Маскарад / Masquerade

В ту первую ночь она не спала, слушая, как волны разбиваются о скалы. Шум моря успокаивал, но также напоминал об одиночестве, которое их окружало. Коттедж «Ракушка» находился вдали от любой формы цивилизации, а Билл был Хранителем Тайны; никто никогда не мог его найти. Гермиона лежала без сна, глядя в темноту. У неё болела рука. Флёр пыталась исцелить, как могла, но раны не заживали. Почему-то это напомнило об укусах змеи Волдеморта. Поэтому девушка шепнула Флёр, что всё в порядке. Что в конце концов всё заживёт. Но жжение не прошло, и покалывание ещё было. Она сбилась со счёта, сколько раз прикасалась к порезам. Сто раз, а может быть, больше. Теперь, когда она лежала в постели, возможно, самой удобной кровати, в которой спала с тех пор, как они начали своё путешествие, она слушала ровное дыхание Луны с кровати на другом конце комнаты. Несмотря на то, что девушка провела недели в подземелье поместья Малфоев, она была на удивление веселой, и хотя поначалу это раздражало, теперь она начала ценить способность Луны улыбаться. Гермиона села и провела руками по волосам. Рукав рубашки открылся, обнажая свежие раны. Кожа казалась бледнее в серебряном свете луны. На ней была одна из старых рубашек Билла. Флёр настояла на том, что их одежду нужно постирать. Все ожидали, что трио откажется от идеи дальнейшего путешествия. Когда её рука скользнула под подушку в поисках палочки, она в очередной раз вспомнила, что не забрала ту с собой из Малфой-Мэнора. Они забрали палочки Драко, Хвоста и Беллатрикс. Со стоном недовольства Гермиона встала с кровати. Ноги коснулись холодного пола, и девушка постаралась не разбудить Луну, когда открывала дверь. Выйдя на лестничную площадку, она направилась в комнату, которую Гарри делили с Роном. Сердце бешено колотилось. Но оба друга спали. Лицо Гарри освещалось слабым лунным светом, падающим из окна. Лицо болезненно исказилось, как будто ему снился очередной плохой сон. Её глаза блуждали по комнате, намеренно игнорируя Рона, а затем остановились на палочках рядом с кроватью Гарри. Гермиона ахнула, когда пальцы коснулись дерева трёх разных палочек. Палочка Беллатрикс казалась очень агрессивной под прикосновением, но девушка всё равно осторожно взяла её, сунула в рукав, бросив взгляд на Гарри, и попятилась из комнаты. — Акцио, одежда! — прошептала Гермиона. Одежда со свистом взлетела с первого этажа и опустилась рядом с ней беспорядочной кучей. Гермиона вернулась в спальню, которую делила с Луной, и тихонько оделась, оставив рубашку Билла и шорты Флёр аккуратно сложенными на кровати. Она сунула палочку Беллатрикс в карман, взяла шпильку Луны, чтобы скрепить волосы и аккуратно спустилась по лестнице к входной двери. Свежий, но солёный морской воздух приветствовал её. На улице было темно, девушка шагнула в ночь, мягко закрыв дверь. Она стояла так несколько секунд, чувствуя ветер в волосах. А потом пошла, понятия не имея куда, нужно было просто уйти. В конце концов Гермиона села на небольшую кучку камней недалеко от коттеджа, но вне поля зрения. Она подтянула колени к груди и закатала рукав, всё ещё глядя на шрамы, оставленные Беллатрикс. Образы снова захлестнули разум. Это невозможно было остановить. Она ещё раз увидела обреченный Малфой-Мэнор за металлическими воротами и навязчивые глаза Беллатрикс Лестрейндж, которые изучали её. Как дыхание женщины было таким тёплым на коже, заставляя дрожать. Как густые и непослушные кудри касались лица. Запах её волос с примесью чего-то экзотического, форма губ и прикосновение рук. Желудок сжался, когда Гермиона вспомнила момент, когда Беллатрикс толкнула её на пол, прежде чем оседлать. Страх был непреодолим, когда ведьма парила над ней, а потом стало спокойно. Всего на одну-единственную, вечную секунду. А потом вернулся страх и забрал всё. Взгляд в глазах Беллатрикс стёр момент покоя. Один момент утешения, комфорта. Всё прошло. Никогда не вернётся. Хоть раны и болели, Гермиона не осознавала настоящую боль. Рассеяно, она