Вожатый

— Дождь идёт. — по привычке Баджи топнул ногой по грязи. — Бля! Кроссовок теперь грязный! — Признак того, что нам нужно обратно в здание, а то на улице стоять ужасно. — брезгливо сказал Рюгуджи. — Такемучи-и-и, идём обратно, те драконы сами найдут маршрут! — ворчал Манджиро не поворачиваясь к названному, — Такемучи-и-и, ты чего молчишь? Ему плохо. — Такемичи, ты чего так сильно дышишь? Заболел? — спрашивает Такаши подходя к брюнету. Ханагаки опёрся об стенку тяжело дыша. В области живота ощущается жуткая пустота, взгляд мутнеет. В горле стоит сухой ком, хочется пить, но идти не возможно. — Эй, Такемичи, ты чего? — подходя спрашивает Нахоя. Ноги становятся ватными, а веки тяжёлыми. Ноги больше не держат и тело падает вниз, но его ловко подхватывают. — Эй-эй! Тебе плохо?! — рыжеволосый удерживает Такемичи. — Ёп твою мать! — пугается Мицуя. Все подопечные отряда подбежали к месту инцидента. Соя, Хаккай и Чифую моментально запаниковали как и Такаши. Казутора и Баджи ни на шутку испуганы. Что с их вожатым? Вперёд к Нахое подлетел Харучиё, он подставил руки так, как будто хотел взять худое тело себе на руки, что и являлось явью. — Нахоя, у меня высокая выносливость. — Нахоя зависает, ему страшно, Харучиё злится, — Нахоя! — кричит он, рыжеволосый вздрагивает. Баджи включается в диалог. — Нахоя, о-отдай ему Такемичи. О-он очень хорошо бегает. — с дрожащим голосом произносит он. Кавата, распознав сказанное, немедля вытянул свои руки на которых находилось тело вожатого в сторону Санзу. Беловолосый быстро принимает брюнета на руки. Он чувствовал как его сверлят взглядами полными надежды. Вздыхая, он переходит на бег. Две фигуры медленно, но удаляются. Чифую сидит рядом с Казуторой и кусает ногти с ним на пару. Баджи сжимает руки в кулаки и поджимает губы параллельно кусая их. Хаккай и Манджиро дрожат. Такаши, придя в обычное состояние — выпрямляется, и поднимает голову. — Вы все — успокойтесь! — все обратили на него внимание, — Сейчас у нас задача сопроводить новеньких до нашего корпуса без всяких нюнь и раздражений. — он замолчал, но добавил, — И Такемичи в нас разочаруется, если мы не сделаем это. Всем ясно?— громким голосом установил он, поднимая настрой для многих. Кивнув, ребята пошли к выходу из лагеря, который являлся точкой остановки для транспорта на котором приедут члены группы Чёрных драконов. Мысли путались в голове. Они переживают и беспокоятся за вожатого, ведь ценят его и считают своим близким другом которого можно сравнить с мамой. Когда вожатый переживал за Тосву, он чувствовал то же самое, что и её члены сейчас? Это крайне трудный вопрос, на который будет сложно найти ответ не спрашивая у самого Ханагаки. Ребята опечалены и хотят к голубоглазому, но показывать перед ним слабину довольно-таки стыдно всем, кроме Казуторы. Для Казуторы Такемичи является личным психологом который всегда поддержит в любой ситуации и кинет на прогиб любые проблемы несколькими предложениями. Такемичи — ангел. Это знали все. Капли дождя быстро стекали с лиц подростков оставляя за собой мокрые и влажные дорожки, которые мигом заполнялись новой порцией небесной водицы. Майки хочет понять, что с вожатым. Его взгляд смотрит в лужицу воды под ногами, что образовалась там совершенно недавно и была мелких размеров. Заглушённо стал слышаться звук приближающейся машины. Майки поднял голову только тогда, когда прямо перед воротами лагеря остановилась чёрная машина с затонированными окнами марки Рено. Все напряглись. Задняя дверца открылась, на глаза показываются блондинистая и чёрная макушки парней. Один из, брюнет — Хаджиме Коконой, подаёт голос смотря на группу Тосвы: — Какие вы злые, ужас. — он прошёлся змеиным взглядам по всем ребятам, которые уже находились на грани срыва, — А где ваш вожатый? Так себе