Маскарад / Masquerade

Masquerade! Seething shadows Breathing lies. Masquerade! You can fool Any friend who Ever knew you! Masquerade, The Phantom Of The Opera

Ночь была тёмная и холодная. Луна скрылась за толстыми слоями серых и чёрных облаков. Её серебристое сияние не могло проникнуть во тьму, и казалось, что сама природа дышит вечной чернотой, окутывающей мир. Деревья были голые, их листья лежали в чёрных кучах на земле, а пустые ветки тянулись к небу, словно костлявые пальцы, вцепившиеся в нечто невидимое. Её сердце колотилось в груди, и она чувствовала, как желчь подступает к горлу, когда большие металлические ворота обреченно звякнули в конце переулка. Она могла чувствовать густую тьму, которая задержалась здесь. Она чувствовала, как страх исходит от Гарри и Рона, и пыталась игнорировать возбуждённую болтовню похитителей. Но когда они подошли к воротам, голоса стали стихать. Даже они боялись того, что скрывалось там. За воротами возвышалась громадная фигура Поместья, серый камень казался резкой линией на бархатном фоне. Похитители остановились, когда по другую сторону ворот появились три фигуры, и Гермиона почувствовала, как перехватило дыхание. Она мгновенно узнала самую тёмную из фигур и с ужасом наблюдала, как Беллатрикс Лестрейндж приблизилась к воротам, прижавшись лицом к холодному металлу. Один из похитителей откинул часть волос Гарри в сторону, обнажив шрам на изуродованном лице. Её заклятие сделало его неузнаваемым, но шрам всё ещё растягивал опухшую кожу. — Позови Драко! — зашипела Беллатрикс, когда чары были сняты с ворот и отлетели в сторону, открывая Поместье во всей его красе. Похититель отпустил её руку, и Гермиона пошла одна. Она бросила нервный взгляд на Гарри и Рона. Они были без палочек с отчаянием, мерцающим в глазах. Они ничего не могли сделать. Они были во власти Малфоев и, что ещё ужаснее, Беллатрикс Лестрейндж. Гермиона смотрела, как черноволосая ведьма шла впереди группы, её чёрное платье шуршало по гравию. Две другие фигуры принадлежали Нарциссе и Люциусу Малфоям. И именно в глазах Люциуса было мрачное возбуждение, хотя и отличающееся от возбуждения в глазах Беллатрикс. Волнение Люциуса было пропитано надеждой. В Поместье было холодно и тоскливо, и почему-то Гермиона не ожидала ничего другого. Колени почти подогнулись, когда она поднялась по лестнице на второй этаж. Там они вошли в гостиную, и Беллатрикс резко развернулась и подбежала к Гарри. Её пальцы сомкнулись на его руке прежде, чем кто-либо успел пошевельнуться, она потащила его за собой, заставив опуститься на колени. Женщина дёрнула его голову, схватив пригоршню волос, а потом Драко появился в комнате. Его позвали родители. Беллатрикс улыбнулась. Было что-то тревожное в том, чтобы видеть улыбку Пожирательницы Смерти. Люциус подошёл к сыну со стаканом бурбона в руке. Теперь на плечо Драко легла рука, и он что-то прошептал тому на ухо, чего Гермиона не расслышала. Но она подозревала о том, что они хотели опознать Гарри. Взгляд метнулся от Люциуса к его жене. Нарцисса стояла в нескольких шагах от них, внимательно наблюдая за ситуацией, и теперь поспешила к мужу. — Люциус! — зашипела она, и мужчина отпустил Драко, словно ужаленный пчелой. Беллатрикс вскочила на ноги и схватила Драко за руку. Гермиона почувствовала, как её желудок сжался от волнения, и она заметила, как Беллатрикс побуждала Драко сказать, что изуродованный мальчик у ног действительно Гарри Поттер, мальчик, которого Волдеморт отчаянно желал убить. Секунды шли, а в комнате становилось холоднее. Драко внимательно изучал лицо Гарри, и его нежелание оседало в комнате. — Что случилось с его лицом? — спросил