покрутила рану, как делала Беллатрикс. А потом посмотрела на свои руки, и это движение напугало. Как Беллатрикс держала её в те последние мгновения, когда холодное лезвие было прижато к горлу, желудок сжался ещё больше, и девушка почувствовала тошноту. Голова кружилась, она схватилась за ноги, почти сжавшись в клубок. У неё так сильно болело внутри. Было так больно. Она все еще чувствовала мягкую и теплую руку Беллатрикс у себя на лбу. Её губы касались уха. Её голос эхом отдавался в голове. Всё было неправильно. Так ужасно неправильно. Так ужасно больно. Беллатрикс тогда наслаждалась каждой секундой. А потом Гермиона сломалась. Слёзы хлынули из глаз, струясь по коже. Словно сердце разбилось в груди, окончательно разорвавшись от повреждений, оставленый Беллатрикс. Эмоции последних месяцев, пронизанные событиями в поместье Малфоев, наконец вспыхнули внутри. Палочка нацелилась на одно из ближайших деревьев и без единого шепота с губ вспыхнула пламенем, сияя на бархатно-чёрном фоне ночи. Гермиона подняла голову, уставившись на горящее дерево. Навязчивое и ужасающее пламя. Внезапно из темноты появились тени. Тени, у которых были лица. А лица соответствовали воспоминаниям. Гермиона видела глаза Беллатрикс. Она услышала свой голос, шепчущий из оранжевого пламени. Она быстро бросила Агуаменти, и огонь погас. Это казалось неестественным. Это было неправильно. И внутри стало холодно. — Акцио пергамент и перо, — прошептала Гермиона. Капли чернил падали на пергамент, растекаясь по нему, как тёмные слёзы. Гермиона с трудом сглотнула, чтобы избавиться от кома в горле, и начала писать. Дорогие Гарри и Рон, Я не знаю, почему я это делаю. Я знаю, что когда Рон ушёл, мы чувствовали себя беспомощными и слабыми. И мне жаль, что я снова навязываю это чувство. Я могу только надеяться, что свет, проникший в сердце Рона, проникнет и в моё. Я знаю, что наше путешествие — это всё, и я знаю, что мы оба нужны тебе, Гарри. Но есть кое-что, что мне нужно сделать. Кое-что, что мне нужно увидеть. И я даже не уверена, что знаю, что это такое. После того, что произошло в поместье Малфоев, я не уверена, что готова продолжать. Я надеюсь, вы поймете. Простите меня за то, что я ушла. И просто сохраняйте надежду. Я знаю, вы делали это раньше. Вы оба. Потому что надежда — это всё, что у нас осталось. С любовью, Гермиона. Она воспользовалась палочкой Беллатрикс, чтобы левитировать пергамент через приоткрытое окно спальни. Убедившись, что он внутри, Гермиона вызвала свою сумку и перекинула её через плечо. Всё, что осталось после их испытания в поместье Малфоев, она унесла это с собой. Она глубоко вздохнула, и то ужасное чувство, которое девушка испытывала, покидая родительский дом, снова всколыхнуло сердце. За горизонтом показались первые лучи солнца. Гермиона просто шла, как когда-то раньше. Она оставила то, что знала, и бросила в неизвестность. На этот раз она была одна.

***

Дом её родителей по-прежнему был пуст. Плющ немного вырос вверх по стенам. Сердце колотилось, когда она открыла маленькую калитку и подошла к входной двери. Ключ горел в кармане, и она ахнула, когда вставила его в замок. В холле она почувствовала затхлый запах дома, в котором давно не жили. А огромная куча почты вернула печаль, когда девушка увидела имена своих родителей. Дом всё ещё был в безупречном состоянии. Ничего не было нарушено. Гермиона осторожно толкнула дверь, ведущую в гостиную, и почти мгновенно взгляд упал на пустые рамы для картин. Она упала на диван и подтянула ноги. Никто не придёт искать сюда и можно остаться в доме, чтобы детально проработать свой план. Она знала, что не могла остаться с Гарри и Роном. Ей нужно было понять себя. Гермиона откинула голову на подлокотник дивана и вздохнула, вспомнив прикосновения Беллатрикс. Её всё ещё поражало, что это было одновременно резко и нежно. Какая-то часть почти страстно желала вернуться к ней. Искать опасность, мучения, боль снова и снова. Если это означало, что она могла чувствовать, что угодно.

