Стеклянный мост

Prisoner — Raphael Lake

Знаете во чтобы я никогда не поверила, а в то, что научусь готовить. Да ещё и как! Так, что пальчики оближешь. В Юджина стреляли не просто так, это итак было понято. Хоть Нойс и пытался заставить нас всех не думать и не беспокоиться об этом. Но меня, Дафну и Картера ни в чем убеждать и не надо было. Мы молчали, кивая головой, прекрасно понимая, что за Юджином началась охота. А значит и за всеми нами... Поэтому, Дафна и Картер были уволены и больше не имели никакого отношения к Юджину Арону. И оба старались не появляться на людях, тем более в темное время суток. Конечно же, это все было лишь для того, чтобы обезопасить их самих. Так вот, при чем тут мои кулинарные навыки? Дафна не появлялась в квартире уже месяц, соответсвенно мне и пришлось научиться готовить. А так как я была запрета с Юджином все это время, чьи вкусы оказались крайне привередливы, мне приходилось вертеться вдвойне! У вас возможно снова появится вопрос, неужто я стала готовить, и тем более стараться, ради него? К моему глубочайшему сожалению, да. Раны Юджина были давольно серьезными, и он не мог вставать. И к тому же, он обещал удалить все видео с камер наблюдения, если я буду готовить и ему. Нет, конечно, изначально у меня были мысли, чтобы заморить Арона голодом. Но если оставить все шутки, то я просто возвращаю свой долг. Он спас меня на крыше, я не бросила его сейчас. Все честно и понятно. Хотя... Кому я пытаюсь врать?! Этот месяц в заперти, под одной крышей с Юджином, совсем меня не пугает. Раньше я и одним воздухом с ним дышать не хотела, не могла находиться в этом проклятом месте больше двух дней подряд, не заработав себе депрессию или паническую атаку. Сейчас все иначе. Боже, я не знаю соврать мне или нет? Но мне, чертовски, нравится сидеть в этом мягком кресле, напротив его кровати, в слух читая ему книгу. Мне было так хорошо в эти моменты. Каждая мелочь: за окном темнеет, мягкий плед и книга, теплый свет лампы надо мной. Я влюбилась в это. Влюбилась в чувство, когда по спине пробегают мурашки, когда я чувствую на себе его тяжелый взгляд... Влюбилась случайно касаться его тонких пальцев, когда забираю кружку из его рук, перед тем, как уйти. Влюбилась чувствовать, как мысли внутри путаются в этот момент. А какя-то часть меня, готова остаться в этой комнате навечно, просто лечь рядом, прежавшись к его плечу, и знать, что он никуда не исчезнет. — Ты сегодня превзошла саму себя. — с усмешкой сказал Юджин, вытирая большим пальцем нижнюю губу. — Чего?! — Ты молчишь и еда сегодня не так плоха как обычно. — снова смеется. — Нужно признать, мне даже понравились. Я приоткрываю рот, сощурив глаза: — Ну ты и! — замолкаю рассматривая его довольное лицо. — Продолжай, кто я? — улыбается, высокомерно задрав голову. Пауза. Мы молчим. А я не собираюсь поддаваться его играм. Поэтому, просто перевожу тему: — Так тебе не нравится, что я разговариваю?! — приподняв одну бровь, спросила я. — Мне не нравится, когда ты пытаешься быть кем-то другим. — Кем-то другим? — ни на шутку удивляюсь. — В любом случае, не нравится, могу вообще уйти и книжечку сам себе дочитаешь. — Да брось, тебе же нравится. — Нет, не угадал, меня до сих пор тошнит от этого. Также, как и от твоего общества! Мимолетный стук в дверь. — Кто это!? — испугано посмотрев на Юджина. — Нойс, я просил его приехать. — Арон моментально меняется в лице, став сдержанным и холодным, как обычно. — Входи. — говорит он. А я и не успеваю ахнуть, как Нойс открыл дверь в комнату, сразу же одарив меня удивленным взглядом. — Я