Драко. Гермиона почувствовала укол гордости. Она бросила нервный взгляд на Рона, который смотрел в пол. Затем глаза вернулись к Беллатрикс и обнаружили, что тёмная ведьма смотрит в ответ. Она смотрела так, будто видела насквозь. Гермиона хотела отвести взгляд, но застыла. Она была загипнотизирована, напугана и заинтригована женщиной. — Да, что случилось с его лицом? — Беллатрикс повторила вопрос Драко, и теперь смотрела на похитителей, а не на Гермиону. — Мы нашли его таким, — рявкнул один из них в ответ. Было ясно, что никто не оценил тон, в котором с ними разговаривали. Презрительные взгляды Малфоев и Беллатрикс не остались незамеченными. Гермиона подозревала, что они тоже их ненавидели. — Может он наткнулся на жалящее заклинание, — внезапно сказала Беллатрикс. Уголки губ женщины изогнулись в демонической улыбке, и она подошла к Гермионе. — Это была ты? — затем она вернулась к одному из похитителей. — Отдай мне её палочку! Посмотрим, каким было последнее заклинание. Как раз когда она собиралась взять палочку Гермионы, взгляд ведьмы остановился на чём-то другом. Что-то, что напугало её до невозможности. Угольно-чёрные глаза расширились, и внезапно температура в комнате упала ещё больше. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику побежали холодные мурашки и посмотрела на Гарри, который лежал на полу. Он был усталым, слабым и сломленным. — Что это? Откуда ты это взял? — взвизгнула Беллатрикс и указала на мужчину, сжимающего меч Гриффиндора. Она прыгала с ноги на ногу, вертя палочку между пальцев. — Нашли в её сумке, когда обыскивали. Теперь, считай, это моё, — спокойно ответил он. Это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Гермиона даже не успела моргнуть от скорости проклятия. Похититель упал на землю, выпустив меч. Затем она повернулась к другим, посылая проклятия. Перед Гермионой встала Нарцисса, направив палочку на неё и на Рона. Гарри остался лежать на полу. Они стояли, прижавшись к стене, пока взгляд светловолосой ведьмы бегал по их лицам. Гермиона не могла не задастся вопросом, какие сёстры всё-таки разные. Хотя Нарцисса и владела тёмными искусствами, она меньше походила на свою ненормальную сестру. Её волосы были смесью каштановых и светлых прядей, в них не было локонов, что были у Беллатрикс. Но глаза были такими же тёмными. — Уходите! — завопила Беллатрикс в отчаянии, и похитителям не нужно было повторять дважды. Сивый всё ещё боролся с тем, что душило его, и группа, пошатываясь, вышла из комнаты, оставив позади Люциуса и Драко, которые стояли у камина, и хотя их глаза были устремлены на Гарри, они выглядели так, будто прятались в углу. Ни один из них не напоминал сильный дух Малфоев, которым они когда-то обладали, и в эту секунду Гермиона поняла, что оба сломлены. Палочка Нарциссы была по-прежнему направлена на неё и Рона, и женщина казалась такой же бесстрашной, как и её сестра. Беллатрикс повернулась и посмотрела на сестру. — Цисси, отведи мальчиков в подвал… Нарцисса схватила Рона за куртку сзади, кончик палочки больно ткнулся тому в спину. Она использовала магию, чтобы направить Гарри, пока тот был беспомощным. Нарцисса резко подтолкнула их к подвалу, где ждал Хвост. Отвращение наполнило грудь Гарри, когда он увидел человека, предавшего его родителей, но не осмелился даже пошевелиться. Он видел палочку Нарциссы и знал, что Рон её чувствует. Одно неверное движение, и они никогда не покинут Малфой-Мэнор живыми. Если бы только они смогли уйти… Беллатрикс подошла к прижатой к стене Гермионе и наклонилась вперёд. Она была так близко, что Гермиона чувствовала дыхание черноволосой женщины на своей коже. — Я собираюсь