Ферма Мятежного потока

Такси постепенно преодолевало километр за километром, оставляя всё дальше любимый город. Однако, что действительно удивляло, так это то, что чем ближе к пункту назначения они были, тем обворожительнее становилась природа. Деревья будто становились пышнее, поля зеленее, а трава гуще. Велика вероятность, что Ханма выдумал это сам на почве того, что вместо асфальта и бетона видел всё больше и больше зеленых оттенков. Не то чтобы он был сильно этому рад — тысячи оттенков серого для него были горячо любимы, а вот зеленый он не жаловал. На заднем сидении Шуджи соседствовал со своим потрепанным жизнью черным рюкзаком. Вещей в нем было не так уж и много. Кроме средств личной гигиены — пара футболок и запасные штаны. Благо лето даровало возможность не таскать с собой одежду, которая своими объёмами пугала неподготовленных путешественников. Ханма был из таких. Назвать эту поездку путешествием было, конечно, трудновато. Шуджи ехал туда без особого удовольствия, во многом потому, что иного выбора у него не было. Езжай и всё тут. А когда тебе угрожают финансовыми проблемами противостоять проблематично. Тут уже не скажешь, что тебе, в общем-то, дела нет. Не хочется потом оказаться на улице с грошом в кармане. Даже на сигареты не хватит, а это уже проблема глобального масштаба. Ханма отдал в два раза больше денег, зато сейчас мог спокойно курить в салоне и думать о предстоящей встрече с семейной традицией, а не о том, согласится ли таксист сделать остановку. Вариант перетерпеть поездку он не рассматривал. Как только на горизонте показались вспаханные поля, Шуджи стал внимательнее вглядываться в пейзаж — где-то недалеко должна была быть ферма. Было интересно взглянуть, сильно ли она изменилась. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он видел её. О деятельности родителей там он не знал, оттого интрига ничем не нарушалась. Поля пока были всё теми же — огромными и чернозёмными. Ещё в детстве они казались ему необъятными. С тех пор мало чего изменилось. Наконец показались первые домики. Ферму окружало что-то вроде небольшой деревни. Ханма не интересовался, была ли ферма построена около деревни или рабочие сами поселились поблизости, образовав деревеньку. Так или иначе, сейчас это всё походило на одно целое. Даже во времена детства Шуджи никто из местных жителей не говорил о себе как о жителе именно деревни. Всё говорили, что живут на ферме Мятежного потока или просто у Мятежного потока. Так было понятнее и рабочим, и приезжим. Таксист остановился метров за четыреста от нужного места и продолжил молча смотреть в лобовое стекло. Прежде чем Шуджи решил уточнить, почему это он не довез его до нужного места, ответ до него дошел сам — дальше частная территория. Такси просто не может туда проехать. Попрощавшись, Шуджи взял рюкзак и вылез из автомобиля. В голову ударил кислород и мысль, что эта частная территория принадлежит ему. И он мог попросить подъехать прямо к дому. «Хорошая мысля приходит опосля» — любимая поговорка его отца. Стоит признать, он был прав. Хоть Ханма и кошмарно не любил поговорки любой вариации. Более того, ему не нравились и остальные особенности в речи того или иного человека. Ещё один камень в сторону Коконоя. Шуджи взвалил рюкзак на спину и, закурив, отправился в сторону дома. Жилище было старое и построено уже очень давно каким-то его предком. Маленькому Ханме матушка рассказывала всю историю и дома, и семейного дела, и их предков. Но сейчас он уже все позабыл в силу того, что прошло слишком много лет. Единственное, о чём он имел представление, так это то, что изначально всё отстраивалось как дворянская усадьба, потому что властям так было удобнее. А после нескольких реформ, когда частные хозяйства стали разрешены и свободны, поместье начало постепенно превращаться в ферму. На дом, хотя и не сильно, но взглянуть хотелось. Почему-то родители отказывались называть их квартиру