хочу вернуться. Это фраза! Будто взрыв. Повисла дрожащей тишиной в воздухе. Пугая своим холодом и непоколебимостью. — Я знаю, что не имею это права. — женщина грустно поджимает губы. — Обижаться на тебя за это. — снова пауза и тяжелый вдох. — Я всегда знала, что ты выберешь. Поэтому, очень старалась не привязаться к тебе. Но получилось совершенно наоборот! Ты стала мне, как родная. Я молчу, чувствую, как все внутри дрожит и сводит. И я лишь молча обнимаю Дафну за дрожащие плечи. Женщина всхлипывает и почти шепотом говорит: — Пожалуйста. Пообещай, что будешь помнить меня. — прижавшись щекой к моему плечу. А я рада, что она не видит моего лица сейчас. Не видит, что на моих глазах слезы, которые вот-вот хлынут ручьем. И я шепчу из задушенного горла: — Всегда. И никогда не забуду. Женщина медленно отстраняется от меня, и вытирая слезы со своих щек, пытается натянуть улыбку. — В любом случае, это пустой разговор. — шмыгнув носом, пытаясь не заплакать. — Возможно, я никогда больше не смогу вернуться. Я ведь так и не узнала, как и почему попала сюда. И как вернуться тоже не знаю. Дафна наклоняется над столом, упираясь лбом в ладони: — Знаешь, я не говорила прежде, потому что во мне всегда была надежда, что ты сможешь остаться с нами. Но теперь понимаю, что это было очень эгоистично с моей стороны. — мимолетный взгляд  на меня, а затем на окно позади. — Много лет назад, я увлекалась разными странными книгами. Вообщем, разными легендами, мифами и мистикой. Я не верила ни во что, что читала, но продолжала скупать этот хлам. И как сейчас помню, что в одной из них было написано о перемещениях между мирами. Тогда я сочла это полным бредом. Но когда ты рассказала свою историю, написанное в той книге резко приобрело для меня смысл. — женщина пожала плечами. — Не знаю, может она смогла бы тебе как-то помочь? Впервые, почти за два года, в моей жизни появилась надежда, что я ещё смогу увидеть своих родных. — И? Что нужно делать? Где сама книга?! — В этом вся проблема. Помнишь нашу с Мартином библиотеку? У нас дома. — Конечно, целая комната. Столько книг! Дафна грустно вздыхает: — Все эти книги где-то там, и хорошо убранны. Ведь при переезде, я сказала Мартину, чтобы он их выкинул, ведь тогда они были для меня детскими сказками, которые я читала по-молодости. Но муж убрал их в коробку и сказал: «пусть будут».  Не думала, что Мартин окажется прав, и они пригодятся мне однажды. Мои глаза в надежде забегали по лицу Дафны: — Это последний шанс... — шепотом. Дафна резко выдыхает, будто не давая выйти всем эмоциям наружу: — Я очень постараюсь их найти. — женщина обхватывает мои щеки своими пухлыми ладонями. — Я переверну там все верх дном. Лишь бы найти ответ. Я несколько раз киваю головой и прижимаю Дафну к себе, крепко-крепко. И не отпускаю до тех пор пока мои глаза не перестают блестеть. Одна мысль о том, что я снова смогу увидеть свою семью, смогу обнять их, давала мне столько надежды. Через какое-то время Картер и Нойс вышли из комнаты Юджина. Дафна еще несколько раз показала, что она приготовила, и куда поставила. Картер спросил про мое здоровье, а Нойс еще миллион раз попросил быть осторожней. И ни при каких условиях не открывать никому дверь. А затем все трое стали собираться. Обнимая каждого на прощанье, что-то внутри меня неприятно екнуло. « Сколько же я пережила с вами в этом месте. » И снова в квартире стало невыносимо тихо и пусто. А мой взгляд упал на дверь Юджина. И тяжело вздохнув, я вновь открываю её и просто слушаю, как он тяжело дышит.