театр на запястьях

ALEKSEEV - Навсегда

***

Тот же бар, те же люди и та же двойка девушек, болтающих о чем-то. Только вот сейчас место вечеринок превратилось в обычную кофейню, где были изумительные напитки и вкуснейшие завтраки. —Да, мы все-таки поцеловались, —хвастливо заявила Ира, немного отпивая своего горячего латте, — Только вот… Сегодня рано утром он позвонил мне и сказал забыть об этой ситуации. Понятно, в принципе, с чем это связано, —процедила она. —Да уж, так себе из Шастуна кавалер. Ну и нужен он тебе? —выгнула бровь Алена, а потом мечтательно посмотрела в сторону, — Я бы на твоем месте, наоборот, Арсения выбрала б. А что? Богатый, начитанный, умный, еще и актер известный. Наверняка отношения с ним волшебные, —улыбнулась девушка, поправив выпавшую прядь, — Но да ладно, мне идти пора. Пока, Ир, завтра встретимся. —До встречи, Ален.

***

1 июня. 9:30. день премьеры «Майские каникулы» Сегодня актерам перед спектаклем дали хорошенько отоспаться. Чтобы выглядеть на сцене превосходно, Шеминов назначил сбор аж на 14 часов дня, так потом ещё будет перерыв. Такого счастья артистам уже давно не приваливало. Арсений не мог этим не воспользоваться, наслаждался сном до последнего, пока в дом не нагрянул гость. —Удивительные вещи, —взмахивает руками Воля, — твоя квартира не меняется от слова совсем. Ты что, даже ничего нового не покупаешь? —А зачем? —бездушно отзывается Арсений, заваривая чай своему директору и по совместительству — другу. — Ну, разнообразие, все дела… —пожал плечами мужчина, пробегаясь взглядом по стенам и потолку студии, —Ладно, Арс. Ты не придумал, что с Антоном делать? —взволнованно спрашивает Паша, понимая, что задевает больную тему. Но не задеть ее невозможно. Потому что Воле, как самому главному, как самому близкому и лучшему другу для всего коллектива, невыносимо смотреть на этих двоих. Один — зашуганный, пугается от одного имени «Арсений», исполнят все просьбы актёра с лёгким тремором в руках и прячущимся взглядом. Уходит домой при первой же возможности, директору порой кажется, что Шастун и заговорить боится с кем-то, кроме своего лучшего друга. Второй — снова такой же холодный, высокомерный и «ядовитый». Да, именно ядовитый. Снова не упускает возможности поссориться с Шеминовым или с кем-то другим из актеров, язвительно отвечает, а в глаза как посмотришь — сталь. Непробиваемая. —А что мне с ним делать? —горько хмыкает Арсений, пожимая плечами, — месяц прошел, Паш. Месяц. —Ты сам-то веришь в то, что это конец? —Нет. Я вообще ни во что не верю уже. Последнюю фразу Попов заебанно простанывает, запрокидывая голову назад и закрывая ладонями лицо. Сегодня премьера, о которой он мечтал всю свою жизнь, из-за которой однажды пришёл на порог Санкт-Петербургского театра и теперь стал его примой. А сейчас эта премьера словно потеряла свою важность. Маленькая версия актера из прошлого наверняка разочарованно посмотрела бы на него настоящего. Столько мечт разлетелись в пух и прах, столько неожиданных новостей и знакомств. Паша считает, что Арсений и Антон помирятся, пусть даже век пройдёт, рано или поздно все равно снова сольются в поцелуях и не только. Воля знает Попова, знает Шастуна и только одному Господу известно, как мужчина так умеет считывать информацию с человека, досконально его изучая. —И не будешь ничего предпринимать? Сегодня ночью вы разъедетесь по разным городам на длительный срок, —напоминает Паша, выразительно зыркнув на своего подопечного. Арсений чуть ли не выронил кружку из рук от осознания того, что буквально через несколько часов он может потерять зелёные омуты навсегда. И никогда уже их потом не найти. Попов стучит указательным пальцем по чаю, отпивая глоток и задумчиво отводя взгляд. —Я дам ему знак, —как заключение произносит актёр, — если ему правда не все равно — он поймёт, что надо делать. А если нет… Значит, я снова сильно ошибся.