не знала, что ты приедешь сегодня. — Ты читаешь Арону? — параллельно со мной Нойс задает вопрос. Я чувствую, как начинаю краснеть от жуткого стыда. А Нойс все еще бегает глазами между мной и Юджином открывая их все шире. — Какого? Я что-то пропустил. — Ничего! — подскакивая с места, кидая книгу на столик рядом. — Я очень рада видеть тебя, поговорим потом, как вы закончите. — нервно копошась и потупив взгляд, сказала я, выбежав из комнаты будто ошпаренная. — Она читала тебе!? — слышала я, как радостно спрашивал Нойс, пока не закрыл за мной дверь. Я успела насчитать 8 смущенных ударов сердца, пока их диалог не стал исключительно рабочим. Как вдруг звонок моего телефона, заставил вздрогнуть и спешно отойти от двери по дальше. « Дафна » — Да!?  — Привет, родная, как твои дела? Кушаешь хорошо? Еды хватает? — голосом обеспокоенной матери, спрашивала Дафна. Я тихо рассмеялась. — Не переживай. Только что пришел Нойс, я как раз собиралась разбирать пакеты с продуктами. — держа телефон плечом, взяв пакеты, что стояли в коридоре. — Рада слышать. — пауза. — Селин, — осторожно начала женщина. — я на самом деле не просто так звоню. Я нашла вчера вечером, ту самую коробку с книгами. Внутри меня, все замерло. Такое странное чувство. И нет. это была не радость, а скорее какое-то тревожное волнение. Я дотронулась до шеи, почувствовав, будто ком подкатил к горлу. Такое ощущение будто я вот-вот выйду на сцену, а выступать не готова. — Да! Замечательная новость. — как можно радостнее постарался выдавить из себя. — Но есть одно маленькое «но». — тяжело выдохнув продолжала Дафна. — Я многое уже позабыла, а эти книги я последний раз 15 лет назад видела. И я не думала, что их окажется так много! Проблема в том, что я совершенно не помню в какой из них нужная нам информация. — Насколько всё плохо? — Их 24. — снова пауза. — А в каждой не меньше 700 страниц. Мы обе молчим. А я смотрю в окно, хмуря брови, ощущая какую-то жуткую безысходность и волнение. Будто одна часть меня уже давно смирилась с потерей моей прошлой жизни и готова остаться здесь. Навсегда. И это пугает вторую половину меня. Я запуталась в собственных мыслях. Мне очень страшно. Я больше не понимаю, что правильно, а что нет. Где мои настоящие желания, а где те, в которые я заставляю себя верить. Мир, который казался мне сперва таким непонятным и пугающим, стал родным. Я мечтала чтобы Юджин умер в муках, а теперь я замираю каждый раз, когда чувствую его взгляд на себя. Я плакала днями и ночами, вспоминая о доме и семье, а сейчас все это стало для меня будто добрым сном, светлой памятью. А окружающие меня в этом мире люди, стали мне новой родней. Я не знаю, что будет со мной дальше. Все зашло слишком далеко. И я больше не знаю чего хочу на самом деле. Теперь каждая мысль в моей голове кажется мне неправильной. И я стала сомневаться во всем: в себе, в своих желаниях и чувствах, в людях и в том, что вижу вокруг. Я закрываю глаза, вдыхая воздух через нос, и открываю на выдохе: — Я надеюсь мы сможем найти причину, по которой я попала сюда. — зажмуриваюсь, будто делая выбор прямо сейчас. — А самое главное мы найдем способ, как мне вернуться домой. — тихо говорю я. Дафна молчит, а я поджимаю губы, понимая, что рушу все то, что было построено за это время. — Конечно. — очень сдержанно отвечает женщина. — Я буду очень стараться найти нужную книгу поскорей. — ее голос дрожит, она вот-вот заплачет, и я тоже. — Не переживай, моя милая. Ты обязательно вернешься домой. Мой подбородок дрожит, и я выдавливаю из задушенного горла: — Спасибо. — Селин? — сквозь слезы шепчет Дафна. — Да? — пытаясь сдержать крик отчаяния, так же тихо произношу я. — Пожалуйста, помни, — надламывается ее голос. — помни, что где бы ты не была, здесь или в другом мире, ты навсегда останешься для меня дочерью, которой у меня никогда не было. Просто знай, что я очень сильно люблю тебя. Я закрываю рот рукой, чтобы никто не слышал, как я плачу. Мои ноги подгибаются, и я медленно оседаю на пол, чувствуя как разрывается мое сердце. — Я знаю это. — хриплю я в трубку. — Я тоже очень сильно люблю тебя. — вытирая мокрые щеки. — Не плачь, ты делаешь все правильно. Твое место с ними. — пытаясь успокоить меня. — Мне очень жаль. — мой подбородок и плечи дрожат, я еле выговариваю слова. — Нет. Нет, нет, нет. Ты большая умница. Не сожалей, это самое верное решение. Еще немного, и я начну кричать. Меня разрывает на части. Поэтому, я пытаюсь перевести тему: — Скоро выйдет Нойс, я... — Конечно. Иди, я позвоню, как только найду нужную нам информацию. — Спасибо, что позвонила. И я медленно убираю руку с телефоном от уха. Даю себе пару минут, чтобы прийти в порядок и принимаюсь разбирать продукты. Вскорости из комнаты вышел Нойс. Его лицо было чем-то озабоченно. Но я сделала вид, будто не замечаю этого. — Селин, можем поговорить? — спросил он. — Конечно. Отойдя в зал, Нойс убрал руки в карманы, будто готовясь рассказать мне нечто очень важное. — Юджин не хотел, чтобы ты знала, но я думаю ты должна знать правду. — О чем ты!? — спрашиваю я. — Я знаю, как ты ненавидишь Юджина. О чем он хочет говорить?! О нем!? Зачем? — Но на самом деле, не все так просто, как ты думаешь. — Не просто значит? — на нервах спрашиваю я. — Если хочешь поговорить об аварии и моем плену, то лучше не стоит, Нойс. Я долго пыталась смириться с этим, ты знаешь. Давай не будем трогать старые раны. Нойс качает головой: — Нет. В этом и проблема! — Какая проблема?! Зачем, он снова начинает эту историю сначала!? Я пыталась забыть. Я не хочу вспоминать о том, кто такой настоящий Юджин Арон. Я так яростно пыталась все стереть, пыталась верить в то, что он другой. — Я не хочу говорить об этом. Что было, то уже нельзя исправить. — Селин. — Нойс, положил руки мне на плечи. — Просто послушай меня. Ты многого не знаешь. — тяжелый выдох. — Авария произошла не по вине Юджина. В тот день за рулем был совершенно другой человек. — Бред! — я снова дрожу, отворачиваясь. — Ты и так уже поняла, что у Арона есть много врагов. — кивнув в сторону комнаты, где лежал Юджин. — Тебя пытались намерено убить, чтобы повесить это преступление на него. Я отхожу к окну, складывая руки на груди. В голове каша. « Ерунда! Бред! Он бы сказал! Он не стал бы терпеть то, как я обращалась с ним все это время, думая, что он монстр! » — Его машину угнали, а дальше ты и сама знаешь, что было. Нойс замолкает, садясь на диван, складывая руки в замок. — Те люди думали, что ты погибла на месте. Я вздрагиваю от каждого слова. Пытаясь все отрицать. Ведь я не понимала, зачем нужно было скрывать все это? Для чего? Чтобы я ненавидела Юджина? Чтобы пыталась убить? Зачем!? — В первые дни Арон поставил охрану возле квартиры. А сам почти не покидал ее. Знал, что когда вскроется, что тело пропало, тебя начнут искать, чтобы закончить начатое. — сглотнув слюну, тише сказал Нойс. — Картер, говорил, что ты не выкарабкаешься. Юджин не подавал виду, но я знал, знал, что он думает иначе. Я это понял, когда он впервые остался ночевать в квартире с тобой. Потому что, Картер сказал, что у тебя в любой момент может произойти остановка сердца. А когда ты очнулась, Юджин пытался сделать все, чтобы ты не вышла на улицу. Потому что, те люди искали тебя. Очень тщательно искали, мрази! Помнишь день на парковке? Я лишь сдержанно качнула головой. — Они были там. Тишина. Тяжело сглатываю по пересохший гортани, пока горло душит будто веревками. Я молчу. Не решаюсь повернуться к Нойсу. А он будто ждет моей реакции. Но ее нет и не будет. И он это понял. — Селин, Юджин спас тебе жизнь. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Это не плен, это твоя защита. — Нойс встал с дивана, я слышала его отдаляющиеся шаги, как вдруг он остановился и сказал: — Я знаю, что тебе сложно в это поверить. Нужно было рассказать об это раньше, но этого не хотел сам Юджин. — парень замолкает. — Был рад увидеться, Селин. И Нойс ушел. А я так и осталась стоять, как вкопанная. Просверливая дырку в панорамном окне гостинной. Всё это время... Я ненавидела человека, который спас мне жизнь. Теперь я стала этим монстром. И ведь я пыталась убить Юджина! Хотела отнять жизнь у человека, который мне ее сохранил. Перед глазами все поплыло будто в тумане. В голове всплывали картинки тех дней, слов, действий и я не могла найти им оправдания. — Почему ты молчал? — шепчу я, кусая до крови губу. Я чувствовала, как неприятно часто колотиться мок сердце, как мне гадко от самой себя. Просто хотелось включить кипяток в душе, встать под самый сильный напор, и просто скрести кожу ногтямт, чтобы смыть с себя это! На ватных ногах, я подошла к его двери и легонько толкнула её. Юджин сидел на постели, печатая, что-то на кампьюторе. — Разве ты можешь сидеть? — спрашиваю я. Не поднимая головы от ноутбука, Арон кивает: — Сидеть, стоять, ходить. — Но... — хотела я было возразить, как Юджин меня перебил. — Почему ты не знала, это хочешь спросить? — усмехается. — Хотел, чтобы ты дочитала книгу, а не бросила ее на половине. — Ясно. — сухо отвечаю, потупив взгляд, садясь на прежнее место. — Здесь осталось немного. Сегодня сможем закончить. Боковым зрением я видела, как Юджин испытующее посмотрел. Даже его пальцы перестали печатать. Все его внимание было приковано ко мне. — Что с тобой?! — хмуря брови. — Не пытаешься возразить, а просто будешь читать мне и дальше? Тебе Нойс транквилизатор вколол? Я прилагала все усилия, чтобы мой голос казался спокойным, а слез, которые уже заполняли мои глаза не было видно: — У нас был уговор, я дочитываю тебе книгу, ты удаляешь видео. — не обращая на Арона никакого внимания, пристально смотря на буквы, ответила я.  Лицо Юджина стало ещё более удивлённое и напряжённое. Он медленно закрыл ноутбук и положил его рядом с собой: — Хорошо. — сухо и холодно. — Тогда закончим. Полумрак комнаты и свет ламы надо мной. Миллионы огней мегаполиса в окне напротив. Его лицо. Глаза, которые неотрывно смотрели на меня, пытались залесть в душу, пытаясь понять, в чем подвох. Теперь всё в этом мире мне казалось моей ошибкой. Даже собственное существование, каким оно и было... Все одна большая ошибка. Страница за страницей, и с каждой минутой, я все больше понимала собственную ничтожность. На секунду, совершенно случайно, мой взгляд скользнул по его лицу. Эти золотисто-карие глаза, что пристально наблюдали за мной. Боже, в них было невозможное « все ».  