поговорить с этой…как девчонка с девчонкой! — взвизгнула ведьма, и её рука сомкнулась на запястье девушки. Сердце колотилось о грудную клетку, и Гермиона больше не могла полагаться на логику своего мозга. Она услышала, как где-то под ней хлопнула дверь подвала. Гарри и Рон исчезли. Теперь она была одна. В обществе самой тёмной ведьмы, с которой когда-либо сталкивалась. Гермиона почувствовала любопытный взгляд Люциуса, когда Беллатрикс потащила её дальше в комнату. Краем глаза увидела Нарциссу, стоящую у одной из колонн и наблюдающую сцену. Слёзы горели в глазах, а в груди было странно пусто. — А теперь, — прошептала Беллатрикс, когда её лицо снова опасно приблизилось к лицу Гермионы. — Как ты попала в моё хранилище в Гринготтс? Она прижала палочку к шее, оставив кожу гореть там, где дерево коснулось плоти. Гермиона вздрогнула и заставила себя поднять глаза. — Мы… Мы ничего не делали! — прошептала девушка сквозь стиснутые зубы. Она вцепилась ногтями в ладони, чтобы сдержать страх, и попыталась медленно дышать. Её сердце колотилось так громко, что ей казалось, если Беллатрикс не чувствует этого, то слышит. — Мы ничего не делали. — Ты лжёшь! — заорала Беллатрикс, и рука опустилась на щёку Гермионы так быстро, что она даже не успела заметить. От шлепка кожа полыхнула, и почти сразу сформировался красный отпечаток руки. Слёзы выступили на глазах, а колени подогнулись. Она упала на пол, склонив голову. Из горла Беллатрикс вырвался тревожный и глубокий хохот. Рука женщины снова поднялась, но на этот раз откинула прядь волос и заставила поднять подбородок. Угольно-чёрные глаза впились в орехово-карие. — Не заставляй меня снова спрашивать тебя, грязнокровка! — закричала Беллатрикс, ткнув девушку палочкой в шею. Она скривилась, как будто увидела что-то отвратительное. Гермиона ощущала, как палочка Беллатрикс дрожит. Гнев ведьмы струился по венам, сквозь кончики пальцев прямо в сердцевину палочки. — Я не…я не лгу, — прошептала Гермиона и посмотрела в лицо Беллатрикс. Всего на несколько секунд они были только вдвоём. Добро против зла. Чёрный против коричневого. И Гермиона почувствовала силу внутри себя. То, чего раньше не чувствовала. Она упёрлась руками в деревянный пол и попыталась подняться. Беллатрикс толкнула сильно, прижимая обратно к земле. Голова гриффиндорки столкнулась с деревом, и мир мгновенно превратился в размытое пятно. Она повернула голову и обнаружила смутные очертания Нарциссы, с любопытством приближающейся сбоку. На неё упал тяжёлый груз, и когда Гермиона подняла глаза, то заметила, что Беллатрикс сидит сверху. Чёрные кудри щекотали лицо, а губы были так близко, словно та хотела её поцеловать. Она лежала неподвижно, застыв. Страх исчез. На одну бесконечную секунду стало спокойнее, чем когда-либо. И она лежала, глядя вверх. Момент, который ушёл слишком рано. Забыт, возможно, для них обеих. Она не могла двигаться. Колени Беллатрикс крепко прижали её к земле, а руки сомкнулись на запястьях. Когда Гермиона снова повернула голову, то обнаружила, что Нарцисса была единственной, достаточно смелой, чтобы ходить и наблюдать за происходящим. Люциус и Драко снова забились в угол, но Нарцисса… — Я спрошу тебя ещё раз, что ты ещё взяла из моего хранилища? — тихо прошипела ведьма. Грязнокровка, прижатая к ней, будоражила. Сила была огромной, и она текла по венам, как никакой другой яд. Беллатрикс не была слепа к внешности Гермионы. Та выросла с момента их последней встречи, и женщина могла чувствовать развивающуюся грудь у собственной груди, когда склонялась ближе. Позади неё сестра, казалось, не желала пропустить происходящее, и она улыбнулась. У Нарциссы всегда