гостеприимство, особенно в такую погоду. — он брезгливо смахнул капли дождя со щёк, ведь те водопадом стекали вниз. Машина что привезла членов чёрных драконов уехала. — Ему стало плохо и один из наших помог ему добраться до мед-уголка. — твёрдо сказал Сано, даже не щуря глаза. Коко высовывает язык, Инуи ухмыляется. — Ха! Так бы и сказали что отмудохали его по дороге сюда, а то у меня от такой лжи глаза щиплет. — он тихо посмеялся в кулак, вены на руках Баджи выступили очень быстро подчёркивая его злость, это не скрылось от взгляда Сейшу. — Не злитесь. Для начала перестаньте врать, такие как вы — и помогли вожатому добраться до мед-уголка? Странно, впервые такое слышу. — говорит он уже без лыбы на лице. — Сейшу прав. Бедный Ханагаки Такемичи, как же ему плохо с вами рядом находится. — он притворно сделал жалостливый голос. — Закрыл ебальник на ноль, мудила! — Баджи бросается с приготовленной для удара рукой на брюнета, Коко не успевает увернуться и от неожиданной атаки падает на грязный асфальт, Кейске располагался на его торсе готовый нанести удар, но его руку ловко перехватывают, — Отцепись, кошельная шлюха! — отправляет крик в сторону Инуи Баджи. — Грубо. — комментирует Сейшу. Почти убрав Кейске с тела друга, он останавливается отвлекаясь на внезапно вышедшее солнце. Воспользовавшись этим, кареглазый бьёт в скулу Инуи свободной рукой, от чего блондин откидывается назад приземляясь на задницу. Нахоя хочет убить этих двоих, но он говорил вожатому то, что не будет никому мылить лица, он может лишь поджимая губы и впиваясь ногтями в собственную кожу наблюдать за всем как и его близнец-младший. В бок Инуи прилетает удар с ноги, он не ожидал побоев так скоро. Чифую стоит прямо перед ним и возвышается, возвышается как чёртова статуя свободы. Из всех присутствующих Такемичи искренне не любил ругать Мацуно, по-этому он воспользуется добротой Такемичи и наконец разукрасит надоедливые рожи провокаторов. В данный момент только одного — Сейшу. Он садится на бёдра шрамированного и заносит руку для удара. Костяшки рук оставили за собой бледно-красный цвет в зоне щеки, из-за чего лежащий скрипнул зубами и попытался встать, но тело сидящее на нём это сделать просто-напросто не позволяет. — Слышь, ебучка, — Мацуно берёт Сейшу за волосы и наклоняется к его уху, — не смей что-либо говорить о наших отношениях с вожатым в на столько отвратительной форме, усёк? — Сейшу остаётся только гадать об отношениях Тосвы с их вожатым. Скрипя зубами он принимает ещё один удар, только на этот раз в солнечное сплетение. Кейске заносит руку для удара в скулу обладателя змеиных глаз и со свистом в воздухе наносит его туда, куда планировалось. Хаджиме издал хрипящий стон от боли, он почувствовал металлический привкус во рту. Удары повторились в одно и то же место на протяжении минуты ровно до тех пор, пока не раздался крик из далека. Все обернулись, даже лежащие. Они застыли с незаконченными действиями на одном месте, будто увидели что-то сверхъестественное. — Прекратите! Это был Такемичи. Руки у Баджи и Мацуно разжимаются, другие радуются. И только Санзу стоя рядом с Такемичи не подаёт ни намёка на участие в жизни. *** Поняв, что другие волнуются, Санзу сорвался на бег с телом на руках. Страшно признавать, но Харучиё не ощущает какой либо тяжести на конечностях, будто бы он не вожатого несёт, а скелет или что-то ужасно лёгкое. Санзу устрашается. Какого чёрта, Такемичи такой лёгкий..? О, он вспомнил. Во время обедов, ужинов, завтраков голубоглазый ни разу не был замечен за тем, что принимал пищу. — Зачем ты заботишься о нас, если о себе толком -то не можешь..? Глупый. Завидев перед собой маленькое помещение, Харучиё заходит туда. Закрыв двери и не обращая внимания на медсестру под именем Анна — он подходит к единственной больничной койке и перемещает туда бессознательное тело вожатого. Медсестра вскакивает с уже насиженного собой места и стала и быстро подходить к беловолосому. — Сколько раз я уже спросить должна?