***

—Да не может же быть такого, что совсем никаких от нее новостей. Ты что, в теле-звезду влюбился? —снова бесится Антон, когда узнает, что возлюбленная Тимура полностью его игнорирует, а парень и не стремится что-нибудь предпринимать. —Шаст, да у меня шансов нет. Я же говорил, —разводит руками Тимур, — знал бы ты всю ситуацию…—Родригез закусывает губу. Антона в край начала раздражать вся ситуация с этой девчонкой. Когда это Тимур стал сомневаться в своей очаровательности? Он всегда был самоуверенным, ярким и смелым. Никогда не боялся ни с кем знакомиться, и однажды судьба и привела его к Шастуну. В этом плане Антон другу сильно завидовал. Для него прямая просьба дать инстаграм, вк или номер телефона сродни покорения Эвереста. А Тимур всегда читал людей, как книгу. Знал, кто точно примет предложение познакомиться, а кто не упустит шанса ударить парня при таких омерзительных словах. —Да скажи ты уже, кто это? —Ты, Шаст. Я давно хотел сказать… Антон вытягивается в лице, спина вдруг становится натянутой струной. Он ожидал чего угодно, только не этого. Шастун удивленно смотрит на своего товарища, который что-то неразборчиво мямлит себе под нос, а потом поднимает взгляд и начинает смеяться, что есть силы. —Господи, Шаст, видел бы ты свое лицо в этот момент, —чуть ли не плача от смеха, произносит Тимур. В этот же момент он получает подзатыльник и чуть морщится от боли.—Фак, снимай кольца перед тем, как бьешь! —Так тебе и надо, полудурок, —с прищуром отвечает Антон. Ага, шутить он вздумал. Кто так шутит вообще? Еще и над лучшим другом? Но, надо признаться, хотя бы на несколько мгновений у кудрявого из головы вылетели все мысли об Арсении и о том, что завтра все закончится. Стоило смеху Родригеза немного притихнуть, как мысли снова нагрянули мощным потоком. —Тимур. —А? —Скоро все закончится… Шастун поднял полный безнадежности взгляд. Тимур сочувственно посмотрел на друга и положил руку ему на плечо, чуть поглаживая. Чем помочь в такой ситуации брюнет не знал. Но решать что-то нужно было, потому что оставлять Антона в таком положении нельзя. —Может, сегодня вам удастся поговорить? —с надеждой в голове спрашивает Родригез, стараясь хоть немного подбодрить поникнувшего Антона. —А толку-то? Съемки не отменятся, как и тур с театром в августе. Хотя, мне кажется, я уже все готов перетерпеть, лишь бы снова коснуться его. Хотя бы на секундочку почувствовать, что он снова рядом. Говорит слова, которые не говорил никто, дарит подарочки разные, я тоже радую его, чем могу.—парень вспоминает это со вздохом. —Как минимум, вы будете понимать, что вы чувствуете друг к другу, не будет недосказанностей и всего прочего.—кивает Тим. Родригез смотрит на наручные часы и легонько ужасается. Уже половина десятого, а он настолько засиделся с Антоном, что забыл об универе. На первой паре стояло окно, поэтому лучший друг вприпрыжечку пришел к высокому, чтобы занимать его разговорами и покормить. —Извини, мне пора. Давай не скучай. И помни, что сегодня у тебя последний шанс, Антох. Не проеби своего мужика.—улыбается Тимур. Он быстро шагает к двери, обувается под задумавшимся взглядом друга, а потом выходит, помахав ладошкой, — все, чмоки-чмоки! —Пока, —тихо отзывается Шастун, закрывая за гостем дверь. Он шумно вздыхает и скатывается спиной по двери, — надо бы узнать, во сколько у него поезд. Антон с трудом поднимается, слушая хруст собственных костей. Но на такие мелочи парень не обращает внимания, он давно свыкся с этим всем. Сейчас его целью является звонок Паше. Мужчина всегда знает: кто, что, где и как. Он как мини-википедия для всего театра. —Алло, Паш?

***

Арсений нервно стучал пальцами по столу, раздумывая, правильно ли он поступит. Паша сидел напротив него, стараясь убедить в правильности действий. На телефон директора поступил звонок. Воля достает смартфон и поворачивает его экраном к Попову, показывая, кто ему звонит. —Ставь на громкую! —чуть не поперхнулся чаем актер. Паша так и делает, нажимая кнопку громкой связи. Он кладет телефон на середину стола. —Алло, Паш? —доносится с той стороны трубки взволнованный голос. В синих глазах актера расширяются зрачки, радужки наполняются печалью, надеждой, доброй грустью и какими-то искорками, когда он слышит родной голос. Голос, по которому он так сильно соскучился. —Да, Шаст? —вопросительно отзывается Воля, посмотрев на Арсения. Тот сидел, не отрывая взгляда от телефона.—Срочное что-то? —Да. Во сколько у Арсения поезд? Попов так и просиял. На уголках губ появилась дрожащая улыбка, пальцы одной руки немного прикрыли рот. Он не верил в происходящее. Неужели, что-то еще может наладится и вернуться на круги своя? —В половину первого. —Дня? —Сегодняшней ночи. На той стороне трубки повисло недолгое молчание. Оно продолжалось буквально пару-тройку секунд, а затем послышалось задумчивое «ммм…». Антон взвешивал для себя все «за» и «против», думал, стоит ли ему рисковать или все же лучше оставить все, как есть? —Ладно, спасибо. До встречи.—Шастун проговорил это быстро и еле-разборчиво, после чего поспешно сбросил трубку, не дав Воле и слова вставить. Зато в синих глазах начала накапливаться надежда. Кажется, об обиде на Антона актер и вовсе забыл. —Как думаешь, что это значит? —спрашивает Попов, с особенным усилием отрывая взгляд от стола. Он метался своим взором по лицу Паши, внутри умоляя его, чтобы он подтвердил ожидания и появившиеся надежды. —Я думаю, это хороший знак, Арс. Но вам все равно стоит поговорить сегодня, —советует Воля, — но! Только после премьеры! —предупреждающим тоном произносит директор.— Мне важно, чтобы ты блистал сегодня, звезда. Эта премьера — твоя. И только твоя. Не подведи нас.