в городе «домом». Для них это всегда было фермерское поместье, с чем Ханма согласен не был. В какой-то момент он его в принципе возненавидел и, впрочем, не без причины. Ферма была для его родителем вторым ребенком, которого любили больше остальных, некая сестренка-любимица. Этой сестренке доставались самые дорогие подарки, самое большое количество внимания и похвалы. Ей хвастались перед друзьями и рассказывали об её достижениях. С ней проводили все праздники. В прямом смысле. В свой четырнадцатый новый год Шуджи смирился с тем, что его просьбы отпраздновать в квартире будут проигнорированы. Родители будут праздновать на ферме, устроив огромный пир, куда придут их друзья и коллеги. А Шуджи будет сидеть один на кухне с тортом-мороженым и фразой отца в голове: «угомони свою юношескую заносчивость. Мы с мамой едем на ферму, но у тебя есть выбор: остаться одному или ехать с нами». Ханма выбирал первое. Из принципа. С надеждой, что родители поведутся на глупую манипуляцию и останутся с ним. Никогда не оставались. Сейчас Шуджи отчасти понимал их поступки. Подготовка к празднику на ферме занимала верный месяц, и было бы глупо бросать все ради него одного, как бы ему этого ни хотелось. Однако нынешнее понимание уже не могло исправить бесконечную пропасть между ним и родителями, которая сопровождала его столько лет его жизни. И вот вновь после стольких лет Ханма двигался к «родному дому». Который поссорил его с родителями, отбил всякое желание в нем жить и привил безразличное отношение ко всему, что сейчас существовало вокруг него. Незачем было дорожить тем, что всегда обесценивалось твоими самыми близкими людьми. Ведь любые достижение Шуджи — юношеское отрицание семейного дела. А лучше бы ему научиться проводить время с любимой «сестренкой». Шуджи вывернул на основную дорожку и увидел знакомые стены вдалеке. Облицовка была всё того же коричневато-бордового цвета, который остался у него в памяти. Деревянная двухэтажная громадина не сильно изменилась внешне. Были заметны явно новые окна, которые белоснежным пластиком выделялись на фоне темного деревянного сайдинга. В голове всплыло воспоминание из детства — матушка жаловалась, что его дед запрещает менять окна с деревянными рамами. Отец отвечал ей, что пока его папа жив и остается «истинным хозяином» фермы, его решения оспариванию не подлежат. Видимо окна сменили уже после его смерти. По западной стене теперь вился плющ, раньше его не было — такое зеленое пятно на доме Шуджи бы запомнил. Смотря на оконную раму, которую сейчас закрывали листья, он задумался, что практически не помнит планировку усадьбы. А учитывая то, что везде наверняка был сделан ремонт, сориентироваться внутри будет наверняка трудно. Насмотревшись на дом, Шуджи стал разглядывать окружение по обе стороны от дорожки, по которой он шел. Слева разбиты грядки с лечебными травами и цветами — ещё давно отец порывался их убрать, но так как траволечение было любимым занятием его мамы, их было решено оставить. С другой стороны виднелась стена от амбара, который своего положения не сменил. Расстояние было пройдено, и перед Ханмой возникли ступеньки, ведущие в двери в дом. Шуджи тут же вспомнил, что ключей он при себе не имеет. Но его тут же успокоил тот факт, что дверь была приоткрыта, а значит он мог туда войти. Первый пункт плана зайти в дом крахом провалился — откуда-то сверху на голову упало что-то тяжелое. Недостаточно, чтобы убить, но ощутимо покалечить. Одарив воздух парочкой бранных слов, Ханма потер голову в месте, куда прилетел неопознанный объект. Опустив взгляд под ноги, Шуджи было замечено орудие скрытого нападения — отвертка. Крестовая. — Я же по-человечески сказал под навесом не шастать, какого идиота сюда занесло, — сверху послышался мужской звучный голос и громкий шорох. Шуджи заправил за уши волосы и поднял голову. Взгляд встретился с грозным лицом, недовольство которого было направлено на