***

Гермиона осталась в доме родителей на неделю. Она наблюдала из окна, как солнце всходит утром и заходит вечером. Мимо проходили знакомые соседи. Они так привыкли к тому, что дом был пуст, что больше не останавливались и не смотрели. Не подозревая о реальной опасности, они продолжали жить. Они понятия не имели, что такое туманы, давящие ночью на их окна, или тёмные тени, бегущие по небу. Гермиона спала в своей постели и ела еду из кладовки. С каждым приёмом пищи она испытывала чувство вины перед Гарри и Роном и задавалась вопросом, остались ли те в коттедже. Она просматривала маггловские новости в старых газетах и каждый день принимала душ. Свежее мыло и шампунь заставили чувствовать себя намного лучше. Она смотрела телевизор и делала пометки о возможных способах вернуться в Малфой-Мэнор незамеченной. На шестую ночь, когда стемнело и крупные капли скользили по тёмному стеклу, Гермиона застегнула пальто, накинула капюшон и спрятала палочку Беллатрикс в рукав. Потом открыла входную дверь и вышла в ночь. Не было другого выбора. Единственным способ вернуться в поместье Малфоев было либо вернуться по собственной воле, либо попасть в плен. Ни один из способов не обещал хорошего обращения. Гермиона вздрогнула, когда дождь захлестал по лицу. Она пошла по дороге к маленькой церкви. Когда оказалась достаточно далеко, сосредоточилась на навязчиво тёмном здании с металлическими воротами. Она аппарировала с громким треском, оставив дом, который знала. Когда Гермиона снова открыла глаза, дождь всё ещё шёл, она осмотрелась, поняв, что не видит Поместья. Глаза Гермионы искали что-то знакомое. Но было так темно. Она шла, стараясь держаться подальше от лунного света. Недалеко из темноты раздались голоса. — Проклятый Люциус и его чёртовы заклинания! Можно подумать, он не хочет нас пускать! — прохрипел низкий мужской голос, и уши Гермионы навострились. — Может быть он просто пытается держать себя в руках! Трус! — ответил другой голос. Волосы на затылке встали дыбом. Гермиона знала этот голос. Яксли, Пожиратель Смерти, который последовал за ней, Гарри и Роном от Министерства. Гермиона слышала их шаги, но не могла разобрать лица. У неё была лишь доля секунды, чтобы принять решение и, возможно, смелость можно было посчитать глупостью, но она покинула безопасную изгородь и пошла по следам, ведущим вниз по дороге, которая в конце концов сузилась и превратилась в знакомый тёмный переулок. Поместье стояло вдалеке. За некоторыми окнами горел свет, создавая странное свечение. Она шла в нескольких шагах позади Пожирателей Смерти, стараясь прятаться в тени. В отличие от Похитителей, Пожиратели Смерти не были глупыми, по крайней мере, не все из них. Гермиона узнала в группе только Яксли, и похоже он возглавлял остальных. Ворота распахнулись. Ни одно заклинание не было произнесено. Гермиона смотрела, как четверо вошли, и ворота закрылись с металлическим щелчком. Она вытащила палочку Беллатрикс из рукава и повторила движение, которое сделал Яксли. Она испытала удивление и ужас, когда ворота распахнулись. Из тени вырвался дым, и девушка почти инстинктивно спряталась за дерево. Она знала, как выглядят Пожиратели Смерти, когда аппарируют, и чёрный дым, окружавший их. Послышалось эхо ботинок по мокрому асфальту. Треснула ветка и зашелестели листья. Гермиона задержала дыхание и прикусила губу, чтобы не дать себе даже дышать. — Я знаю, что ты здесь, — пропела Беллатрикс Лестрейндж, и Гермиона почувствовала, как сердце сжалось в груди. Беллатрикс была недалеко и явно полагалась на свои чувства. — Чары обнаружили мою палочку. — Акцио, палочка! — прошептала