***

14:00 сбор перед премьерой Арсений заходит в свою гримерную именно в тот момент, когда из нее ураганом вылетает Шастун. Парни встречаются взглядами, но Антон спешит свой отвести и пройти дальше. Попов его не трогает, просто оборачивается и пару мгновений смотрит вслед. После этого, актер со вздохом заходит в нужное помещение. Мужчина стягивает с себя свитер, оставаясь в футболке и немного поправляет выпавшие пряди. Внутри все кипит и дребезжит из-за эмоций. Сегодня исполнение всей его жизни, сегодня надо будет поговорить с Антоном и в лучшем случае, еще и попрощаться с ним перед отъездом. Только сделать это будет проблемно. После премьеры планируется большой банкет и тусовка для актеров, а потом основное звено — Арсений, Павел, Оксана, Стас, Воля и Ляйсан, поедут провожать свою театральную приму в столицу. И актеру ой, как хочется, чтобы Шастун поехал с ними. Но сперва, с ним нужно поговорить. И плевать он хотел на слова Паши, что сделать это нужно после спектакля, а не до него. Мужчина выходит в коридор, идет до сцены и там поднимается по ступенькам вверх, подходя к остальным актерам. Арсений встает рядом с Оксаной, кивком поприветствовав девушку. Та медленно ему моргнула в ответ, мол, и тебе доброго дня. Вдоль и поперек расхаживал выздоровевший смотрящий — Айдар Гараев, а рядом ходил его помощник — Виктор Щетков. Шеминов сидел неподалеку, напоминая группе танцоров об их недавних косяках, дабы те собрались и не повторяли собственных ошибок. Работа шла полным ходом. Попов решил подойти к постановщикам, чтобы получить очередные указания, советы, и все прочее. —Арсений! —поднимает голову Айдар, — приятно тебя видеть в хорошем настроении. Сегодня ты должен сделать все на максимум, услышал меня? —серьезно спрашивает главный режиссер. —Да, Попов, на тебя вся надежда, сам понимаешь, —подтверждает подошедший Щетков. Он продолжает что-то бубнить себе под нос, перечитывая сценарий. —Айдар, Виктор, —лучезарно улыбается им Арсения, пожимая обоим руку в качестве хорошего тона и приветствия. —Я разве вас когда-нибудь подводил? Обещаю, все пройдет ве-ли-ко-леп-но! —по слогам чеканит брюнет. —Не подведи, Сергеевич! —отвлекается от своего прочтения Витя и ухмыляется в ответ актеру. Свободную руку он опускает ему на плечо и немножко встряхивает, — подготовь всех, сейчас будет прогон вполсилы, потом мы оставим только танцоров. И скажи своему ассистенту, чтобы он проверил все технические моменты, —подмечает Щетков и после своей реплики отправляется к Стасу. —Своему ассистенту…—бормочет ему вслед Арсений и поворачивается к выходу со сцены. Антон сидел на своем любимом кресле, тупо зависая в смартфоне. —Ладно…—выдыхает голубоглазый и бодрым шагом направляется к парню. Когда Арсений оказался рядом с кудрявым, тот молча протянул ему бутылку воды, не отводя взгляда от телефона. Актер раздраженно хмыкнул и рукой отодвинул предложенный напиток. —Антон. Шастуна прошибло холодом. Он так давно не слышал своего имени, произнесенного этим человеком. Обычно они общались без слов, а друг друга звали… никак не звали. Просто подходили с просьбой или какой-то новостью, рассказывали о ней, а затем покидали поле зрения друг друга. И так целый месяц. Просто немыслимо. Антон с опаской поднимает взгляд и все-таки происходит то, чего он так боялся. Арсений смотрит на него сверху, но даже так видны его пронзительно-синие глаза, в которых Шастун сразу же утопает. Он всячески старается взять себя в руки, мысленно дает себе пощечину, но ему удается выдать лишь тихое: —А? —Айдар просил тебя проверить все технические моменты. Проверь, пожалуйста, мой микрофон, целостность костюмов и прочие детали. У меня сейчас будет прогон, это надолго, так что принеси сюда моего любимого кофе, прежде, чем уйдешь выполнять указание. В перерыве расскажешь мне, что, да как. Проговорив все, что требовалось, Арсений развернулся и снова ушел к кучке актеров. Внутри у него бушевало цунами, хотя его голос показался Антону максимально холодным, сдержанным и безэмоциональным. Впрочем, за последние четыре недели он всегда таким был. Шастун поднялся и с трудом вспомнил все то, что сказал ему сейчас старший. Ноги подкашивались, Антон снова забылся в своих мыслях и даже не заметил, как дошел до автомата с напитками. Он нажал на нужный вид кофе, добавил три кубика сахара и начал ждать, пока тот приготовится. Наблюдая за процессом, Шастун снова ушел в свои мысли и вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. —Антон, все в порядке? —девушка взволнованно рассматривала уставшее лицо ассистента. Ей пришлось задрать голову, настолько Антон превосходил ее в росте. В прочем, как и многих в своей жизни. —Да, Окси, все в норме, спасибо за заботу, —постарался выдавить улыбку Шастун, но выходило плохо. В итоге вместо так называемой «улыбки», на губах появилась лишь кривая линия, плохо смахивающая на положительную эмоцию. —Ну уж нет, пойдем-ка, расскажешь, что случилось! — Фролова осторожно взяла Шастуна под руку, когда тот достал кофе из автомата и повела в сторону лестничных пролетов. Оксана всегда была главной поддержкой для главного звена. С первого взгляда могло показаться, что девушка строит из себя высокомерную дурочку, но, стоит познакомиться с ней поближе, как та открывается совсем в другом ключе: добрая, заботливая и кипятящаяся за всех, кроме себя самой. В этом плане она напоминала Тимура. —Подожди, Оксан, мне нужно отнести кофе Арсу, а потом идти проверять исправность разных важных деталей! —воскликнул Антон, когда девушка отвела его в другую сторону. Фролова закатила глаза, но все-таки согласилась пройтись по всем моментам с Шастуном. —Давай, отдавай быстрее, я пока до Айдара сбегаю, спрошу кое-что.