С тобой, но уже не я(2)

15 апреля 2026 г., утро, 9:45 Тэхён проснулся за пятнадцать минут до прихода Мирэ. Он уже привык просыпаться в это время — организм сам подстраивался под стук в дверь, который раздавался ровно в десять утра, шесть дней в неделю. По воскресеньям Мирэ не работала, но Тэхён всё равно открывал глаза в это время и долго смотрел в потолок. Сегодня было второе утро после того разговора. Чонгук ушёл сам в тот вечер. Сказал, что не хочет давить, что понимает, как много боли причинил, что будет ждать столько сколько понадобится. Тэхён тогда не ответил. Просто закрыл за ним дверь и простоял у неё несколько минут, прижавшись лбом к холодному дереву. «Он чист. Он прошёл рехаб. Он изменился», — думал Тэхён. И тут же одёргивал себя: «А вдруг это маска? Вдруг он снова начнёт, как только я расслаблюсь?» Он встал, натянул толстовку — ту самую, старую, которую когда-то украл у Чонгука и так и не вернул. Теперь она пахла только стиральным порошком, и в этом было что-то правильное. На кухне он налил стакан воды, вышел на балкон. Полупустая пачка сигарет всё ещё стояла на полке. Тэхён взял её, подержал в руках, покрутил. Потом раздавил вместе с оставшимися сигаретами и выбросил в мусорное ведро. — Всё, — сказал он пустой квартире. — Хватит.

***

Ровно в 10:00 раздался стук. Тэхён открыл дверь. На пороге стояла Мирэ — розовощёкая, запыхавшаяся, с двумя пакетами рисовых пирожков. — Тэхён! Доброе утро! Я сегодня чуть не проспала, представляете? А ещё вот, — она порылась в кармане куртки и достала смятый конверт. — Вам от Чонгука. Тэхён взял конверт, не открывая. — Где ты его видела? — У пекарни, в которой я забираю пирожки. Он бегал и помог мне донести пакеты до вашего дома. Сказал, что сам не поднимется, потому что вы прогоните. Он трусишка, да? — Он умный, — улыбнувшись, поправил Тэхён. — может пройдешь, будешь чай? — Буду! — Мирэ уже скидывала ботинки. — Только быстро, у меня ещё три дома сегодня, а в приюте обед в час. Пока чайник закипал, Тэхён открыл конверт. Внутри был листок в клеточку, на котором аккуратным почерком было выведено несколько строчек. «Тэ. Я не буду писать длинных писем. Только факты: я чист, я не пью, не курю, бегаю по утрам, вчера нашёл работу — помощник фотостудии. Если захочешь проверить — мои анализы в поликлинике, могу дать доступ. А в студию можешь сам прийти в любой день, напиши мне и я дам адрес. Жду. Ч.» Тэхён перечитал два раза. Потом сунул письмо в карман толстовки. — Мирэ, а ты знаешь, где он сейчас работает? — В какой-то студии, где фотографируют детей. Он говорил, что хочет научиться красиво снимать, чтобы… чтобы фотографировать вас. Я так поняла, когда вы будете вместе. Вы будете вместе, да? — Пей чай, — тихо сказал Тэхён, не намереваясь отвечать на вопрос малышки.

***

Две недели спустя. Чонгук держал слово. Он не звонил, не писал длинных сообщений, не дежурил под подъездом. Письма стали короче — иногда просто «доброе утро». Но они приходили каждое утро, в конверте вместе с пирожками. Тэхён не отвечал. Но и не выбрасывал. Он сложил все письма в ящик стола — туда же, где лежала монетка, которой Мирэ когда-то посоветовала «подбросить и простить». Иногда он видел Чонгука во дворе — тот ходил в магазин или возвращался с работы. Они кивали друг другу, но не заговаривали. Этого было достаточно. Мирэ приходила каждый день в десять. Рассказывала про приют, про то, как Чонгук помог ей донести пакеты, как он спрашивал, не нужно ли ей что-то в школу, как он улыбался, когда она говорила о Тэхёне. — Он вас очень любит, — сказала Мирэ в один из дней. — Вы знаете? — Любить мало, — ответил Тэхён. — Надо уметь не делать больно. — Он научился. Вы просто ему не верите. Тэхён промолчал.