Почему я никогда прежде не замечала, как он смотрит? Почему я никогда не пыталась понять его действия и мысли. Я ничего не замечала. Такая бездушная и слепая ко всему! Мне противно от самой себя. Чувствую, как дыхания хватает все меньше. И я понимаю, либо я сейчас отвлекусь на что-нибудь, либо случится непоправимое. — О, Вечный Свет, который лишь собой Излит и постижим... — мой голос почти дрогнул, как Юджин вновь перебил меня. — Смотри. — тихо шепнул он, махнув головой в сторону окна. « Снег. Настоящий! » Если это не чудо, то что? Поняв, что это мой единственный шанс отвлечься, я подскочила и подбежала к окну. Спешно вытирая мокрые от слез глаза, дыша глубоко и ровно. — Я никогда не видела снега. — говорю я, боясь обернуться на Юджина. — Это потрясающе... — шепчу я и резко замолкаю, почувствовав, как крепкие руки обняли меня сзади за талию. Прерывисто вдохнув, я онемела. Юджин аккуратно положил свою голову мне на плечо. Это было похоже на сон. Чувство, которое я испытала, когда вновь ощутила его тело рядом, когда почувствовала его дыхание. Мурашки пробежали по коже. Я была готова остановить время, лишь бы забыть обо всём, что было, и просто стоять вот так, в его объятьях. — Спасибо. — тихо шепнул он. Я зажмурила глаза, почувствовав, как их начало печь. « Пожалуйста... Молчи, не нужно. Не заставляй меня, прямо сейчас умереть. Пожалуйста. » — За то, что не бросила меня. Ты могла просто уйти, — делает паузу, набирая воздуха в легкие. — но ты осталась. Спасибо. Это была финальная точка. Все внутри меня оборвалось. Из моих глаз хлынули слезы, как будто я их сдерживала всю свою жизнь. Закрыв лицо руками я медленно стала оседать на пол. «Пожалуйста убей меня прямо сейчас. Потому что, я слишком сильно люблю тебя! Так сильно, что все это время, сходила с ума, отрицая собственные чувства, думая, что я лишь пленница! Мы совершили с ним столько ошибок. И я знаю, что он чувствует тоже самое. Но уже слишком поздно. Я выбрала свой мир! Прости меня, прости! » — Это конец! — говорю я, из задушенного слезами горла. Юджин опешив, смотрел на меня с  полным недоумением. — Если бы все было иначе... В эту же минуту Арон опустился на колени рядом: — О чем ты? Я прячу лицо, издавая дрожь всем телом, пока слезы ручьем катятся по моим щекам. Тогда Юджин обхватил мое лицо своими холодными руками, заставляя смотреть на него. — Селин, приди в себя, о чем ты!? Какой еще конец? Поднимаю глаза. И наши взгляд снова пересекаются. Этот золотистый-карий и холодный серый. — Конечно, конец. Потому что, я знаю всю правду.— пытаюсь собрать все силы в кулак, ловя ртом кислород, чтобы наконец-то сказать это. — Потому что, я люблю тебя! Он замер, почти не дышит. Даже его взгляд стал будто глубже, острее, четче. — Повтори! — почти приказывает. Я бегаю глазами по его лицу. Он не верит. Это за гранью реального. Что вне. Будто сон. — Повтори то, что сказала сейчас! — чуть громче, пока пальцы сильнее сжались вокруг моего лица. — Я люблю тебя, Юджин, люблю тебя! — выкрикиваю прямо ему в лицо. Он смотрит на меня еще секунду, будто все еще пытаясь понять не вру ли я. Бегает недоверчивыми глазами по моим мокрым от слез щекам. А затем это скользящий взгляд по моим губам. Он тянет к себе ближе. Нос к носу. Так горячо целуя в губы. Будто он ждал этих слов всю жизнь. Будто он хотел эти губы дольше, чем жил на свете. И я больше не сопротивлялась. Я жалась ближе, чтобы чувствовать сильнее, плотнее. Дышать им. Пока наши губы терзают друг друга, как два огня. Он подтягивает, рвет на себя. И я сажусь ему на колени, обхватывая его затылок руками. Запуская пальцы ему в волосы, хватаясь за них, оттягивая. Он рычит, вгрызаясь сильнее. Тяжело выдыхая. — Скажи, что не играешь со мной. Скажи, что это правда. — все еще не верит. — Правда. — на выдохе. Будто на секунду в его глазах проскользнул блеск. Его губы с новой силой прильнули к моим.