—Оксана кивнула парню и умчалась на сцену, под свет софитов и под звонкие голоса командующих. Шастун поставил напиток на неработающую колонку, которая в целом служила некой тумбочкой за кулисами. Арсений в это время читал свою реплику и Антон невольно на него засмотрелся. Такой статный, красивый, трогательный и нежный. Вроде бы совершенно другой образ играет, а все равно веет от него чем-то таким… арсеньевским! —Так, я тут. Арс пока репетирует, ты тут кофе оставь и пойдем, куда тебе там надо, —запыхаясь, проговорила Оксана. От зорких зеленых омутов не укрылось, каким взглядом проводил Оксану Айдар. Парень этому лишь ухмыльнулся и последовал за девушкой. —Слушай, Окс…—незамысловато начал Антон, улыбаясь собственным мыслям, — ваш главный постановщик-то, походу запал на тебя, —подмигнул Шастун. Щеки девушки тут же покрылись румянцем, а глаза испуганно заблестели. —Айдар? —случайно громко выкрикнула Фролова, — брось эти фантазии, Шаст, —кашлянула девушка, отмахиваясь рукой, — лучше, пока мы идем, расскажи мне обо всем, что с тобой происходит, —постаралась перевести тему актриса, вспомним, зачем изначально она пошла вместе с Шастуном. — А с чего вдруг такой спортивный интерес? —улыбнулся Антон, шагая в сторону гримерной Арсения, чтобы проверить все костюмы и аксессуары. —Ах, вот так вот значит! —состроила наигранную обиду девушка, смахнув с плеча волосы, — ну, в таком случае, потом не называйте меня самой-лучшей-и-прекрасной-девушкой-на-свете, когда забудете принести что-нибудь своему актеру, Антон Андреевич! —строго отчеканила Оксана, еле сдерживая смех. —Ладно-ладно, —поднял ладони вверх Антон, в жесте «сдаюсь», — Оксана Александровна, извините, что усомнился в своем доверии к вам, —низким голосом произносит Шастун, а затем оба заливаются смехом на весь коридор. —Ну же, рассказывай давай! Тут точно никто не услышит! —защебетала Фролова, когда они с Шастуном зашли в гримерную Арса. Парень начал рассматривать костюмы, проходился пальцами по швам, выискивал любой недочет. —Ну, с Арсением мы поссорились, об этом каждый уже знает, мне кажется, —пожимает плечами Антон, — не знаю я, как мне перед ним извиниться, что делать вообще. Да еще и устаю сильно, нас в юмористическом чет гоняют и гоняют в последнее время, я дико не высыпаюсь, —тихо добавил последнюю фразу Шастун. —Блин, —выругалась Оксана, начиная помогать парню. Она взяла на себя проверку украшений и аксессуаров, — я всегда восхищалась вашей дружбой и очень расстроилась, когда узнала о ссоре. Дружбой. Антон поморщился, когда услышал это слово. С другой стороны, его обрадовал тот факт, что они с Арсением не спалились ни перед кем, кроме Паши и Иры. Насчет Кузнецовой Шастун уже додумал сам, но где-то в глубине души еще оставалась надежда, что девушка из-за слепой любви опровергнула все свои догадки. —И я думаю, —продолжала в это время Оксана, — что вы просто обязаны помириться. Уверена, ты слышал это уже не раз, но попробуй действительно что-нибудь предпринять. Знаешь, вот у нас, у девчонок, —задумчиво протянула актриса, — в общем, мы дарим иногда в примирение друг другу что-нибудь. Ну, или можем просто написать что-нибудь приятное. Или сказать вживую, но это уже реже, конечно… Антону словно глаза открыли. Может, действительно, перед отъездом Арсения подарить ему что-нибудь? На память. Вдруг, они не встретятся больше? Кто знает, как перевернется жизнь за предстоящее лето. —Окси…—шепотом проговорил Шастун. Улыбка так и начала появляться, и причиной этой улыбки стала именно Фролова. —Да ты гений! Спасибо! Девушка приблизилась и обняла ассистента, сложив руки ему на спину. Антон ответил на объятия, крепко прижав к себе Оксану. Он действительно обожает таких людей. Которые вроде бы и простые вещи говорят, но звучат они так, будто бы в этом скрыт весь смысл существования Вселенной. Все гениальное — просто! —Всегда пожалуйста, Шаст! —мило улыбнулась Фролова, погладив ладонями шастуновскую спину. Парень плавно отстранился от девушки еще раз улыбнувшись. Он достал смартфон, открыл заметки и записал туда недочеты по поводу костюма. Кое-где надо поправить ленту, по наблюдениям Оксаны, на диадеме не хватает одного страза. Работа сделана на отлично, в целом костюмы подготовлены практически превосходно. Теперь нужно проверить аппаратуру. —Пойдем, нам надо проверить микрофон Арсения и на этом все, —махнул рукой Антон, а потом задумался над кое-чем.—Ты, кстати, почему не на репетиции? —спросил Шастун, посмотрев на девушку. —Ой, да там до части, где я появляюсь, еще минимум часть прогона. А когда понадоблюсь — Айдар мне позвонит, — Оксана с легкой улыбкой повертела телефоном перед глазами кудрявого, —Ладно, идем.—кивнула девушка и резво зашагала в сторону сцены.

