Ферма Мятежного потока

«Никогда не забывай убирать остатки осветлителя» Теперь на листе бумаги, который определенно был из числа документов, красовалась кривая надпись зелёным фломастером. Почему именно зеленый — хороший вопрос. Где-то должна была лежать упаковка с оставшимися фломастерами, но под завалами бесполезного хлама, который, впрочем, в этом доме назывался творческим беспорядком, найти её не представлялось возможным. Да и сами фломастеры появились случайно, когда их выиграли в уличном тире, так что не особо и важно было их не терять. Запись не могла исправить ошибку прошлого, так что, сидя на диване, приходилось вдыхать запах перекиси, который въелся, куда только мог, а возможностей у него было хоть отбавляй. Появилось чувство головокружения, которое приятного доставляло мало, так что было принято решение выйти на балкон. У Шуджи было одно правило: если вышел на балкон, то не грех и покурить. На незастекленном балконе было свежо, солнечно и, главное, не воняло перекисью. Единственный минус — нескончаемый шум от людей, машин, писка светофоров и иногда появляющихся уличных музыкантов. С седьмого этажа рассмотреть все можно замечательно, но Шуджи помнил и так каждую мелочь, которая виднелась с балкона его малогабаритки. Он закурил и, затянувшись, очередной раз за последние две недели задумался о том, что в городе жить приятнее всего. Удобнее, как минимум. В ста метрах от его дома был универсам, недалеко от него кафе и табачный магазин. Автобусная остановка вообще была под окнами, так что ездить в университет тоже проблемы не составляло. В общем, он собирался сидеть на своем месте мирно и не пытаться что-то изменить ради семейного дела. Как бы цинично это не звучало, после смерти его родители все равно оказались в городе. Точнее, на городском кладбище. Сюда их привезли ради морга, ну а увозить обратно было незачем, по мнению Шуджи. Им-то всё равно уже дела нет, а для него абсолютно не нужные хлопоты, тем более городское кладбище крайне хорошо устроено и туда легче добраться, если вдруг он захочет навестить их. Конечно, многие их друзья и очень дальние родственники устроили тихий скандал, потому что для громкого обстоятельства были не подходящие. По их великоценному мнению, похоронить старшее поколение Ханма необходимо было в деревне, где они провели большую часть жизни, в месте, ставшим для них родным краем. Шуджи решил, ему лучше знать, где он хочет похоронить отца и мать. В конце концов, всё равно рано или поздно все эти друзья забудут о них, а ему ещё всю оставшуюся жизнь приходить к этим могильным плитам. Ну, хотя бы раз в полгода. Или год. Как пойдёт и как будет время. Со всеми этими обстоятельствами, Шуджи узнал, насколько муторное дело организовать похороны. Он бы с радостью спихнул это на кого-то другого, но всё-таки чувствовалась какая-то ответственность. Оттого около недели он активно пытался сделать всё в лучшем виде. Конечно, им бы вряд ли кто-то гордился, но это меньшее, что он мог сделать. Другая проблема оказалась недалеко и от ухода в мир иной. Как и любые другие старые люди, в имении его родители обладали определенным имуществом. И, честно, Шуджи был бы рад, если бы это имущество представляло собой домик и машину, этого бы хватило сполна. Но, так как все было не так уж и радужно, на него свалилась новая порция обязательств, которая требовала его вмешательства и активных действий. Только вот Ханма принимать эти действия не хотел, ведь для этого бы пришлось бросить все и полностью углубиться в эти дела. Это было не по его натуре. Раз всё это можно было игнорировать — он игнорировал. А по семейным обстоятельствам он ещё и три недели не появлялся на парах. И как минимум следующую неделю тоже планировал сидеть дома. Не стоит думать, что Шуджи не переживал и не расстроился данным событиям. Конечно, грусть присутствовала, особенно первые дня четыре. Звонок о смерти родителей здорово выбил его из колеи. Но вскоре он смог прийти в себя, на то, собственно, повлияли особенности его с родителями отношений. В свои