него. На навесе с киянкой в руках сидел внушительных размеров парень в чёрной свободной майке, которая ещё сильнее подчеркивала груду мышц и накачанные бицепсы в особенности. На суровое лицо спадала одна блондинистая прядка, которая, впрочем, спокойствия этому выражению не добавляла. — Ты кто такой? — парень сдвинул брови, видимо, пытаясь догадаться, кто здесь объявился. — Если по поводу поставок, то это надо звонить по телефону другому человеку, здесь сейчас ничего не обговаривается. Шуджи, скорее больше пораженный неожиданной встречей, нежели ударом по голове, пялился наверх, не обращая внимания на лучи солнца. Незнакомец на пару секунд усмирил недовольство, подумав, что всё объяснил, и сейчас незваный гость уйдет. Однако Шуджи продолжал стоять на месте, так что недовольство быстро вернулось. — Я не по поставкам, — начал Ханма, но притормозил, задумавшись, что человек, которому нужно звонить по телефону это Коконой. И нужно сейчас будет упомянуть, что они уже знакомы. — А проходимцам тут вовсе делать нечего, — не дав Шуджи закончить мысль, заговорил незнакомец. В пару быстрых движений он ловко опустился на землю, использовав лишь пару ступеней лестницы, что, оказывается, стояла рядом. — А если бы на тебя отвертка другой стороной упала и голову тебе продырявила? Или молоток бы упал? На кой черт ты тут ходишь? — Так надо за инструментами своими внимательнее следить, — в ответ возмутился Шуджи. Этот парень ему чуть голову не прошиб, а виноват он? — Я занимаюсь своими делами, и остальные рабочие об этом знают, а потому тут не проходят. А ты или говори, кто и зачем пришел, или скатертью дорожка прочь отсюда, — судя по интонации, незнакомцу укор в его сторону не понравился. В ожидании ответа он поднял отвертку и убрал её в специальный отсек на его поясе. — Вообще-то я могу ходить здесь сколько захочу, — фыркнул Ханма, но заметив, что лицо парня начало темнеть ещё больше, решил прояснить ситуацию. — Это теперь моя ферма. Так что… Я приехал осмотреть её. Незнакомец тут же изменился в лице, приняв вид более задумчивый. Быстро что-то прикинув в своей голове, он сделал какие-то выводы и на этот раз заговорил более доброжелательно. — Так ты тот самый наследник хозяйства, про которого Коконой упоминал. Имя, прости, подзабыл… Что-то на Д.. — Шуджи, — представился Ханма, а про себя отметил, что стоило бы узнать, что успел о нём неплести Коконой. Доверия ему не было, как и веры в благочестие. — Точно, — парень улыбнулся и крепко пожал руку. — Я Кен Рюгудзи. Можно просто Дракен, — Ханма кинул взгляд на татуировку дракона на его голове. — Рад познакомиться с тобой лично. Всем было так интересно, кто же тут объявится, — вид у него и правда был заинтересованный. Правда, Шуджи показалось, что Кена ждёт разочарование, ведь он не был каким-то невообразимым фермером, как были его мать и отец. И, соответственно, интереса в нём никакого. —Приятно познакомиться, — Ханма кивнул в ответ и бросил взгляд в сторону дома. — Может внутрь зайдем? Тут так солнце печёт. Пекло от солнца или от удара по голове — загадка для Шуджи, по крайней мере, если руководствоваться только по его состоянию и начинающейся мути в глазах. Но по шее Кена стекло несколько капелек пота, что дало понятие о не слишком травмированной голове. Ну, как минимум он не умрет в первый час пребывания здесь. И, возможно, даже не сойдет с ума. — А ты как хотел? Полдень всё-таки, — Рюгудзи кивнул в сторону солнца, что нещадно палило прямо сверху. Шуджи прошел вслед за новым знакомым и, пройдя полностью измененную прихожую, оказался на кухне. Стены остались теми же — вагонка, выкрашенная в белый, и бежево-коричневый фартук, выложенный плиткой. Гарнитур был тот же, только теперь все шкафчики выкрасили в бирюзовый. Мать любила дерево, так что пластиковых материалов в доме по-прежнему было очень мало. Что ещё не нравилось Шуджи в этом доме, когда он был ребёнком, так это то, что рабочие