***

18:45 последние пятнадцать минут перед началом премьеры «Майские каникулы» —Так, слушаем меня внимательно! —хлопнул в ладоши два раза Гараев, призывая актеров к вниманию и тишине. Глав. постановщик улыбнулся и потер свои руки друг о друга, — все мы понимаем, что этот мюзикл — один из самых важнейших для нашего театра. Вы все старались долгое количество времени, проделали колоссальную работу и за это мы все обязаны Стасу! По коридору разнеслись аплодисменты. Здесь были собраны все действующие лица: актеры, танцоры, голоса за кадром, певцы и, соответственно, все работники, которые старались над созданием этой «картины». Все они радовались, на их лицах виднелись улыбки. Впереди три сеанса, на каждом придется выложиться целиком и полностью, оставить всего себя здесь, на сцене. А в августе их ждут гастроли, которые затянутся на долгих четыре месяца. —Брось, Айдар, —улыбнулся Шеминов, поклонившись перед всеми и положив руку на сердце, — вашей затеей было возобновить легендарный спектакль, поэтому, мы здесь.—все снова похлопали и начали бурно что-то обсуждать, пока к своей речи не приступил Щетков. —Прозвенел первый звонок, друзья, —напомнил Виктор и еще раз одобрительно кивнул своему коллективу, — можете расходится на свои позиции. Готовьтесь зажечь этот вечер! По толпе прокатилась волна одобрения, все начали перебегать и садится в своих закулисьях. Театральный занавес был закрыт. Все действующие лица уже спустя пару минут оказались на своих местах, недоступных зрительскому глазу во время действия, кроме Арсения. Актеру предстояло выйти прямо на середину сцены. Сказать, что Попов волновался — ничего не сказать. Он хрустнул пальцами и был готов уже выйти, как вдруг его кто-то трепетно остановил за запястье. Арс хотел было шикнуть, но увидев, что сделал это Антон, опешил. Голубой лед снова треснул, ударившись о цветущую зеленую и солнечную поляну. Арсений замер, ощущая на себе касания холодных окольцованных пальцев. Он смотрел на Шастуна, а тот тоже не чувствовал земли под ногами. Весь мир вокруг них будто перестал существовать. Света от прожекторов больше не было, как и сцены, и всего театра. Тут были только они. Июльский мальчик и актеришка. Никто из них ничего не говорил. В ушах гулом отдался второй звонок, послышался шум в зрительском зале. Там уже с нетерпением ждали начала постановки. Антон поджал губы, а Попов заметил, как дрожат ресницы парня. Впервые за долгое время, брюнет ему улыбнулся. Шастуна пробрало так, будто бы его просто выбросили с борта корабля в Северный Ледовитый океан. —Я люблю тебя, —одними губами прошептал Арсений и погладил своими пальцами руку Антона. После этого, он прошел дальше, размещаясь на середине сцены, в декорациях зимнего сада. У Антона все разрывалось изнутри. Хотелось плевать на все, выбежать за Поповым, прижать его к себе и целовать бесконечно долго. Так сильно он жаждил снова просто прикоснуться к нему. Просто дотронуться до этой чуть грубой, но такой родной кожи. Снова посмотреть в голубые глаза и увидеть там что-нибудь, кроме высокомерия и метели внутри. И он увидел. Третий звонок. Действие началось, занавес открылся и перед зрителями наконец-то появился долгожданный образ величайшего актера. Он был одет в белый костюм с черной рубашкой под пиджак, на голове красовалась шляпа с черной лентой. В уши ударил джаз, выбежали танцоры и началась история. Арсений был Джулианом. Владельцем сети ресторанов, обладателем огромного бюджета. В один день тот понимает, что затея сделать ресторан в зимнем саду — самая прекрасная из тех, которая копилась у него в фантазии. Он начинает ее разрабатывать, в это время танцоры играют роль мыслей и идей, кружась вокруг главного героя. Каждая из мыслей пытается выиграть в этих «соревнованиях». Арсений сидит на стуле, бродит от дерева к дереву, а танцоры заполняют чуть ли не каждый угол площадки. Каждая девушка прокручивает актера возле себя, чтобы его персонаж выбрал именно эту мысль, именно эту идею. Танцовщицы одеты в серые и черные цвета с забавными масками из геометрических фигур, каждая из которых