двадцать три года он не жил с ними уже порядка шести лет и не общался тоже. Ну, если не считать поздравления с новым годом и днем рождения общением. Дело было вовсе не в том, что Шуджи уехал учиться в университет. Съехал от родителей он по той простой причине, что их взгляды на его будущее сильно разнились, а слушать, как тебе планируют жизнь не особо приятно. Оттого юный Шуджи при первой же возможности умотал в город и забыл о том, чего от него хотят родители. Он хочет простой и максимально расслабленной жизни, где его единственными проблемами будут сессия и заканчивающиеся сигареты. Не очень при этом было справедливо, что жил он всё-таки на деньги семейного бизнеса. Ханма, конечно, мог пойти работать в какую-нибудь забегаловку, но зачем, если родители, нисколько на него не обиженные, присылали достаточные суммы? Они смиренно ждали, когда их сын наконец-то образумится и вернется к ним. Но не дождались. Затушив сигарету, Шуджи вернулся в гостиную. После относительно чистого городского воздуха ощущение запаха осветлителя увеличилось в разы. Дышать было невозможно, так что пришлось раскрыть дверь на балкон. Ветра не было, так что ждать выветривания в короткие сроки не стоило. Живот голодно заурчал и Ханма недовольно отметил, что еды он не брал, а значит в холодильнике пусто. В холодильнике в большинстве случаев было пусто, не считая упаковки с кетчупом и нескольких бутылок пива. Запас последнего в компании с энергетиками был там всегда. Остального там не было по простой причине — в холодильнике хранятся те продукты, из которых нужно что-то готовить. Ханма же знал только слово фаст-фуд. Порывшись на туалетном столике, он смог откопать коробку от пиццы, в которой по счастливой случайности оказалось четыре наггетса. Почему не пицца, было ясно, он её съел, когда купил. А неггетсы, видимо, не доел. Сейчас это было ему на руку, спасибо прошлому объевшемуся себе. От поедания ссохшейся курицы его оторвало уведомление на телефоне. Засунув в рот последний наггетс целиком, он вытер жирные пальцы о тот же листок, на котором написал себе совет и включил экран. Красовалось уведомление с электронным письмом неизвестного адресанта. Шуджи хотел смахнуть, но вовремя заметил, что письмо начинается с его имени. Незнакомые люди, знающие твое имя, пишут не так уж и часто. Пришлось открыть. Прочитать он успел лишь первые пару строк, одна из которых являлась приветствием. Сверху появилось уведомление о звонке. Номер не определился, да и на первый взгляд не вспоминался. Ханма принял звонок. — Это Ханма Шуджи? Без типичного «Алло» и приветствия появился вопрос. Голос звонящего был незнакомым. Если бы Шуджи знал его, наверняка бы узнал и запомнил, потому что манеры были слишком выделяющиеся. Парень, это Ханма определить смог, растягивал некоторые гласные и менял высоту голоса. — Кто это? Почувствовав, что в горле запершило, Шуджи откопал недопитый энергетик и в несколько глотков осушил остатки. — Это Коконой Хаджиме. Я надеялся, что у вас записан мой номер телефона. Голос умудрялся звучать одновременно и кокетливо, и кошмарно язвительно. Последний упрек звучал так, будто его обвинили в каком-то страшном грехе. Так что Шуджи тут же попытался всё-таки вспомнить номер, но вовремя осознал, что ему уже назвали имя. В памяти определенно было что-то такое, только конкретных данных мозг не выдал. — Да, я Шуджи Ханма. А вы зачем звоните? И кто вы? Я не знаю вашего имени. Коконой протянул недовольное «ох», а затем цокнул языком. Шуджи ждал несколько секунд молчания и не понимал, с чего ради к нему появились какие-то претензии. — Я, конечно, слышал, что человек вы довольно отстраненный от семейного дела, но не верил, что настолько. Особенно учитывая, что вы учитесь на экономическом факультете, — после этой фразы послышался издевательский смешок. — Хотя, возможно, вы просто слишком поражены смертью своих родителей, но, как человек, разбирающийся в поведении людей, я в этом крайне сомневаюсь. Убивались бы вы по ним больше, если навещали хотя бы раз в полгода. А