***

— Я хочу тебя. — конец фразы Юджина тонет в его мыслях. Впиваясь в губы губами, так сильно. Как будто извиняясь за всё. Как будто в попытке стереть каждый гадкий момент из их жизней, что происходил раньше. Юджин чувствует, как прижимается к нему тёплое, дрожащее тело. Чувствует мокрые от слез щеки на своём лице. Как её прохладные пальцы хватаются за затылок, впиваясь короткими ногтями в кожу, хватаясь за волосы. И как рот Селин открывается, а горячий язык скользит по его. Так горячо отвечая на каждый его вздох. Глубже. Жарче. Ближе. Одним движением бёдер. Толкнувшись ближе, сидя на нём. И движением, более уверенным, сильнее сжав пальцы у него в волосах. И это слишком ударяет по мозгам. Он задыхается. Ближе. Она нужна ближе. Она так давно нужна ему. Как кислород. Он сходит с ума. Сорваться, сжать руками упругие бёдра, толкнуть на себя, едва не рыча от ощущения давления на пульсирующий пах. Врезаться в холодное стекло окна, теряясь в комнате, но продолжая прижимать её к себе ближе и ближе. Закрыв глаза, пытаясь дойти до кровати. Почти на ощупь. Чувствовать только судорожные движения Селин. Неуверенной и смущённой, но изнемагающая от желания. Селин, которая пытается дотянуться трясущимися руками до резинке на штанах, оставив в покое волосы. Нет. Нужно... нужно дойти до кровати. Сейчас же. — Стой. — шёпот, рычание, что это было вообще? Он просто выдохнул ей в губы, и она проглотила это слово. Тут же врываясь в его рот за новым. Вытягивая его вместе с  языком. Господи, эта девчонка. Она сумасшедшая. Она сводит и себя и его с ума.  Как можно быть настолько неопытной, и на столько развратной? Юджин не ощущал так сильно никого прежде до нее. Никогда прежде он не хотел так сильно, как ее. До потери сознания, до мурашек на коже. Жмётся к нему, трётся так, что в штанах становится больно. Еще секунда и он просто сойдет с ума, если немедленно, блять, не почувствует её под собой. Их сердцебиения сливаются в один искрящийся от трения тел ритм. И он человек. Он, к чёртовой матери, чувствует себя нормальным человекои, сейчас, прямо сейчас, впивающийся пальцами в упругие ягодицы Селин и с силой подтаскивающий к себе. Почти насаживая. Чувствуя, как член сквозь ткань упирается ей в бедро. И она почти рычит ему в рот, снова пытаясь задрать футболку, чтобы получить доступ к резинке на штанах. Пульсация. Животная пульсация уничтожает самоконтроль, как жрущий бумагу огонь. Не оставля ни грама сознания. С каждой секундой желание Юджина добраться до постели меркнет. И на этот раз виной тому губы. Её губы скользят по шее, впиваясь, кусая, и перед глазами разрываются круги, такие же влажные, как касания её языка вперемешку с отчаянными укусами. Боже, блять... Ещё секунда и он просто кончит себе в штаны. Его глаза блеснули в темноте комнаты, и она быстро сняла с Юджина футболку. Прижавшись в голому телу, обводя языком его ключицы. Он хрипло выдыхал горячий воздух, сжимая до боли её ягодицы. Одним движением он резко расстегивает пуговицу на её джинсах. Просто сорвав с неё одежду, как ненужные тряпки. Обхватив её хрупкое тело руками, резко и плотно до боли прижав к себе. Кусая её плечо, что остаётся красный след, от которого она вздрагивает. Рычит, не узнавая свой голос. К чёрту. Он сжимает её бёдра и поднимает лёгкое тело вверх, заставляя по инерции обхватить себя ногами за талию. Прижимается к напряжённому до предела члену, и в глазах мутнеет. От тесного контакта, от этого невыносимого трения между ними. От её стона, глухого, который уничтожает в нём всё. Кинув её на постель и в ту же секунду нависнув над ней в паре сантиметров. Пригвоздив её руки к постели своими. Извивается под ним, цеплятся пальцами за край одеяла, и этот чертов рот, который гипнотизирует