на ферме постоянно сновали по их дому. Усадьба была огромной, а людям нужно было где-то обедать и временами отдыхать. Родители с удовольствием предоставляли для этого их дом. Доступа не было лишь для половины второго этажа, где как раз были его и родительская спальни. В остальном — выходя на кухню, он всегда встречал незнакомых мужчин и женщин, которые улыбались и пытались поговорить с ним. Было ужасно некомфортно, так что Шуджи тут же уходил в свою комнату, стараясь не выходить до самой ночи. Вот и сейчас Кен без вопросов налил себе сок, бросив в стакан пару кубиков льда, и принялся за готовку обеда в виде овощного салата и жаренных сосисок. Так, будто это был его дом. Ничего не изменилось с детства, только люди стали другие. — Приготовить тебе что-нибудь заодно? — поинтересовался Кен. — Ты ведь тоже только что с дороги, устал поди, есть хочешь. От города тут далёко. — Нет, не надо, — Шуджи удивился гостеприимности парня. Они знакомы пару минут, а ему уже предлагают обед. Но есть он всё равно не хотел. Не привык к здоровой и настолько сытной пище, да ещё и на завтрак. Или, по местным меркам, на обед. — Как хочешь, — Кен беззаботно пожал плечами. — Так ты, значится, теперь тут новый хозяин, да? Работы тут хватает, а без управляющего тяжеловато. Хорошо, что приехал. — Да я не то чтобы собирался здесь задерживаться, — протянул Шуджи, задумавшись, какая может быть реакция. — Приехал просто посмотреть. — А Коконой мне сказал, что ты собираешься взять на себя бразды правления и активно включиться в работу, — Дракен улыбнулся, и в его глазах прочиталось какое-то искреннее чувство, похожее на поддержку начинаний. Ханма вдохнул лёгкие воздуха, не понимая, что теперь ему говорить. Из-за излишней доброжелательности Кена почему-то пропало всякое желание говорить что-то против. Хотя, когда Дракен ругался на него несколько минут назад, Ханма был готов противостоять ему до последнего. Но сейчас его ещё начал волновать другой вопрос — с чего ради Коконой тут вместо него всё решил? — Ты говорил с Хаджиме? Когда? Что он ещё сказал? — Да дня три назад, — Дракен даже опешил от такого напора вопросов. — Ничего особенного он не говорил. Сказал, разве что, что хочет позвонить наследнику фермы, то есть тебе, и узнать, когда ты явишься сюда. — Вы с ним друзья? — у Шуджи практически скрипели зубы от этого вездесущего Коконоя, хоть виду он старался не подавать. — Да нет, просто хорошие знакомые. Он здесь не так уж и часто бывает, так, по делам. Хотя последнее время был почаще, раз сложились такие обстоятельства, — Кен на секунду остановился, видимо, задумавшись, стоит ли упоминать смерть родителей Шуджи. Всё же умолчав, за что Ханма был безмерно благодарен, тот продолжил. — Ты уже знаком с ним, да? — Ага, — отчего-то в этом «ага» прозвучало слишком много пренебрежительных ноток. Шуджи решил идти до конца. — Какой же раздражающий он парень. Надо отправить его на конкурс «Лучший кандидат на место чертика в аду», он бы взял первое место. А потом сказал, что организаторы придурки и не умеют выполнять свою работу, а вот он сделал бы лучше. На ворчание Шуджи Рюгудзи лишь тихо посмеялся. — Есть такое, Хаджиме бывает той ещё занозой в заднице. Но он на самом деле славный парень, правда. К нему просто нужно привыкнуть: он немного себе на уме. Шуджи подумал, что таким же образом можно описать муху, которая, в общем-то, неплохая, если не считать выносящее мозг жужжание. Дракен выложил в деревянную миску порезанные помидоры, затем посолил и перемешал все с оливковым маслом. Выключил плиту и отправил на стоящую рядом плоскую тарелку с уже лежащими на ней двумя кусочками белого хлеба сосиски. Полив сверху их кетчупом, он потянулся за вилкой в ящике. — Кенчин! Слева послышался громкий шёпот, на который обернулись оба находящихся на кухне. Шепот принадлежал парню, неожиданно появившемуся во втором дверном проеме кухни с улицы, о котором Шуджи и не