так, я думаю, в ваших действиях виновата лишь ваша безответственность. Шуджи опешил. Незнакомый человек звонит посреди белого дня и называет его безответственным бессердечным парнем, которому нет дела до смерти родителей. Мало того, ещё и не отвечает кто он. Судя по его фразам, Шуджи он наверняка знал. А вот Шуджи его нет. — Вы так не ответили, кто вы. — Понадеялся, вы вспомните в процессе, — кокетливая язвительность из голоса упорно пропадать не собиралась. — Я работал с вашими родителями, занимался финансовыми вопросами. Лично с вами мы ни разу не встречались, я работал с ними последние полтора года. Учитывая, что ваши родители обязаны были говорить с вами насчет передачи вам хозяйства, я был уверен, что обо мне вы знаете. Ханму будто осенило. Около полугода назад его мать в сообщении с поздравлением на день рождения упоминала имя этого Коконоя. Просила позвонить ему, чтоб он объяснил детали оформления дарственной чего-то там. Шуджи согласился, но так и не позвонил, решив, что ему это не надо. — А, ну я вспомнил о вашем существовании, — Ханма поморщился и потер глаза. Нужно корректнее формулировать предложения. — То есть, вспомнил, что уже слышал ваше имя. А вы по какому поводу вообще звоните? — Я недавно письмо вам отправил. Вы его прочитали? — Не успел ещё. Вы вообще-то через пару секунд позвонили, когда мне было читать? — Я позвонил только что, а первое письмо отправил десять дней назад. Я спрашиваю про него, а не про электронное. Голос звучал так, что Шуджи подумал, что с ним разговаривают как с идиотом. Он огляделся вокруг себя. Какое ещё первое письмо? Бумажное что-ли? Выдав внутреннюю тираду о том, что бумажными письмами уже никто не пользуется и это прошлый век, Ханма всё же постарался вспомнить, приходило ли ем что-то. Взгляд упал на кофейный столик, на котором лежали почтовые рекламки. И исписанный фломастером и испачканный жиром от наггетсов белый листок. Шуджи с опасением поднял его и перевернул. Это оказалась не очередная реклама. — Я не получал никакого письма. Может быть не дошло? — Шуджи постарался говорить максимально беззаботно, чтобы звучать максимально правдиво. — Всё понятно, — Хаджиме потребовалась секунда, чтобы понять, что ему нагло врут. — Я в том письме говорил о ваших обязательствах. И о том, чего от вас ждут, пока от вас ни слуху ни духу. Я мог подождать две недели, но они прошли. — Что за обязательства? — Ханма скупо догадывался о них. Очень скупо. — Можете рассказать ещё раз? Или про них есть в том электронном письме? — В электронном последствия этих обязательств, — Коконой вновь заносчиво цокнул языком. — А насчёт вашей просьбы — я не беседую на такие темы по телефону. Могу назначить вам встречу, если вам это действительно нужно. Шуджи шмыгнул носом. Как видимо, чересчур сильно, потому что тут же закашлялся на секунд десять. Подарок от одиннадцатилетнего курительского стажа. Возможно, было бы не так плачевно, если бы ему было не двадцать три года, а хотя бы сорок, но сойдёт и так. Курить он всё равно не собирался бросать. Даже сквозь кашель Ханма слышал недовольное бурчание Коконоя. Он готов был поклясться, что тот прямо сейчас закатил глаза. Что же за вредный парень? Ещё и устраивать личную встречу с ним? Шуджи на слабые нервы не жаловался, но этот Хаджиме не слабо мог вывести из себя одной своей интонацией. Пришлось выдохнуть и продолжить. — Раз вы так говорите, встреча, видимо, нужна. — Оказывается, вы можете быть догадливым, хотя бы немного. Я буду свободен через час, потом буду в кофейной на Атлантической площади. Встретимся там. Получается… в три сорок. Раздались гудки, и Шуджи уставился в экран. Отключился? Даже не дождавшись согласия на встречу? Ханма ещё раз убедился, что парень этот заслуживает места где-нибудь в бюрократическом аду. Накинув толстовку, он вышел из квартиры. Ехать до нужного места долго, а что-то внутри подсказывало, что за опоздание Коконой его догрызёт до основания. Кофейня была из тех, которые хоть и выглядят маленькими и проходными, по факту являлись одними из