имела свое лирическое значение. По истории, из-за своих идей Джулиан становится сумасшедшим. Джаз сменяется тихими мелодиями, которые обозначают запутанность героя, его потеря в собственном разуме. Владельца отправляет на лечение его близкий друг — Риккардо. Его роль взял на себя Лазарев. Новость о том, что у Джулиана с разумом не все в порядке, быстро разлетается по всему миру благодаря как раз-таки этому лучшему другу. Лазарев появляется на сцене из правого закулисья. На нем красовалась черная водолазка и бежевые брюки с массивным ремнем. В исполнении Сережи прозвучала одна песня, в которой он убеждал Джулиана, какой же он великолепный друг, что хочет добра для него поэтому будет лучше, если тот непременно ляжет в больницу для лечения. Арсений быстро ретируется за кулисы, пока танцоры исполняют свою партию вместе с Сережей. Антон кидает ему нужные вещи. Теперь у актёра бинтами перевязаны запястья, он одет в халат психиатрической больницы, на его лице быстро вырисовывают синяки под глазами и ссадины от якобы «селфхарма». Попов подходит к Антону и смотрит на него. Волосы взъерошены для образа, но Шастун видел его таким по утрам в постели и парня снова накрыло волной воспоминаний. —Перевяжи мне бинтом запястья. —Что? —Антоня, это для образа. Быстрее. Я никому не доверю это, кроме себя самого и тебя.—парень буквально на секунду впал в ступор, но в следующий же момент спохватился, взял бинт и начал бережно обвязывать вокруг рук. Шастун старался делать вид, что не замечает на себе пристального голубого взгляда. —Почему сам не перевязал? —Потому что я хотел, чтобы это сделал ты. Арсений не улыбается. Просто разворачивается и выходит на сцену. Занавес ненадолго задвигают, пока говорит голос за кадром, стремительно быстро меняются декорации на стены больницы. Джулиан предстает перед смотрящими другим: невеселым, измученным и практически убитым самим собой. Звучит мощная музыка, которая изредка сменяется спокойными мотивами, как затишье перед бурей. И тут, в цель образа, Арсений начинает кричать. От внутренней боли, конечно, вживаясь в роль. Но крик этот получился такой, что Антона пробрало до самых косточек. Он поежился, с испугом и страхом в глазах посмотрел на сцену и понял одну только вещь. Кричал не Джулиан. Кричал Арсений. Шастун знал, что на репетициях этот момент пропускали, ибо он чисто символический, поэтому услышать такой душераздирающий крик было действительно больно. В середине истории, после нескольких пугающих, но невероятно завораживающих сцен из больницы, зрителям открывают тайну, что Риккардо попросту хотел забрать себе бизнес друга, ведь Джулиан даже в завещании указал, мол, в случае чего — бизнес сразу попадет в руки Риккардо Миласа. После середины объявляется антракт. Зрители восторженно и восхищенно обсуждают все произошедшее, актеры переговариваются между собой, повторяют реплики и выходят по различным нуждам. Антон практически весь спектакль, за исключением того момента, когда к нему подходил Арсений, находился вместе с Гараевым. Спектакль снова начался, но за ним Антон уже не следил. Ему стала безумно интересна одна вещь. Парень снова опустился в кресло напротив глав. постановщика, пару минут посидел в смартфоне, а потом поднял взгляд и кашлянул, привлекая внимание. —Айдар, а вы…—неловко начал Шастун, запинаясь в самых элементарных словах, — в Оксану влюблены? Мужчина испуганно вытаращил глаза, сразу же поменялся в лице, его взгляд забегал по лицу Антона. —А ты откуда знаешь? Неужели я так сильно палюсь? —на одном дыхании протараторил Гараев и Антон невольно заулыбался. Как же все-таки любовь меняет людей. Вот он — строгий режиссер-постановщик, который влюбленно и грустно смотрит вслед своей возлюбленной. —Ну, —хихикает Шастун, — я по взгляду читать умею. Но да ладно, признаваться ей-то хоть планируете? —нескромно спросил кудрявый, расслабившись и развалившись на кресле. —Давай на «ты», —улыбнулся мужчина протягивая руку вперед. Шастун ответил ему такой же положительной эмоцией и закрыл рукопожатие своей ладонью. —Айдар. —Антон. Можно просто Шаст.