была эта довольно странная черта. — Мы не… Клянусь… — отчаянно шептала Гермиона. Гермиона видела похоть, мелькнувшую в глазах Беллатрикс. Похоть, которая не была ненавистью. Она почувствовала, как ведьма переместила свой вес, теперь оседлав талию. Одна рука небрежно легла на грудь. Странное и тошнотворное ощущение поселилось в желудке, когда пальцы Беллатрикс коснулись её рубашки, задержавшись ненадолго. — Посмотрим, — пробормотала Беллатрикс и неожиданно бросилась к другой руке Гермионы. Острые ногти сдёрнули рукав, обнажая кожу. На лице ведьмы расплылась кривая ухмылка. Крик, вырвавшийся из горла Гермионы, был ужасающим и эхом отразился от стен. Боль переполняла её, тело дёрнулось и задрожало, когда лезвие полоснуло по чистой коже. Как будто Беллатрикс проткнула её своим ножом. Она боролась, но ведьма удерживала собственным весом. Гермиона оказалась в ловушке. Красные капли крови отметили место пореза, а нож резал снова и снова. Гермиона повернулась и увидела Нарциссу затуманенным зрением. Слёзы текли по лицу, и Гермиона кричала, пока лёгкие не загорелись. Она попыталась пошевелить свободной рукой и потянулась в чёрным кудрям. Как раз когда она собиралась схватить чёрные кудри и оттянуть Беллатрикс, холодные пальцы схватили её за запястье. Она заставила себя посмотреть, уже зная, кто там. Нарцисса упала на колени рядом, прижав её руку к полу. — Даже не думай об этом, — холодно проговорила Малфой, и Гермиона только покачала головой. У неё не осталось сил кричать. Голос был хриплым, а лёгкие не справлялись. Она лежала неподвижно. Каждый новый порез причинял больше боли, чем предыдущий, и она просто молилась и ждала, когда всё закончится. Гермиона ждала, что Беллатрикс вытащит палочку и наложит единственное проклятие. Что угодно было лучше, чем лежать вот так, придавленной двумя безжалостными ведьмами. Она едва заметила, как стало легче, и Беллатрикс встала. Было невыносимо смотреть на то, что сделала ведьма. Но она знала. Она знала, что резьба на руках складывалась в буквы. В буквы, из которых сложилось слово, вечное напоминающее об этом дне. Грязнокровка. Гермиона слышала, как Беллатрикс позвала гоблина. Она слышала, как та назвала гоблина лжецом. А потом всё резко изменилось. Голос Рона донёсся с другого конца комнаты: — Экспеллиармус! Палочка Беллатрикс взлетела в воздух, и Гарри её поймал. Остолбеней ударило Люциуса в грудь и отбросило в другой конец комнаты. Беллатрикс укрылась за колонной, когда между Нарциссой и Гарри, Роном и Драко разгорелась битва. Гермиона захныкала, когда две сильные руки подняли её за талию, а тело Беллатрикс прижалось к её собственному. Она ощутила холодное лезвие кинжала, прижавшегося к горлу. На не осмелилась сглотнуть и едва могла дышать. Тело обмякло и безжизненно висело в руках тёмной ведьмы, которая притянула девушку к себе. Из горла Гермионы вырвался стон. Боль в руке утихла, и она всё больше осознавала, что её держит Беллатрикс. Если бы не нож, положение могло показаться вполне удовлетворительным. Гермиона чувствовала чёрные кудри на своей коже, и по какой-то причине руки ведьмы теперь были странно мягкими. — Стоять! — крикнула Пожирательница Смерти. Бой прекратился почти мгновенно — Бросайте палочки! Губы Беллатрикс коснулись шеи Гермионы, чувствуя пульсирующую вену. Это выдавало учащённое сердцебиение. Улыбка расплылась по лицу. Несколько кратких мгновений колебаний, а затем палочки опустились на пол. Драко поспешил их собрать. Беллатрикс начала подталкивать Гермиону к своим друзьям, почти как насмешка над рыжим парнем Уизли. Ухмылка расползлась, когда женщина увидела ужас в глазах. — Ну-ну-ну, посмотрите, что у