знал вовсе. Видимо, эту дверь сделали в последние годы. До этого момента она казалась незаметной за счёт того, что на крючках на ней висело несколько фартуков. Паренёк был одет в джинсовые шорты и свободную чёрную футболку, которая визуально делала его и без того маленький рост ещё меньше. Дракен был ненамного ниже Шуджи, так что на фоне этих двоих он выглядел настоящим коротышкой. Светлые волосы были небрежно растрепаны, как будто после бега, да и вздымающаяся грудь говорила о уходящем физическом напряжении тела. Ещё один незнакомец одновременно и с любопытством, и с опасливостью поглядывал на Ханму, ведь увидеть кого-то ещё на кухне он явно не ожидал. Однако вскоре на его глаза попала тарелка в руках Дракена и весь акцент сместился на неё. — Ты чего здесь? — спросил Кен, прищурив глаза. — Ты разве сейчас не должен Изане помогать? Вчера ж мне говорил. — Да они с Шином и сами справятся, так что я к тебе прибежал. Как знал, что ты обед приготовишь, — парень облизнулся и в секунду оказался рядом с Рюгудзи, с интересом заглядывая в тарелку. — Мог бы и побольше приготовить. — Откуда мне было знать, что ты примчишься как оголодавший тушканчик, — Кен поставил тарелки на стол, за которым сидел наблюдающий Шуджи. Дракен разместился на стуле напротив. — Я не тушканчик, — паренёк закатил глаза, а затем тыкнул пальцем в плечо Рюгудзи. —Ах да, Шуджи, это Манджиро. Манджиро, это Шуджи, наследник фермы. Манджиро протянул руку через стол для рукопожатия. На его лице засияла улыбка. — Манджиро Сано, — вновь представился парень, уже самостоятельно. — Можно просто Майки. — Ты тоже здесь работаешь? — спросил Ханма, предчувствуя, что ему предстоит запомнить много новых имён. — Я? Не, бывает, конечно, временами подрабатываю, помогаю, но не на постоянной основе, — протараторил Майки так, словно разговор его вовсе не интересовал. Возможно, так оно и было. Манджиро, стоящий за спиной Дракена, провел по его заплетенным в косичку волосам и нахмурил брови. На плечо опустился мягкий, но укоризненный удар. Судя по выражению лица Кена, Майки хоть и выглядел миниатюрно, в руках у него силы хватало. — Опять под солнцем без кепки работал, — проворчал Сано, и уселся рядом. — Эмма же в прошлый раз сказала, что ты так удар схватишь, а ты всё равно, ни её, ни меня не слушаешь! И так вон всю голову пропекло. — Мне доделать то осталось — минутная работа. А кепку я забыл надеть, возвращаться не стал, — было видно, что Кен не особо то и рад оправдываться, но отчего-то всё равно это делал. — Кенчин, ты дурила, — максимально беззаботным голосом проговорил Майки. Рюгудзи лишь привыкши выдохнул. Не заметив около себя второй вилки, Манджиро быстро разрешил ситуацию и перехватил ртом кусок сосиски с вилки Дракена. Тот, казалось, опять не удивился, но всё-таки повернул голову в сторону Сано и посмотрел так, словно хотел объяснений, которые и так знал. — Я есть хочу, не жадничай, — голосом Майки сейчас можно было озвучивать голодающих сирот, однако в глазах сияли хитрые огоньки. — Я приготовлю тебе поесть в том случае, если потом ты поможешь мне починить стойло, — Кену не улыбалась идея тратить на обеденный перерыв больше времени, но и потратить его на Майки отчего-то он был не против. — Конечно помогу, спрашиваешь ещё, — Манджиро расплылся в довольной улыбке и опустил голову на крепкое плечо Дракена, через мгновенье оставив на оголенной коже короткий поцелуй. Шуджи постарался сдержать лицо, чтобы не выдать своего удивления. Однако Майки без какого-либо смущения продолжал прижиматься щекой к плечу Дракена, смотря самым ласковым образом то на него, то на его еду. Почему-то Ханма не ожидал увидеть Кена в такой романтической обстановке. Рюгудзи показался ему суровым мужчиной с киянкой в руках, но рядом с этим пареньком он вдруг становился невероятно расслабленным и исключительно добрым. Кен определенно собрался продолжить разговор с Шуджи, однако второй решил, что