Беллатрикс. Гермиона отчаянно пыталась удержать её, но та выскользнула из пальцев, подлетев к хозяйке. Тёмная ведьма вздохнула, а гриффиндорка побежала. Земля под сапогами была мокрой и сырой. Несколько раз девушка чуть не потеряла равновесие. Позади раздавался смех Беллатрикс, и отчётливый звук её аппарации. Гермиона осмелилась оглянуться через плечо, но не увидела ничего кроме отдаляющегося поместья. — Выходи, выходи, где бы ты ни была, — засмеялась Беллатрикс. Её голос доносился эхом со всех сторон. Гермиона проклинала себя за то, что пришла сюда и оказалась такой дурой. Только идиот мог пойти в логово льва. Никто в здравом уме не вернулся бы в поместье Малфоев. А теперь и она бежала, спасая свою жизнь. — Это ты, хилый малыш Поттер? — хихикала ведьма. Ужасный навязчивый звук. — Ты можешь бежать, но ты не можешь прятаться вечно, маленький Гарри! Гермиона продолжала бежать, но чувствовала приближение Беллатрикс. Она резко повернула налево и оказалась снова напротив поместья. Он не мог дать ей убежища, но все же она направилась к дому. — Инкарцеро! Воздействие заклинания оказалось тёплым и немного болезненным. Гермиона почувствовала, как веревки обмотались вокруг ног, и через несколько секунд рухнула на землю. Веревки стянулись вокруг лодыжек, коленей, бедер и талии, и она корчилась от боли, когда те стали настолько тугими, что перекрыли кровообращение. Она вцепилась руками в землю, стараясь уползти. Но спрятаться было негде. Чёрный дым начал медленно обретать плотную форму, и первое, что девушка увидела, подняв глаза, была чёрная юбка Беллатрикс Лестрейндж. Глаза блуждали по телу тёмной ведьмы, пока она не достигла лица и навязчивых глаз, которые так мучили. Брови Беллатрикс удивлённо взлетели вверх, когда она узнала пленницу, а потом пнула ту сапогом, заставив перевернуться на спину. Когда лицо девушки осветилось лунным светом, ведьма с точностью узнала Гермиону, и по лицу расползлась ухмылка. — Ну и ну, смотрите, кто у нас тут, — прошипела она, ставя ногу Гермионе на живот. Каблук был острым и глубоко впивался в плоть. — Маленькая грязнокровка…вернулась за добавкой? — Беллатрикс усмехнулась и убрала ногу. Простым взмахом палочки Гермиону подняли на ноги. — На этот раз без друзей? — спросила женщина, поднимая по ступенькам лестницы к входной двери. Показался тускло освещенный коридор, в доме было почти тепло и уютно, если бы не портреты с любопытными глазами. — Они послали тебя сюда? Конечно, Поттер не мог быть таким глупым… Беллатрикс посмотрела на Гермиону сбоку. Молодая ведьма не сказала ни слова. Она даже не плакала, хотя Беллатрикс знала, что той больно и неудобно. Лицо Гермионы превратилось в маску боли. Когда из её горла вырвался тихий стон, старшая ведьма удовлетворенно ухмыльнулась. — Не хочешь говорить, не так ли? — прошептала Беллатрикс, внезапно схватив Гермиону за руку и потянув на себя. Они оказались также близко друг к другу, как и накануне. Слева открылась дверь, и Нарцисса вышла в коридор. Её глаза расширились, когда она увидела сестру вместе со связанной Гермионой. Уголки рта дёрнулись. — Нашла себе игрушку, Белла? — спросила Нарцисса холодным голосом. Беллатрикс метнула мрачный взгляд на Гермиону, и взмахом палочки мантия была снята. Гермиона упала на землю и приподнялась на руках. Она дрожала, но почему-то не чувствовала страха, как раньше. Беллатрикс бросила в неё палочку Нарциссы. Гермиона попыталась встать на ноги, но магическая сила снова сбила с ног. Беллатрикс ухмыльнулась в ответ. Нарцисса молча продолжала смотреть. — Это нас немного развлечет, Цисси, — прошептала Беллатрикс. — Немного веселья…