***

30 апреля 2026 г., утро В десять часов стука не было. Тэхён прождал до десяти тридцати. Выглянул в коридор — пусто. Вышел на балкон, посмотрел в сторону дома Чонгука. Тот стоял у своего подъезда, разговаривал с кем-то по телефону. Жестикулировал. Выглядел довольно встревоженным. Расстояние между домами было не большое, но слов Чонгука Ким все равно не мог расслышать Телефон Тэхёна завибрировал. Чонгук. — Не отвечай, — сказал себе Тэхён. — Ты не готов. Но палец уже нажал «принять». — Тэ, Мирэ не пришла в пекарню сегодня, — голос Чонгука был напряжённым. — работники сказали, что её вообще не было. Я звонил в приют, там говорят, что… она сбежала ночью. — Как сбежала?! — Никто не знает. Её подружка сказала, что Мирэ говорила про какую-то важную встречу. Я боюсь, что она… Тэ, если она к тебе придёт, сразу звони. Тэхён уже натягивал джинсы. — Я сам пойду искать. Встречаемся у парка. — Я жду тебя у подъезда. — Чонгук сбросил звонок.

***

Они нашли её на смотровой площадке у пруда. Там, где Тэхён когда-то курил и думал, как простить Чонгука. Мирэ сидела на лавочке, обхватив колени руками. Рядом стоял маленький рюкзачок — тот самый, в котором она носила пирожки. — Мирэ! — Тэхён подбежал первым, опустился перед ней на корточки. — Ты что творишь? Почему сбежала? Девочка подняла на него заплаканные глаза. — Вы не будете вместе, — сказала она. — Я знаю. Я думала, что вы помиритесь, но вы оба такие упрямые. Чонгук боится к тебе подойти, а ты — Мирэ ткнула пальцем в Тэхёна —ты его прогоняешь! А я стою между вами и ничего не могу сделать. Я хотела уйти далеко, чтобы вы поняли, как я важна для вас. Чтобы вы объединились, чтобы искать меня. Чонгук подошёл сзади, положил руку на плечо Тэхёна. — Ты не должна была так делать, — мягко сказал он. — Мы бы и без этого… — Не объединились бы! — выкрикнула Мирэ. — Вы неделями не разговариваете, только киваете! А я люблю вас обоих! Я хочу, чтобы вы были моей семьёй! Она разревелась в голос. Тэхён обнял её, прижал к себе. Чонгук стоял позади, неподвижно, он выглядел так, словно его только что очень сильно ударили. — Давай договоримся, —тихо сказал Тэхён, едва обернувшись к Чонгуку — Мы не будем делать вид, что всё забыли. Но и не будем делать вид, что нас друг для друга не существует. Ради неё. Чонгук кивнул. — Ради неё. Мирэ шмыгнула носом. — Вы не врёте? — Не врем, — сказал Чонгук. — Не вру, — подтвердил Тэхён. Они пошли втроём обратно — Мирэ посередине, держащая обоих за руки. И впервые за этот месяц Тэхён не отдёрнул ладонь, когда Чонгук коснулся его. Мирэ словно специально резко отпустила их руки и убежала на пару шагов вперед.

***

Дома Тэхён напоил Мирэ чаем с мёдом, дождался, пока приедет воспитательница (Чонгук позвонил, объяснил ситуацию, попросил не наказывать). Когда девочку забрали, они остались вдвоём в прихожей. — Я не говорю, что простил, — начал Тэхён. — Я… — Я знаю, — перебил Чонгук. — Ты не готов. Я помню. — Но ты можешь приходить. Не только с пирожками. Можешь заходить. На чай. Раз в несколько дней. Не каждый. И не проси ничего. Просто… будь рядом. Посмотрим, что из этого выйдет. Чонгук долго смотрел на него. Потом кивнул. — Спасибо. Я приду. Он шагнул к двери, но на пороге обернулся. — Тэ, я правда изменился. Не для того, чтобы ты меня простил. А для того, чтобы я мог смотреть на себя в зеркало и не ненавидеть. — Я всё равно проверю, — сказал Тэхён. — Не верю на слово. — И правильно. Чонгук вышел. Тэхён закрыл дверь, прислонился к ней спиной. В кармане толстовки хрустнуло письмо. Он достал его, развернул. Там было всего три строчки: «Я чист. Я рядом. Я подожду.» — и когда ты успел его подкинуть? —Тэхён убрал письмо обратно. Прошел в комнату и завалился на кровать, даже не думая о том, чтобы переодеться.