самых дорогих в городе. Шуджи, конечно, в таких не бывал. Родители, естественно, присылали деньги, но не настолько много, да и он сам старался не выглядеть слишком зависимым от них. Шуджи оглядел зал. Здесь было не так уж и мало человек, а о внешности Коконоя он не имел ни малейшего понятия. Но за одним из столиков сидел молодой человек в черном костюме, который обтягивал стройное тело и буквально кричал «я это успех». Нагленькое выражение лица уверило окончательно, и он прошел к парню. Стоило сократить расстояние до метра, как на него поднялся надменный взгляд. Желание представиться и прояснить ситуацию прервал голос откуда-то сбоку. — Неужели в экономическом университете вам ни разу не говорили, что перед встречей с незнакомым человеком, следует узнать, как он выглядит? Шуджи развернулся и увидел за одним из столиков говорившего. Честно сказать, первоначально Ханма принял этого парня, видимо Коконоя, за девушку, оттого даже не посмотрел в его сторону. Стильная черная укладка на одну сторону, сверкающая золотая сережка, рубашка из легкой струящейся ткани на худом изящном теле. Образ добивали три золотых кольца на руке. Дело путаницы было даже не в том, что Шуджи придерживался стереотипного мышления о внешнем виде парней и девушек. Просто обычно именно так выглядели барышни, на которых он временами заглядывался и которые никогда не смотрели на него в ответ. Потому что людям, что выглядят так, будто искупались в золоте, мало интересны бледные студенты с обесцвеченными передним прядями и табачным душком, который плохо сочетается с парфюмом от шанель. Коконой был из тех, кто мало того что искупался в золоте, так ещё и был благословлён союзом Кристиана Диора, Ив Сен-Лорана и Джорджо Армани. Шуджи задумался, как будучи человеком с достатком чуть выше среднего выглядеть так, будто ты как минимум миллионер. И сын Джанни Версачи в придачу. Шуджи уселся напротив и положил телефон на столик, рядом с ноутбуком Коконоя. Планировалось следить за временем, чтобы ни в коем случае не просидеть с этим Хаджиме дольше, чем нужно. Надежда на то, что он окажется нормальным парнем осталась где-то позади, так что Шуджи смирился с надвигающимся разговором. —А я гадал, придешь ты или нет, — Коконой обвел подушечкой пальца кромку чашки с кофе. — Можем ведь на «ты»? Я всего на несколько лет старше тебя. В каждом его движении сквозило «но выгляжу гораздо лучше», но Шуджи сделал вид, что ничего не замечает. Не увидев реакции, Коконой выпрямился и, видимо, решил приложить ещё некоторые усилия, чтоб показать свою презентабельность. — Так вот, дорогой мой наследник, – Хаджиме облизнулся и открыл что-то на ноутбуке. — Как я уже сказал по телефону, я прождал тебя две недели. Ты там кутил, грустил, гулял — мне без разницы. Я в это время за свой счёт следил за состоянием твоего хозяйства. Я надеюсь, ты не забыл, что теперь вся ферма твоя? И вся работа теперь тоже твоя? Рабочие, животные, поля, техника — всё твоё. Я помог, но даже не надейся, что из благородства, его во мне крайне мало. — Привет, — произнес Ханма, как только Хаджиме перестал говорить и дал ему слово. На него поднялись глаза, в которых всё более открыто читалось пренебрежение. — Ну, я в курсах про ферму и всю эту лабуду с ней. Только вот мне вообще всё это не сдалось. У меня универ, сессия вон скоро. На кой чёрт мне всё это сдалось? Я ещё при жизни родакам сказал, что мне это не надо и пусть переписывают всю эту херню на кого-нибудь другого. — Когда я учился на экономическом, я и мечтать не мог, чтоб мне в распоряжение попало хозяйство такого масштаба. Но нынешние экономисты меня удивляют своей пассивностью. «Нынешние экономисты, — подумал Ханма. — Сам-то года три назад уник закончил, а выпендривается, будто невероятный эксперт». — Так вот, — продолжил Коконой. — Как я уже сказал, я занимаюсь делами серьезно. И подхожу к своей работе серьезно. Не как ты. Ознакомься. Хаджиме протянул сцепленные листы с каким-то текстом и таблицами. Ханма успел сообразить, что это отчет по доходам и расходам