нас тут? — прошептала ведьма Гермионе. Девушка перестала дрожать и стала спокойной. Губы Беллатрикс коснулись её мочки уха, а её собственные колени почти подогнулись. Беллатрикс крепче прижала нож. Теперь она чувствовала биение чужого сердца под пальцами. Волнующее ощущение. — Это Гарри Поттер. Он снова стал собой, как раз вовремя, для Тёмного Лорда. Беллатрикс была права. Эффект Жалящего заклинания прошёл. Упоминание о Волдеморте наполнило комнату предвкушением. Гарри переводил взгляд с Беллатрикс, на Гермиону, на Нарциссу. Затем он снова вернулся к Беллатрикс. Она управляла этой ситуацией. Она контролировала всех в комнате. И сила возбуждала её. Он видел это в её глазах. Он бросил взгляд на Рона. Оба были без палочек. Они ничего не могли сделать. Через несколько секунд Волдеморт будет здесь, и всё, что они сделали вместе, всё, что они нашли, чему научились, будет потеряно. — Позови его, — почти весело приказала Беллатрикс. Она крепко прижала нож к горлу Гермионы. Серебряный клинок мелькнул в тускло освещенной комнате, и ещё один стон сорвался с губ гриффиндорки. Другая рука ведьмы запрокинула голову пленницы назад. Но пальцы играли с прядями взлохмаченных каштановых волос почти нежно, сбивая с толку. Никто не смел пошевелиться. — Позови его! — снова приказала Беллатрикс, Люциус и Драко обменялись взглядами. Младший Малфой не стал закатывать рукав. Страх плескался в его глазах. Люциус обнажил левую руку. Тёмная метка гордо красовалась на коже, он поднял указательный палец, готовый вызвать своего Господина. Позади наблюдала Нарцисса, выражение её глаз темнело с каждой секундой. Странный звук заставил всех поднять головы вверх, и Гарри ощутил прилив счастья, увидев Добби, раскачивающегося на люстре. Он висел прямо над Беллатрикс и Гермионой. Беллатрикс выглядела одураченной, испуганной, растерянной, и её мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит. Как только она это поняла, люстра полетела вниз. Гермиона упала на землю и застонала от внезапной потери контакта с телом Беллатрикс. Она была брошена в ожидающие объятия Рона. Нарцисса, прикрывая голову руками, нырнула в укрытие. Беллатрикс растворилась в облаке пыли. Гермиона беспокойно искала женщину. Рука Рона скользнула вокруг её талии, притянув ближе. Гарри забрал палочки у Драко, кинув проклятие в Люциуса, который отлетел в угол. Остальное прошло как в тумане. Беллатрикс что-то крикнула Добби. Нарцисса попыталась проклясть эльфа, но тот отобрал палочку. Гермиона увидела нож Беллатрикс, направляющийся в её сторону. А затем нахлынуло ощущение аппарации. Беллатрикс исчезла в серебряно-чёрном пятне. В следующую секунду Гермиона открыла глаза и почувствовала соленый запах морского воздуха. Слёзы снова текли по лицу, и она прижалась к груди Рона, только чтобы понять, что это было не то тело, которое она ощущала ранее. И когда она попыталась вырваться из объятий, уйти как можно дальше, Рон подумал, что она расстроена. Только Гермиона знала, хоть и не понимала, что это было потому, что она ничего не чувствовала. Её взгляд упал на предплечье. Шрам всё ещё был там. Порезы перестали кровоточить, но буквы распухли и причиняли боль. И когда она посмотрела на Гарри, раскачивающего безжизненное тело Добби в своих руках с окровавленным ножом Беллатрикс, девушка вообще не могла понять свои мысли. Она посмотрела на каждую букву и вспомнила боль. Но также помнила угольно-чёрные глаза, и, спотыкаясь, встала на ноги, по щиколотку погрузившись в морскую воду, уставившись на горизонт. Здесь мир казался бесконечным. И был бесконечным. Отныне, с этой минуты, она знала глубоко внутри, что ничто уже не будет прежним.