Что с Ханагаки?— спокойно произнесла она, явно не беспокоясь на счёт названного. — Обморок. — кратко отчитался он. — Обморок? — спрашивает она, — Неужели опять ничего не ел.. Слушай, когда он в последний раз принимал пищу? — женщина поворачивает к Санзу. — Не помню, он её в присутствии отряда только пять или шесть дней назад принимал. — отвечает он, с презрением рассматривая медсестру. Анна была женщиной худого телосложения с крашенными в красный цвет волосами и тёмно-зелёными глазами. Харучиё за такую внешность раз за разом называл её ведьмой, правда в мыслях. Образ "ведьмы" дополняли огромные золотые серьги в виде знака "$". Может быть ведьме и было около 40 лет, пафос и свой раздражающий характер она не скрывала, чем и бесила практически всех в лагере. — Значит, голодный обморок. — Что-то подобное Санзу и подозревал, поэтому много удивления у него не вызвалось.— Как и в прошлом году.. Ясно. " Как и в прошлом году? У него были ещё обмороки?.. " — хотел задать вопрос Санзу, но решив не слышать противного голоса медсестры — придержался. Анна, вздохнув, потрепала чёрные как смоль волосы Такемичи. — Сейчас вы должны внимательно следить за его питанием. Главное, чтобы он ел не менее чем два раза в день, иначе голодный обморок случится снова. — отдала отчёт она. — Когда он очнётся? — спросил беловолосый. — Скоро. Средняя продолжительность голодного обморока от сорокá секунд и до пяти минут. — сказав это, медсестра двинулась к рабочему столу и села за него читая и заполняя какие-либо документы. Тихо фыркнув, Харучиё сел на кушетку где лежал его вожатый. Глаза рассматривают черты лица Ханагаки, которые кажутся слишком идеальными. Маленький нос, длинные ресницы, пухлые губы и.. Зачем Санзу вообще его рассматривает? Беловолосый помотал головой, мол, что за херня. Посмотрев в сторону медсестры он ничего не увидел, так как она скрыла их за ширмой дабы ей никто не помешал. Парень вздохнул. — Будь, что будет. Ладонь Харучиё переместилась на щеку Такемичи. Осознавая свои действия, он лишь медленно гладит участок кожи. Санзу замечает, что она гладкая. Лицо наклоняется над чужим. Соприкосновение губами затягивается. Харучиё быстро убирает близость между лицами, пока одно горит ярким румянцем что скрывает маска чёрного цвета. Он смог. И плевать, что это простое соприкосновение своими губами с чужими. Харучиё быстро натягивает маску ещё выше, когда слышит кряхтения со стороны брюнета. — Х-харучиё..? — с дрожью шепчет он,— Где мы? — Аэ..— он попытался что-то сказать, но из-за пристального наблюдения за собой язык поворачивался не туда, куда надо. Санзу повертел головой в попытке избавиться от смущения, — Мы в лагерном медпункте, ты потерял сознание. — Ох.. Неужели, опять голодный обморок? — брюнет приподнимается на локтях. — Да. С этого дня я буду заботиться о своём вожатом, для того чтобы он не рухнул в гроб от голода. — настырно и уже без смущения сказал беловолосый. Такемичи на это улыбнулся и усмехнулся — ему повезло с отрядом. Уже сев на зад ровно, он осмотрел Харучиё. Что-то не то. Слишком часто тот глаза отводит, да ещё и маска еле-как подбородок прикрывает. Голубоглазый вздохнул. — Ты опять маску носишь? Я тебе правило даже поставил : не ходить в маске в присутствии меня, стесняться нечего и все свои. До сих пор боишься осуждения? — тихо говорит и спрашивает он. — Я её сниму. — Харучиё сразу же стягивает чёрную маску с лица и прячет её в карман кофты. — Молодец. — в конце он вздыхает. Харучиё хочет спросить что-то на счёт потери сознания, но брюнет будто-бы прочитал его мысли и начинает отчитываться: — У меня последнюю неделю аппетита не было, вот я и забылся принимать пищу ежедневно, поэтому попал в голодный обморок. — он делает паузу, но продолжает, — Но теперь-то, обо мне будут беспокоиться как о домашней орхидее, не так ли? — и он неловко улыбается. А Санзу тоже улыбается. Правда, в мыслях. — Верно. — усмехнулся беловолосый. — Тогда — можем идти. — голубоглазый встаёт с койки, из-за мешающего скрипа медсестра подаёт голос. — Раз ты очнулся, то можешь смело идти к отряду. Только не забывай принимать пищу не меньше двух раз в день. Понял меня, Ханагаки?