***

23:50 сорок минут до отъезда Арсения, окончание тусовки главного звена, куда были приглашены и Щетков с Гараевым. —Черт возьми, Паша! —перекрикивая музыку, орет Арсений. Директор наконец-таки его услышал и обернулся, вопросительно качнув головой. Актер с раздраженными вздохами пробрался через толпу, уведя директора ото всех в уборную. —Арс, я не такой, —со смехом проговорил Воля, но увидев предупреждающий огонек в голубых глазах, поднял руки, — все-все, сдаюсь, Арсений Сергеевич. Отвечу на любой вопрос, задавайте! —улыбнулся Паша. В его разуме было уже пару стопок алкогольного шота, так что обострению юмора Попов не удивился. —Где Антон? —с надеждой спрашивает голубоглазый, встряхивая Волю за плечи. —Я не видел, —пожимает плечами Воля.— А вообще, нам ехать пора, пойду скажу всем, чтобы закруглялись, —на ватных ногах тот вырывается из комнаты с Арсом и начинает что-то кричать остальным. Музыка прекращается, в помещении включают основной свет. Арсений остается на месте и с силой ударяет кулаком по раковине. Костяшки болезненно пульсируют, мужчина морщится от этой неприятной боли. Одной рукой он достает мобильник и набирает контакт «июльский». В трубке гудки. Бесконечно долгие, раздражающие и отдающиеся эхом в ушах. Из горла вырывается громкий рык, вызванный агрессией. Попов сбрасывает трубку, так и не дождавшись ответа. Он опирается двумя руками о раковину и смотрит на себя в зеркало. Ресницы начинают дрожать, на глаза накатывается влага.

наверно, это и есть любовь, когда дороги ведут к тебе...

***

00:10 двадцать минут до отъезда Арсения. Антон материт всех и вся. Особенно тех, кто решил проложить дорогу среди леса. Связь не ловит, у бедного таксиста уже руки трясутся от жестоких приказов парня ехать быстрее. Пальцы Антона тоже неумолимо дрожат, когда он понимает, что может не успеть. Не успеть доехать до этого чертового вокзала. Тучи сгущаются на темно-синем небесном просторе, первые капли падают с неба, а где-то вдалеке слышатся мощные раскаты грома. Шастун содрогается из-за одного из них. —Извините, Антон Андреевич, дальше не смогу проехать, все машинами забито. Пробка жуткая, только через час разъедется. Или больше.—оповещает таксист и шастуновское сердце начинает колотиться в разы быстрее.

не остановится стрелок бег и не вернется обратно...

—Черта с два! Похуй!—вскрикивает Антон, быстро пихает купюры мужчине, гораздо больше, чем надо.— Наслаждайся жизнью, там без сдачи!—говорит Шастун, с сильных хлопком закрывая дверь. Он начинает бежать, мысленно проклиная питерскую погоду. До вокзала бегом минут десять, он просто должен успеть! Антон перепрыгивает через лужи, и чувствует, как его сердце умоляет не останавливаться. Умоляет бежать, пока он не врежется с объятиями в плечо Арсения, не прижмется к нему всем телом и не поцелует. Пока всего этого не произойдет - нельзя останавливаться. Капли становятся крупнее, дождь переходит в ливень. Пульс скачет бешено, когда Шастун видит очертания вокзала. Он ускоряется еще сильнее, мельком смотрит на часы и ужасается: до отправки поезда Арсения осталось десять минут. На глаза начинают наворачиваться слезы, пальцы сжимаются в кулак.

наверно, это и есть любовь, когда бессонницы в тишине...

