Вожатый

Такемичи проснулся будучи обжатым со всех возможных сторон. Чифую был слева и обнимал талию вожатого утыкаясь ему в бок, Казутора же вообще был на теле голубоглазого и дышал тому прямо в шею. Глубоко вздохнув, парень направил свой взгляд на настенные часы. Оказалось, что было два часа дня. В это время точно уже будут те, кто проснулся. Вспомнил лучики, вот и солнышки. Дверь очень медленно и со скрипом начала раскрываться. От столь противного звука Мацуно поёжился и ещё более сильной хваткой вцепился в бок, заставляя жмуриться вожатого от мелкой боли. Из проёма выглянули три макушки — бежевая, чёрная и лиловая. Значит, это Баджи, Мицуя и Сано. После осмотра комнаты, Кейске начал шептать. — Они обжимаются, что делать будем? — голос хоть и был тихим, раздавался он на всю комнату. — Я есть хочу, может будем будить? — голубоглазый уже чувствовал, что спальная комната подростков кишит звуком урчания животов. — Ну.. Два часа уже, можно попробовать. — размышлял Такаши. — Кстати, а что Чифую с ними забыл? Он же в своей кровати заснул, не? — Баджи начал повышать тон, из-за чего слышались нотки раздражения. — Не знаю. Блин, я тоже хочу с Такемучи так полежать, у него температура тела всегда приятная. — Манджиро, закончив предложение направился в сторону кровати. — Эй, Майки, не иди! — Мицуя, не зависимо от ситуации всё равно продолжал говорить шёпотом. Было поздно. Пока кареглазый размышлял о чем-то, Майки всем весом навалился на спящих. Такемичи шикнул, когда почувствовал то, что его укусили за шею. Укусил именно Ханемия, видимо из-за неожиданности и непонимания что вообще происходит. Ханагаки тихо простонал, что не скрылось от уш Манджиро , ведь он лежал на нём. — Такемучи? — перестав сваливаться во всю гущу, Манджиро приподнялся на локтях и заметил кровавый укус на шее "спящего".— Чифую быстро поднялся и оценил ситуацию. Баджи заметил, что тот без футболки. Да что там без футболки — в одних шортах! — Чифую, ты чё голый? — Черноволосый подошёл ближе к другу и тыкнул его пальцем в грудь. Тот, осмотрев себя взлохматил себе волосы и ответил: — Мне ночью жарко стало под пледом, вот я и скинул носки и футболку. — оправдывал себя блондин ища серый носок. — Замолчите.. — прохрипел Ханемия. — И с каких пор ты с вожатым спишь? — спросил Кейске скрипя зубами. — Хей, Кейске, это двусмысленно звучит.— отозвался вожатый крехтя под Сано. *** После очень яркого утра Такемичи всех заставил почистить зубы. Оказалось, что ни у кого не было зубной пасты, поэтому Ханагаки отдал им свою и со спокойной душой наблюдал за тем, как подростки намазоливают свои пальцы. Жалко их не было, было жалко зубы, что не чистились неделями. После чистки зубов Такемичи решил сразу сходить со всеми ребятами в кафе ( не забыв взять винтовку). Он готов признаться, что ему не нравилась такая свобода на работе. Он думал и прекрасно знал то, что работа не бывает лёгкой и самовольной, но тут случай отличался. Ханагаки не чувствует себя самим собой из-за лёгкости. Он привык трудиться и искренне не понимает Такеоми, который говорит о своих бывших подопечных как о дьяволах. В глазах Такемичи они не были такими. Они были обычными подростками которые любят пошутить над друг другом и подраться между собой — это нормально. Тосва — сборище дружных подростков. Возможно, Вальгалла не такая уж и хорошая, но близкая связь между некоторыми подростками была. Кстати, о Вальгалле.. Через десять минут должна была произойти встреча для того, чтобы пострелять в берёзовой роще. Ханагаки, сделав заказы направился к столику где находились его ребята. Нахоя снова о чём-то спорил с Кейске, Санзу как всегда молчал. Такемичи хотел узнать о Харучиё как можно больше, он отличался от всех своих сверстником тем, что молчал куда больше дозволенного и не дрался со всеми подряд. Присяв рядом с беловолосым, Такемичи заметил свисающую у того прядь. Он тихонько дотронулся до неё рукой, и только после заправил за ухо, чем вызвал недоумение у рядом сидящего. Харучиё немного сморщил нос от неожиданности. Решив не прекращать начатое, вожатый начинает говорить. — Ты красивый, но носишь маску. — он сделал маленькую паузу и склонил голову на бок, —Почему? За ней нет ничего такого, чего бы хотелось скрывать. — Ханагаки потянулся к волосам молчащего, но тут же получил по ней шлепок. — Что ты хочешь? Не лезь ко мне. — он грозно посмотрел на собеседника и отвернулся. Тут же на его плече почувствовалась тяжесть. — Я хочу поладить с тобой. — голубоглазый проговорил это совершенно спокойно, даже с малой нежностью, — Сними маску, пожалуйста. Ты же не будешь ложкой маску кормить?