С тобой, но уже не я(2)

— Я не хочу опять тебя терять, — прошептал Чонгук.       Тэхен отпрянул от парня и вышел на балкон. — снова курить? — спросил Гук. — не курю больше — с какой-то грубостью оборвал Тэ — так ты простил меня? — виновато смотрел Чонгук на своего бывшего — не знаю, но я так и не смог забыть тебя. — но ты больше не куришь. — да, а ты снова начал пропадать. Я не знаю, что мне думать. Я боюсь твоих пропаж, а вдруг ты опять начал.. — нет, не начал и не начну — Чонгук перебил парня. — тогда почему ты пропал?—голос Кима вышел глухим. — Почему снова оставил меня одного? — Потому что испугался, — признался он. — Испугался, что если останусь рядом, то снова сломаю всё. Испугался, что ты возненавидишь меня окончательно. И, наверное… трусливо решил исчезнуть раньше, чем ты сам меня оттолкнёшь. Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты правда думаешь, что это проще? Я ведь писал тебе.. — Нет, — честно ответил Чонгук. — Теперь я понимаю, что нет. Повисла тишина. Не пустая — живая, напряжённая, дрожащая от всего, что ещё не было сказано. За окном шумел дождь, и этот звук странным образом только усиливал ощущение, что они остались вдвоём в мире, где всё свелось к одному шагу, одному слову, одному неверному движению. Тэхён медленно поднял взгляд на Чонгука. В нём всё ещё жила боль, но уже не было прежнего холода. И Чонгук это заметил. — Я не прошу тебя простить меня сразу, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня до конца. Тэхён долго молчал, потом медленно выдохнул. — Говори. И в этом одном слове было больше доверия, чем в любой долгой речи. — Всё началось не потому, что мне захотелось… просто попробовать, — продолжил он тише. — Я был сломан задолго до этого. У меня внутри всё время было слишком шумно: тревога, злость, бессонница, ощущение, что я всё делаю неправильно. Я не умел с этим справляться. И вместо того чтобы говорить, искать помощь… я решил заглушить это. Тэхён слушал молча. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы едва заметно дрогнули. — Сначала это казалось выходом, — признался Чонгук. — На пару часов становилось тихо. Не было мыслей, не было страха, не было этой мерзкой пустоты. А потом стало не хватать этих пары часов. Потом я уже не искал облегчение — я просто пытался не развалиться. — И ты выбрал мет вместо меня, — тихо сказал Тэхён. Чонгук резко поднял глаза. — Нет. Я не выбирал это вместо тебя. Я выбирал это вместо того, чтобы признаться, как мне плохо. И именно поэтому потерял тебя. Я видел, как ты пытаешься до меня достучаться, но мне было стыдно. Стыдно смотреть тебе в глаза, стыдно возвращаться домой, стыдно быть тем, кого ты любил. Чонгук замолчал, поднял взгляд на Тэхёна, который продолжал неподвижно стоять и слушать монолог парня с неутаимым интересом. —Когда ты выгнал меня, я сначала возненавидел всё вокруг, — продолжил Чонгук. — Потом понял, что ты был прав. Я не мог заставить тебя вытащить меня из этого кошмара, если сам даже не пытался остановиться. Поэтому я и принял решение лечь в рехаб. Не сразу. Но пошёл. И впервые за долгое время мне пришлось встретиться не с тобой, а с собой. Тэхён медленно выдохнул, словно эти слова что-то в нём сдвинули. — Ты мог сказать это тогда, — произнёс он. — До того, как всё рухнуло. — Мог, — согласился Чонгук. — Но я был слабее, чем хотел казаться. Тэхён долго смотрел на него, а потом тихо спросил: — И что ты понял там, в рехабе? Чонгук ответил не отводя взгляд. — Что наркотики не сделали мою боль меньше. Они просто сделали меня менее честным. А потом… я стал терять всё, что было настоящим. В том числе тебя. В первую очередь тебя. Тэхён на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь переварить услышанное. Внутри него всё ещё жила боль, но вместе с ней появилось и другое чувство — тяжёлое, неприятное, почти пугающее. Это было сочувствие. — Ты понимаешь, что я не могу просто забыть всё это? — тихо спросил он. — Не после того, как я видел тебя… таким. Чонгук кивнул. — Я и не прошу забыть. И не прошу сразу простить. Я просто хочу, чтобы ты понял: тогда я не хотел разрушить нас. Я просто не мог остановиться. — А я не мог смотреть, как ты исчезаешь у меня на глазах, — ответил Тэхён. Его голос стал глуше. — Я злился, потому что мне было страшно. Потому что я любил тебя, а ты каждый день делал вид, будто тебе всё равно. Каждый день кричал и срывался на меня. Ты даже не поздравил меня с днем рождения, просто блять обдолбался метом. Чонгук болезненно прикрыл глаза. — Мне не было всё равно. Вот что самое ужасное. Мне было настолько не всё равно, что я боялся признаться в этом даже себе. Тэхён отступил к окну и посмотрел на дождь. Несколько секунд они оба молчали. — После того дня я долго думал, что ты просто выбрал что-то сильнее меня, — сказал он наконец. — Что я оказался недостаточно важным, чтобы ты остановился. — Нет, Тэхён. — В голосе Чонгука впервые за весь разговор прозвучала острая, отчаянная уверенность. — Ты был единственным важным. Именно поэтому мне было так стыдно. Я видел, как ты пытаешься меня удержать, и ненавидел себя за то, что не могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Тэхён обернулся. В его взгляде ещё было недоверие, но уже не было прежней ледяной стены. — И что теперь? — спросил он. — Ты год держался, лечился, вернулся, рассказал мне всё это… и надеешься, что я снова впущу тебя в свою жизнь просто потому, что ты изменился? Чонгук покачал головой. — Нет. Я надеюсь только на то, что ты позволишь мне начать заново. Медленно. Без лжи. Без обещаний, которые я не смогу выполнить. Тэхён смотрел на него долго, почти мучительно долго. Потом его плечи чуть опустились, словно он наконец позволил себе устать. — Я не знаю, готов ли я к этому прямо сейчас, — признался он. — Но и вычеркнуть тебя из своей жизни я тоже не могу. Чонгук затаил дыхание. — Это уже больше, чем я заслужил. — Не говори так, — резко, но без злости ответил Тэхён. — Ты не имеешь права решать это за меня. Если мы начнём сначала, то честно. Без жалости. Без красивых слов. — Хорошо, — тихо сказал Чонгук. — Тогда я скажу честно: я всё ещё люблю тебя. И каждый день, пока был чист, я пытался стать человеком, которого ты не будешь бояться. Эти слова повисли между ними, хрупкие и почти невозможные. Тэхён медленно подошёл ближе. Не совсем как раньше, не так, будто всё уже прощено, но достаточно близко, чтобы Чонгук почувствовал: дверь всё же не закрыта. — Тогда докажи это не словами, — сказал он. — Делом. И на этот раз Чонгук не стал отвечать сразу. Он только кивнул, как человек, который наконец понял, что примирение начинается не с объятий, а с правды. Конечно, в тот момент Чонгуку больше всего на свете хотелось обнять Кима. Почувствовать аромат его духов, почувствовать его сердцебиение, почувствовать его. Но он понимал, что сейчас ему нужно быть как никогда осторожным. Так, как будто не было до, как будто их история только начинается. Он понимал, что это будет длиться не день и даже не месяц, что ему нужно завоевать доверие Тэхена, прежде чем тот пустит Чонгука в свои объятия, но Чон был готов ждать столько, сколько понадобится. Лишь бы его Тэтэ в конечном итоге остался рядом навсегда.