Антон влетает в двери вокзала, быстро прошагивает все ступеньки, случайно толкнув кого-то и извинившись. Раскаты грома слышатся теперь прям-таки над городом, словно мотивируя Шастуна действовать еще резче. Его сердце обрывается, когда он видит очередь на контроль. Видимо, набралось слишком много желающих уехать в Москву. —Блять, —отчаянно произносит зеленоглазый, а потом замечает в толпе знакомый силуэт, который вот-вот пройдет контроль. Надежда снова пламенем загорелась в сердце, —Сергей Борисович! Преподаватель оборачивается на крик, видит ассистента и широко улыбается. Лишних вопросов Матвиенко не задает, видит, что бывший студент нереально торопится куда-то. Ассистент быстро проходит контроль вместе с Сергеем Борисовичем, благодарит того и мчится дальше, с горькой радостью осознавая, что он успеет. Но Антон все равно не замедляется. Он выходит на перрон и мысленно дает себе леща. —Фак, я же не знаю номера поезда...

все преломится вдруг во мне, сейчас и так внезапно...

Зеленые глаза нервно бегают по толпе. Ливень дико мешает обзору, но вдруг... Высокий силуэт со взъерошенными волосами и небольшим чемоданом. На второй справа платформе. Стоит, сгорбившись и держа в руках изящных черный зонт. Арсений! Антон подрывается с места, обходит всю толпу, протискивается в эти коридоры из тел с зонтами и наконец-то выбегает на более свободную поверхность, оставив позади возмущенные возгласы и ругательства в свой адрес. Попов замечает его. Сердце забилось в темпе венского вальса, на голубые глаза снова навернулись слезы, когда кудрявый, весь промокший и бледный от страха, влетает в него, выбивая зонт из рук. Остальные из звена, судя по всему, уже разошлись, оставив Арсения одного. Зато Шастун не оставит. Он обнимает Попова, разрыдавшись ему в плечо. Легкие тяжело вздымаются и опускаются после пережитого стресса. Младший не верит, что он смог. Что он успел, пусть и на гребанные пару минут, но он снова обнимает Арсения, снова касается его кожи и вдыхает любимый аромат.

больно не будет, с неба вода мы счастливые люди под дождем без зонта

По арсеневским щекам бегут дорожки слез. Парни подумали обо всем слишком поздно. Когда поезд отправляется через несчастных три минуты, а вокруг сотни людей, уже готовых пустить слухи. Но актеру все равно. Он трепетно обнимает Антона, горячо шепчет ему на ухо, прижимая к себе еще сильнее. Взять бы его с собой, просто обниматься всю дорогу, им и две кровати не нужно! —Нас не отпустит, я с тобой навсегда, —тихо проговаривает Попов, незаметно поцеловав зеленоглазого в шею. По щекам катятся слезы, но ливень благородно скрывает это от окружающих. Обоим невыносимо больно от того, что они не могут коснуться губ друг друга, подарить последний перед разлукой поцелуй. Они вдвоем промокли насквозь под грозой. Раздается звонок о скорой отправке поезда. У входа в вагон все еще стоит очередь, поэтому актер позволяет себе не отпускать своего июльского мальчика чуточку дольше. Внизу живота неприятно сводит от ощущения, что они все проебали. Они потерялись, отпустили друг друга именно в тот момент, когда делать этого было нельзя. Вокруг слышится шепот, люди с интересом смотрят на знаменитого актера и мнутся от того, что не могут подойти взять автограф. Арсений уже представляет, как вскоре появятся заголовки о его нетрадиционной ориентации, но и на это ему сейчас плевать. —Навсегда?—шепотом переспрашивает Антон. Он ненавидит себя. Ненавидит все, что связано с Арсением, потому что все это они навсегда потеряли. Между далекой связью Воронеж - Санкт-Петербург. Последнее объявление об отправке поезда. Арсений достает что-то, похожее на блокнот из рюкзака и отдает Антону. По его лицу стекают капли дождя, волосы небрежно распластались по нему. Мужчина снова приблизился к парню, носом прочертив линию на его скуле. —Прости меня.—одновременно произносят они. Шастун прячет подарок от Арсения в кармане свитера, а сам внутри избивает себя за то, что свой презент для актера он оставил в такси. Слишком торопился, произошел переизбыток эмоций и память снова дала сбой. Они посмотрели друг на друга. Голубой лед и залитая солнцем цветущая зеленая поляна. Они снова утонули в глазах друг друга. Этого взгляда никто из них ни за что не забудет. Взгляда, который произошел прежде, чем Антон в последний раз коснулся запястья Арсения. Актер заходит в поезд, находит свое место и находит Антона, оставшегося на перроне. Шастун смотрит в окно, пытаясь разобрать очертания мужчины, но, тщетно. Ливень перекрывает всю видимость и парень, глубоко вздохнув, уходит со своего места. Арсений смотрит ему вслед, приподнявшись со своей кровати. Как же ему повезло, что купе одиночное. Арсений сегодня не рисует в любимом скетчбуке. Все потому, что этот самый скетчбук он отдал несколько минут назад Антону со словами о том, как сильно он его любит.

окна откроем, выше взлетай. дальше нас двое, мы шагнем через край. только с тобою, с тобой, так и знай! навсегда...