— он неловко улыбнулся и отпрянул от собеседника чтобы поблагодарить официанта за принесённый заказ. Харучиё, не контролируя свои движения снял маску. Ребята за столом удивились, но не подали виду. Вожатый лишь улыбался, и раздав порции присел обратно к беловолосому. Все стали вести себя потише и общаться на нормальные темы. Хаккай даже получил одну сочную дольку помидорки от Мицуи, глаза его горели как огонь средь ночи. Заметив, что Санзу доел, Такемичи начинает лезть к тому заново. Никто не запрещает. Почти. — Харучиё, можно потрогать твои волосы? Когда я убирал прядь, они мне казались мягкими. — от такого вопроса Харучиё сначала опешил, но после кивнул. Вообще, он не совсем был согласен, но тело его не слушалось и посчитало нужным ответить положительно. Вожатый придвинулся к подопечному, тот повернул голову так, чтобы затылок был прямо перед носом у брюнета. Он почувствовал, как тёплые руки забрались ему под самые корни волос и начинали массировать голову. В этот день, у Санзу болела голова, поэтому возмущений не последовало. Тонкие пальцы проходили через пряди очень легко, что создавало удовольствие сразу для двоих человек. На лице брюнета играла еле видная улыбка. — У тебя очень красивая внешность. Особенно твои стеклянно-голубые глаза и белоснежные волосы. Не думал записаться в модели? Тебя в эту сферу примут без возражений.— сказал Ханагаки и отпрянул. Санзу хотел ещё немного прочувствовать аккуратные пальцы вожатого на своей макушке, но гордость не позволяла об этом донести. — Подлизываешься? — с красным отливом на лице спрашивает он, на что Такемичи улыбается ещё шире. — Возможно. — после дополняет, — Ребята, все на выход, идём стрелять из пневматической винтовки. *** — Мимо, Казутора. Смотри на банку через прицел, а не обычным зрением. — Я пытаюсь.. — шипит он. — Ну-ну, Ханагаки, не горячись так♡ — Шуджи, хватит к нему липнуть. — Кисаки бесился. — Вы оба лезите к нашему вожатому. — высказал Соя. — Ага, он не ваш, а наш! — топнул ногой Кейске. Такемичи это забавляло. — Спокойно, на всех хватит. — ухмыльнулся он, Нахоя же рассмеялся. — Вожатый-то, своё положение знает! — Старший Кавата схватился за живот болящий от смеха и согнулся. — Гарем детей! — поддакнул Ханма, Казутора из-за таких разговоров не мог сосредоточиться. — Я ваш ровесник.. И..! Стреляй! — прикрикнул тигру Такемичи, тот сразу нажал на курок и послышался тихий выстрел и звук падающей банки. — П-попал!— с радостными искрами в глазах воскликнул мальчик с песчанными глазами. — Молодца. — похвалил его Такемичи. — Моя очередь. — сказал Тетта подходя к вожатому Тосвы. Ханагаки кивнул и передал оружие Тетте. Тетта, кажись, уже прекрасно знал как пользоваться винтовкой, поэтому попал он точно по недавно установленной банке. Он ухмыльнулся. Ханме было далеко до использования оружия, поэтому он подкрался сзади вожатого и обжёг его ухо своим дыханием. По телу голубоглазого прошлась судорога. — Ханма, ты что делаешь?.. — прошептал Такемичи так, чтобы услышал его только виновник. Шуджи расплылся в ещё большей улыбке. — Мне скучно. — отчитался он, и после добавил, — Развлеки меня, Такемичи. Такемичи немного взбесился, но не показал этого, лишь улыбнулся. Он не очень то и знает, что предпочитает Ханма. Время провести психологические вопросы. — Хорошо, но перед тем как я выберу развлечение — я задам тебе несколько вопросов, договорились? — Шуджи улыбнулся. — Конечно, легче договоров не бывало! — воскликнул он, ждя вопросы. Немного подумав, Такемичи начинает диалог. — Что тебя особенно радует, а что очень раздражает? — Скорее всего, я люблю вырывать зубы всяким чмошникам и пробовать разные марки сигарет. Раздражает меня.. Даже не знаю, — запрокинул он голову, и смотря в небо продолжил, — скорее всего, мне не нравятся люди-шестёрки. Причину называть не буду, хочу заинтересовать тебя. — признался он. Ханагаки перешёл к следующему вопросу. — Какая черта человека отвергает тебя? Тоесть, бесит. — Скорее всего это не стремление к весёлой жизни и вечное нытьё о том, что жизнь полное дерьмо. Я не принимаю таких людей как личностей, они меня бесят. — со злостью в голосе ответил он. — Если бы тебе дали какую-нибудь супер-способность, то какой она была бы? — Трудно-о-о.. — протянул он, явно задумываясь, — Я бы не ограничивался одной способностью. Но если бы мне дали только одну, то я уверен, что это была способность исполнение любого желания. Уж больно я люблю невозможное. — повеселел Ханма. — Отлично. Как ты смотришь на то, чтобы подбрасывать монетку на желание? Ханма разочаровался в выборе игры, и даже специально