фермы, но тут уже заговорил Коконой. — За четыре недели накопилось немалое количество долгов, которые я оплачивал. И которые ты обязан мне вернуть, да ещё и с процентами. И это только основное, я уже не говорю об оплате поставщикам, зарплатах рабочих, аренде складских помещений. Парень, ты даже со своими мизерными знаниями экономики не можешь представить, какая ноша свалилась на тебя. Свободная жизнь, пока всем занимались твои родители, закончилась. Мне смешно представлять, как в ближайшее время ты пожалеешь, что не изучал с родителями основы управления этой фермой. Шуджи напрягся. Этот зазнайка теперь ещё и деньги вымогал. — Я вообще не в курсе ни про какие долги и зарплаты, оплаты и всё остальное. Я не собираюсь этим заниматься. — Боюсь, выбора у тебя особо нет, — Коконой хищно улыбнулся, явно наслаждаясь безысходным положением безалаберного студента. — Есть контракты, договоры. Невыполнение несет судебную ответственность. Так что пара месяцев — и все проценты у тебя заберут вместе с квартирой и прочим. Останешься на улице. Или в тюрьме, но это как пойдет. — Я ж могу тупо ферму продать. Коконой звонко засмеялся, а затем отпил кофе. Со злорадной усмешкой продолжил. — Кому, гений экономического вуза? — ещё один укол в сторону специальности и Ханма был готов вылить кофе на идеальную укладку Хаджиме. — У тебя ни один частник такое хозяйство не выкупит. Мало того, что это проблемы на голову, так ещё и денег никаких не хватит. А с национализацией в стране сейчас плохо. Так что будешь сидеть со своей фермой в обнимку. Ханма застопорил взгляд на довольном лице Коконоя, чьи и без того хитрые лисьи глаза были украшены длинными стрелками. Мысль о том, что все его слова сейчас были правдой, неплохо ударила по голове. — И что ты мне предлагаешь? — Езжай на ферму, другого пути у тебя всё равно нет, — Коконой длинными пальцами закрыл свой компьютер и вновь отпил кофе. — Посмотришь, что и как там устроено. С людьми познакомишься. Ты когда там был последний раз? — Лет в десять, — Шуджи поморщился, думая, что возможно и лет в семь. — Всё хуже, чем я мог представить. Значит, узнаешь много нового, осмотришься. Машины у тебя ведь нет? Конечно нет, откуда у тебя машина, ты ведь не работал никогда, — Шуджи хотел возмутиться, но ему не дали вставить и слова. — Надеюсь, денег на такси тебе хватит, автобусы туда не ходят. И да, на ферме утро начинается не в час дня, как у тебя. Ранним утром там все уже на ногах, так что сохрани хоть немного имиджа и появись там пораньше. Будет интересно понаблюдать, как ты освоишься с местными жителями. Хаджиме поднялся, и лишь сейчас Шуджи заметил узкие кожаные штаны. И этот человек ещё рассказывает ему о работе на ферме. — Я приехать завтра не смогу, у меня работа. Вскоре ты узнаешь, что это значит. — Ты прекратишь задирать меня? — перебил Шуджи и тут же в ответ получил язвительную усмешку. — Нет, мой дорогой коллега. Так вот, узнаешь, что такое работа и поймешь, что она занимает много времени. Я появлюсь там через несколько дней, точную дату пока сообщить не могу. Но надеюсь, к тому времени ты разберешься хотя бы с распорядком дня и узнаешь, чем курица отличается от лошади. — Я, по-твоему, совсем идиот? — бросил Ханма уже уходящему Хаджиме. — Может и не совсем, но отчасти точно. Коконой игриво помахал украшенной кольцами рукой и скрылся за дверью кофейни. Что за кошмарная привычка не здороваться и не прощаться? Шуджи подумал, что предпочел бы с ним больше не общаться, но похоже, это только начало. Ханма вышел из кофейни и оглядел город. Быстрый, стремительный. Машины, светофоры, сигналы. Вот, где находится настоящая живая жизнь. А не в сарае рядом с курицами. Шуджи заглянул в приложение такси. Поездка в две сотни километров ранним утром, в десять утра, а это время для Шуджи было чересчур ранним, обещает быть дорогостоящей. Чтобы сильно не расстраиваться неожиданно появившимся проблемам с финансами, Ханма решил, что это все негативная энергетика Коконоя. Шуджи забронировал такси и закурил последнюю сигарету в пачке.