пока стоит куда-нибудь отойти. Не то чтобы он смутился появлению Майки в компании его нежностей, но всё-таки хотелось пока оставить их и вернуться к разговору позже. Так что Ханма одарил всех веселой улыбкой и, оставив свой рюкзак в прихожей, вышел из дома. Когда Шуджи ехал на ферму, он был уверен, что сразу встретится с толпой незнакомых людей, но вокруг было подозрительно тихо. Летний ветерок заставлял растения шуршать, где-то в кронах деревьях щебетали птицы. Исключительное умиротворение. И скука. Нужно было выбрать куда пойти. Ханма оглянулся и заметил большое деревянное строение, находившееся не слишком далеко. Выбор пал на это здание, так что Шуджи направился к нему, параллельно пожалев, что не переоделся во что-то полегче. И вообще, стоило поспать после дороги, а не ходить по окрестностям. Постройка оказалась довольно длинной, а рядом с ней было небольшое поле, засыпанное песком и отгороженное низким забором. Шуджи встал под тень, падающую от крыши и, облокотившись на стену, достал из кармана пачку сигарет. Закурив, он с нового места осмотрел пейзаж фермы. От вида огромных площадей в голову закралась мысль, что следить за всем этим у него нет ни желания, ни нужных умений. Из двустворчатых ворот, что были справа от Шуджи, доносился размеренных шум и шорох. Ханма сделал вывод, что там находятся какие-то животные. Выпустив изо рта густой едкий дым, Шуджи решил, что нужно будет глянуть на зверей. Стоило оторваться от стены и повернуться, как перед ним из ниоткуда возник какой-то человек. Это был крепкий парень с длинными черными волосами, миской какого-то рагу и претензией на лице. Свободная льняная рубашка его была заправлена в плотные обтягивающие штаны. Взяв деревянную миску в левую руку, другой рукой он молча вытащил сигарету изо рта Шуджи, бросил ее под ноги и затушил носком своего высокого кожаного сапога. — Здесь не курят, — бросил парень и, продолжая смотреть на Ханму, вернулся к еде. — С какой стати? — Шуджи впервые столкнулся с ситуацией, когда его сигарету так вероломно выбросили. А вот извиняться его новый собеседник явно не собирался. — Во-первых, мои лошадки не должны дышать всей этой дрянью, — парень указал в сторону открытой створки ворот так, будто там находились сокровища, а не лошади. — Во-вторых, это не я придумал. На территории фермы никто не курит. А это значит что? Что ты не отсюда. Кто ты? — Шуджи Ханма. — Ханма? А, так ты типа новый хозяин всего этого? — парень крутнул головой, указывая на территории хозяйства. — Я Баджи Кейске. Баджи, вновь переместив в руку миску, крепко пожал Шуджи руку. Ханма задумался, что здесь у всех подозрительно хорошая физическая подготовка. Про себя он такого сказать не мог. Конечно, слабаком он бы тоже себя не назвал, но всё же оставался слабее всех трех парней, которых сейчас встретил. — Ну, значит точно можешь курить бросать, — продолжил Баджи. — Я как-нибудь сам разберусь, — Шуджи скрестил руки на груди, недовольно взглянув на Кейске. Какой-то едва знакомый человек указывает ему, что делать — с какой стати он должен его слушать? Его семья и правда всегда выступала за здоровый образ жизни, так что Шуджи и в этом смысле был среди родственников каким-то чужим. Внутри что-то подсказало, что изменить сложившийся здесь порядок у него не выйдет. — А я тут за лошадьми смотрю, — произнёс Баджи, как только закончил со своим обедом. Из конюшни послышалось звонкое ржание. — Слышишь? Это Апельсинка. Кейске выглядел как гордый отец на выступлении ребёнка. Он скрестил руки на груди и собирался что-то рассказать, но его внимание перешло за спину Шуджи, где в их сторону шли Кен и Майки. Ханма обернулся и подумал, что как-то они быстро закончили на кухне. — Апельсинка, кстати, ругается, потому что я её из стойла своего вывел, — объяснил Баджи с такой интонацией, будто это была обязательная для знания информация. Дождавшись, когда Кен приблизится к ним, он продолжил. — Там