собой. Он чувствует её быстрое дыхание воспалённой кожей шеи, возбуждённый до абсолютного края всего за несколько минут. Такая желанная сейчас под ним, в его руках. — Скажи, что хочешь меня. — одними губами. Она широко открывает рот, откидывая голову назад, когда один его палец скользит в неё до основания. Начиная медленные движения. Вперёд. Назад. Она подаётся к нему бёдрами. Он добавляет второй палец, растягивая, слегка разводя их и проникая глубже. Вперёд - сильнее, а назад - медленно, будто позволяя прочувствовать. Она дрожит, едва сдерживаясь, чтобы не сдвинуть ноги, стиснуть его внутри, ощущать плотнее. Громко выстанывая. Шипя и впиваясь ногтями ему в плечи, царапая их. — Скажи это, либо я остановлю сейчас же. Она закусывает губу. Молчит. Глухо простанывая. Хватается за его запястье, распахивая глаза, когда Юджин и вправду останавливается, тяжело дыша. Ее щеки краснеют до предела. Желание ощутить его сильнее стыда. Снова кусает губу, начав жалобно скулить, будто умоляя продолжить. Еще секунда, и Юджин задрожит сам. — Только скажи... — Да. — издав глухой стон, когда его пальцы вновь прикоснулись к низу живота. — Я хочу тебя. Запустив язык в горящее и влажное горло девушки, так глубоко, что та, чуть приподнялась. А Селин, как заведённая, начинает тереться о его член, напряжённый, каменный, приподнимая бедра. Вот-вот пропалит ткань плотных спортивных штанов. Блять. А в голове раздаётся пульсация, от которой глаза почти закатываются. Чувствуя, как и без того до боли напряжённый член трётся о ткань и бедро Селин. Скользящее движение вверх - и ноги плотнее обхватывают его талию. Резкое движение вниз, выгибая спину и прижимаясь грудью к его груди. И снова вверх. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы снять с себя остатки одежы. Никогда в жизни. Никогда в своей, грёбаной жизни, он не слышал таких потрясающе красивых звуков. Стоны, шёпот, и рваные всхлипы, от которых в его мозгу взрывались миллионы красок. Боже. Если бы ты дал мне хоть немного терпения. Я бы любовался на это вечно. На её потрясающе голое тело, что так красиво и страстно изнемогает от возбуждения Оставшись в одном лифчике на тонких бретельках, которые он быстро спускает вниз по плечам, вгрызаясь в её шею. Он бы так и слушал эти выдохи бесконечно. Нужно чувствовать эту кожу. Такую желанную и столько времени недосягаемою. Яростно прикусывать, оттягивая, пока тонкие руки жадно зарываются в его волосы, прижимая к себе, а припухшие губы снова шепчут, сводя с ума. Какую-то горячую белиберду, бред прямо на ухо, пока он зверски сжимает её талию, немного щипая. Она хнычет, вцепившись пальцами в простыню и выгибаясь так, что спина тут же поднимается над постелью, а бёдра снова обвивают его талию. А Юджин жадно наблюдает за ней, скользя открытым ртом по узким рёбрам, обжигая губы о горячую кожу, которая с каждым рваным вдохом натягивается на дрожащем теле, покрываясь маленькими мурашками. Как он терпел кого-то другого эти годы? Находя их в барах, а затем грязно трахая их, залив в себя кучу виски, чтобы не чувствовать отвращение. И это осознание было нужно, чтобы ещё невыносимей понять... « Ты нужна мне. Только ты, твою мать. Нужна только ты! » И он тоже слегка выгибает позвоночник, чтобы плотнее ощутить её членом. И следующее, когда пальцы хватаются за резинку его белья, скользя по ткани вниз, прижимаясь к бугру под материей. И низкий, тяжёлый стон заставляет её прикусить губу, поднимая горящие глаза, вглядываясь в лицо Юджина. Который зажмурил глаза, приоткрывая рот, в приглушенном стоне. Он сухо сглатывает, цепляясь за этот взгляд, стискивая её тазовые косточки руками так, что завтра точно останутся отметины. Чувство, которое прошибает всё существо, когда два