подал вид этого. Уж больно скучна такая игра, вожатый не посмеет задавать экстремальные желания. — Это скучно. — закатывая глаза прокомментировал он. — А вот посмотрим. Ты можешь загадать всё что угодно, даже деньги. — доставая пятирублёвую монету проговорил Ханагаки. — Если мне не понравилось однажды — не понравится и сейчас. — высказался Ханма. — " На один гвоздь всего не вешают", — не обращая внимания на кислую мину собеседника, Такемичи продолжает, — знаешь такую поговорку? — Ханма отрицательно помотал головой и добавил: — Что ты хочешь сказать? — он изогнул бровь. — В процессе нашей игры узнаешь. Я — решка, ты — орёл. — Я буду решкой. — Позиция не меняет хода. Подбрасываю. — монетка взлетела над головой Ханмы, но при падении поймалась своим хозяином. — Решка. — Вот как. Что-же ты загадаешь? — интрига в голове курильщика была свыше нежеланий. Голубоглазый повертел монетку в руках. И совершенно неожиданно, монетка оказалась прижатой к губам долговязого. Тот удивился. — Станцуй со мной медляк, Шуджи. Будто не услышав, Ханма замирает. Дыхание останавливается, но не сердце. Он стоит с округлёнными до белоты́ глазами, в силах что-либо сказать, но не хочет. Удивление. Вот, что он испытывает. Шуджи никогда не собирался танцевать медляк при врагах, но ситуация так и вынуждает это сделать. Его выманили его глаза. Они его вынуждали. Спёртое дыхание прошло, вместо этого, он сразу же подошёл к Такемичи и аккуратно положил татуированные руки на чужую талию. В толстовке, вожатый не казался таким худым. — Ты худой. — прокомментировал ощущения Ханма. — А ты высокий, знал? — обхватив руками шею долговязого ответил он. — Ахахах, знал♡ — Без музыки не то ощущение. — пожаловался Такемичи, но вспомнил про телефон в джинсах. — Ага... А? Телефон? Включи что-то более спокойное, чем обычно на медляках. — Хорошо. Подожди немножко. — брюнет начал агрессивно тыкать в смартфон. Такое бедствия заметили все,кроме стреляющего из винтовки. Майки не на шутку испугался за своего Такемучи, мало ли что тот шпала сможет с ним сделать! Кен был спокоен как озеро в глуши, а вот Харучиё и Кейске как-то не хотели воспринимать то, что их вожатый собрался танцевать с вражеской персоной. Чифую не особо волновался, он знал, что Такемичи — человек рассудительный, и раз он решил станцевать с Ханмой — это необходимо. Кавата не особо смотрели на дуэт, но Нахоя всё же успевал шутить про их максимально неравный рост. Казутора просто смотрел на происходящее. Кисаки ничего вокруг не видел, он видел только прицел и жестяную банку. Брюнет положил смартфон себе в карман, послышалась мелодия песни Despacito. Шуджи был приятен звук, его уже тошнило от громких басов современных треков. Здесь уже Тетта отвлёкся и посмотрел на "пару" именно в тот момент, когда Такемичи обвил своими руками шею Ханмы, а тот, в свою очередь, переместил руки на талию голубоглазого более уверенно чем в первый раз. У Кисаки дёрнулся глаз. Шуджи, завидев это — показал кончик языка своему приятелю. Два брюнета смотрели друг-другу в глаза совершенно не отрывая взгляды не забываясь покачиваться. Неожиданно, голубоглазый спросил: Так что там про шестёрок? Расскажешь? — улыбаясь пролепетал он. — Так и знал, что заинтересую тебя этим. — он хмыкнул залезая под толстовку. По телу Такемичи прошла дрожь из-за больших и холодных ладоней партнёра. Но Ханагаки отрывать взгляда от святищихся янтарей не стал. Кожа начала покрываться мурашками, из-за чего вожатый попросил Шуджи о том, чтобы он прекратил облапывать тело, на что получил наказание в виде сжима рукой бока. Такого Такемичи не любил. Ужас как не любил. Такемичи не любит такие прикосновения из-за их значимости. Простые знакомые не стали бы общупывать тела друг друга во время танца. Хотя, и вина Такемичи здесь тоже имеется. Он надеялся поладить с Ханмой вызвав того на медляк, ведь медляк — танец очень смысловой. На медленные танцы вызывают только дорогого себе человека, выделяя его в кругу своего общения. От части, танец помог только в том, что сейчас Ханагаки узнает чуть больше своего долговязого дружка. — Шуджи, если ты не прекратишь, то я не стану разговаривать с тобой в течении оставшегося времени до конца твоего отъезда. Ханма оживился и прекратил облапывания в ту же минуту. Терять такого интересного человека — сущий грех. — Так, про шестёрок... — он поднял взгляд в небо, — круг моих друзей-шестёрок предал меня. Из-за этого я попал в криминал. Такемичи надумывал что-то подобное, но про криминал он явно не хотел думать. Шуджи не злобный дядька с пистолетом, он подросток не знающий границ в своих действиях.