— не отрывая глаз от бумажки рыкнула она, намекая на своё раздражения. Парни, сказав "да", быстро смылись на улицу. Снаружи не переставал идти дождь. Он конечно был, но в уже меньшей мере. Такемичи уже хотел спуститься со ступенек, как на его голову приземлилось что-то тяжёлое. — Э? — издал звук непонимания Ханагаки. — Кофту на голову прицепи, чтоб холодно не было. — спокойным голосом выдал Харучиё, вожатый немного потерялся. — А ты? — А я в водолазке. Решив не спорить, Такемичи принимает новую вещь себе на голову. Шли подростки в крайней тишине не смея её нарушить. Но кем будет Ханагаки, если не сделает этого? — Харучиё, — позвал он, — скоро родительский день. Должны будут приехать родители, братья, сёстры. Нужно будет приготовить мини-сценку для этого дня. — Санзу нахмурился. — Когда этот день наступит? — Через десять дней. Скорее всего, сегодня я придумаю идею для сценки, а завтра мы попробуем прорепетировать её. — задумчиво проговорил вожатый. — Хочешь узнать, кто мой брат? — неожиданно выдал беловолосый. — Да. Раз ты так держишь интригу и хочешь мне рассказать о нём, значит мы с ним знакомы. Не так ли? — спрашивает он, на что Санзу кивает. — Я же говорил. — Мой брат — Такеоми Акаши. — он замирает. Голубоглазый усмехается. — А я всё думал — когда ты мне это доверишь. Беловолосый останавливается. Откуда этот Ханагаки знает скрытую для многих информацию..? — Откуда ты это знаешь? — он стоит рядом с брюнетом. — Всё очень легко — я знаю досье каждого из своих подопечных наизусть. Проще сказать, анкеты которые вы заполняли при приезде в лагерь хранятся у меня. Мой ответ тебя устроил? — изумрудные глаза успокоились. Это было самое логичное объяснение тому, почему в кафе Ханагаки выбирал еду довольно таки долго из-за аллергий и вкусовых предпочтений своих ребят. — Идём, Харучиё. — подзывает Такемичи, и он подходит сверля взглядом. — Стой, — он берёт вожатого за плечо, оставляя того в недоумении, — именно по этому поводу ты называешь меня только по имени? Ему серьёзно интересно. Такемичи не называет псевдоним и настоящую фамилию беловолосого из-за травмы и знания истории о том, как он отрёкся от семьи? Тем более, он никому об этом не рассказывал. Харучиё поражается своему вожатому больше, чем обычно. Такемичи поворачивается к нему, показывая вид на своё умиротворённое лицо. Он улыбается, но с большей нежностью. Сверкнув глазёнками, он притягивает к себе подростка. Вот так ласково и осторожно. Кладя на плечо Акаши голову, тот даёт ответ. — Не только по этому поводу. Мне нравится твоё имя. Оно для меня кажется чем-то.. спокойным. — Спокойным? — Да. — говорит брюнет не убирая с плеча своей головы, — Твоё имя обозначает весну и тысячу миров. Весна у меня ассоциируется с лёгкостью, а тысяча миров с чем-то загадочным. — объясняет он, а краснеет Харучиё. — Никто никогда не делал комплименты моему имени. Я и не представлял, как это приятно. — Акаши не прячет своё лицо из-за румянца, он не хочет скрывать эмоции. Такемичи немного приподнял брови, а после немного спустил капюшон кофты. — Ты слышишь? —спросил он. — Что? — Крики.. — он замирает смотря вдаль. Посмотрев туда же, Санзу не удивляется: Баджи и Мацуно затеяли драку и новыми подопечными Такемичи. Ханагаки срывается на крик, — Прекратите!