обнажённых тела соприкоснулись, переворачивает в их обоих всё. Не так, как в первый раз. Жарче, нужнее, ближе. Когда теперь каждый сходит с ума от дикого желания. И оба замирают на мгновение, глядя друг другу в глаза, чувствуя это пламя во взглядах. Так близко, что смешивается дыхание. Так глубоко, что можно задохнуться от катастрофического желания. Юджин слышит собственное звериное рычание, когда чувствует скользящую под ладонью кожу; когда ведёт рукой по её бедру, вверх и немного вбок. Жадно глядя, как дрожат ее ресницы, когда ладонь касается влажного тепла, а Селин снова тихо всхлипывает, выгибаясь навстречу прикосновению. Подаваясь бёдрами к его пальцам. Мокрая. Такая мокрая, что два пальца сразу без труда скользят внутрь, заставляя её дёрнуться, снова вцепившись в простынь и резко рванув материю на себя. Она жмурит глаза, на напряжённом лице. Он снова рычит, наклоняясь, прикусывая кожу её плеча, двигая пальцами сильнее и резче. Дыхание Юджина такое тяжёлое, что лёгкие вот-вот откажут. Вздрагивающая и движущаяся в такт его руке. Так нужно, что это почти одержимость. Какой не было раньше. Чувствовать, как вздрагивает её грудь. Как безостановочно движется упругое горло под тонкой кожей шеи. И стоны. Господи, как она стонала. Сердце остановилось бы, если бы не разрывалось от лихорадочных ударов. Твою мать. И в следующий миг он впивается в дрожащие губы, одновременно с тем, как член резким толчком входит в неё, узкую, тугую, сразу на всю длину так, что Селин отчаянно мычит в неразорванный поцелуй, а он замирает. Отчаянно стараясь не шевелиться, чувствуя, как горячие волны одна за одной бьют в низ живота. Дыхание сбилось, голова потерялась в пространстве. Он чувствует её, как она немного дрожит, как напрягается каждая мышца в её теле. А она продолжает выстанывать, впиваясь ногтями в его спину, как ненормальная. И желанная боль подталкивает его к той черте, когда нужно сильно зажмуриться, чувствуя, как кожа яростно истекает скользким потом. Застыть и не шевелиться, иначе... Нет. Ещё немного. Продержись ещё немного. И немного получается. Первый толчок он делает, когда встречается с ошалевшим взглядом серых обезумевших глаз. Второй она встречает резким выдохом, моргая. Третий - глухо мычит, потому что Юджин закидывает одну её ногу на свой согнутый локоть так, что угол проникновения меняется. Четвёртый - трясущиеся руки выпускают из судорожного объятья мокрую спину и обхватывают его лицо, глядя прямо в глаза. И он тонет. Его больше нет. Он в ней. Во всех смыслах. Он умирает в ней. Он впервые в жизни занимается любовью, а не трахает грязных сук пьяным в отеле. И эта разница огромна. Как пропасть между параллельными мирами. И это неимоверно, невыносимо, это невозможно! Она такая красивая, такая охуительно красивая, когда смотрит, не отрываясь, сцеловывает капли пота с его лица. И именно это бросает его за черту. Вышвыривает за границу. Исчезает даже он сам. Исчезает в ней. Изливаясь, судорожно двигаясь, теряя ритм во вновь сокращающихся мышцах. Судорога за судорогой. До последней капли. До последнего рывка. Он в ней. А её пальцы всё ещё обхватывают его лицо. И, вздрогнув в последний раз, заставляет себя прийти в себя. Только для того, чтобы не раздавить девушку, затихшую под ним. Но ни черта не получается, руки подгибаются, и всё, на что хватает Юджина - тяжело упасть ей на живот, аккуратно поцеловав его. И тишина комнаты, пронизанная лишь всё ещё слышным дыханием обоих, окутывает их самих. Они оба обессиленны, чтобы думать о чём-то ещё. Блаженная гудящая пустота в голове. И он лежит между ее ног, чувствуя щекой, как переодически вздрагивает кожа на ее животе. Эти тонкие мальцы гладят его по волосам, и мурашки снова пробегают по спине снизу вверх.