просто сломалась одна балка, но вот Дракен мне сейчас её починит. — За лошадями надо лучше следить, тогда они и дурить не будут, и балки ломать, — размеренно сказал Рюгудзи и потянулся. — А то вечно у тебя тут одна беда. — Они у меня не дурят, а весело проводят время, — отчеканил Кейске в защиту своих животных. — И я за ними слежу прекрасно, они у меня радуются жизни. Я их язык понимаю прекрасно, у меня с ними абсолютная идиллия. Дракен несогласно вздохнул, но промолчал. А вот внимание Баджи привлек Майки, который что-то уминал за спиной Кена. Кейске присмотрелся к тарелке в руках Сано, после чего на его лице появилось ярко выраженное недовольство. Тарелка, судя по всему, было опознана. — Майки, а что это ты жуешь там? — голос Баджи стал звучать подозрительно недоброжелательно. Он сделал пару шагов вперед, чтобы поближе подойти к Манджиро. Шуджи непроизвольно тоже сместился вперед. — Яблочный пирог, — ответил Майки, в доказательство показав блюдо Кейске поближе. — Майки, это блять мой пирог. Я его себе специально оставил на кухне, чтоб потом перекусить. Почуяв неладное, Манджиро сделал шаг назад от разозленного Кейске. Однако, от пирога отказываться он не собирался, и в такой угрожающей ситуации стал есть его ещё быстрее, пытаясь за раз прожевать большие куски. — Откуда мне было знать, что ты это себе оставил? — почти неразборчиво сказал Майки с набитым ртом. — Я просто захотел поесть и увидел в холодильнике кусок пирога. Он не подписанный был. — Ты здесь даже не работаешь, понятное же дело, что не твоё точно, — огрызнулся Кейске, а затем повернулся к Дракену. — Говоришь, что я за лошадями плохо слежу, а сам за своим оглоедом? — Я не оглоед, — вмешался Майки, не дав Кену ничего сказать. — И вообще, незачем за мной следить, я не маленький ребёнок. — Ты не ребёнок, — Баджи ткнул пальцем в грудь Манджиро. — Ты мелкий воришка, который решил меня объедать. Шуджи наблюдал за конфликтом, который больше походил на цирк. Два взрослых парня выясняли, кому должен был достаться кусок пирога. Дракен участия в перепалке не принимал, однако было понятно, что он на стороне Майки. Как минимум потому, что Баджи его с мольбами об обеде не доставал. Тот всегда всё приносил из дома. Солнце пекло, а Шуджи уже ушёл из приятной тени. Теперь лучи прогревали и чересчур плотную одежду для такой погоды, и высвечивали и без того сожжённые краской волосы. Конфликт по прежнему продолжался. — Кенчин, он меня сейчас убьёт, — Майки всучил тарелку и правда рассерженному Баджи, а потом схватил Дракена за запястье. — В круг твоих обязанностей входит моя защита. — В каком это смысле? — Рюгудзи кинул непонимающий взгляд на Сано. Майки хотел что-то предпринять, но где-то неподалеку вдруг послышался вскрик и громкая ругань. И, что Шуджи удивило больше, ругательства произносились определённо женским голосом. Воспользовавшись моментом, Манджиро бросил «надо глянуть» и, резко потянув на себя руку Дракена, рванул в сторону шума, оставляя безпирогового Баджи позади. — Вот же засранец, — оставив тарелку на земле, Кейске побежал за похитителем его еды. — Они ещё и бегают как торпеды, — Шуджи закатил глаза и устало посмотрел в сторону погони. — Может они тут как куры-бройлеры кормятся? И как я должен их сейчас догонять? Бежать не хотелось, но и оставаться тут одному тоже. Да и откуда была ругань, интересно узнать. Пересилив себя, Ханма перешел на легкий бег и направился в их сторону. Благо, место, к которому они бежали, оказалось не так уж и далеко. Ханма остановился и почувствовал свою сильную отдышку. От того факта, что никто из остальной троицы её не испытывал, появилось желание спросить, откуда же они такие выносливые взялись. Конфликт почему-то сделал паузу, хоть Баджи и продолжал держать руку на шее Майки. Раз процесс удушения был приостановлен, Дракен не проявлял к Кейске особого внимания, а смотрел вперед, куда и остальные двое. Шуджи встал рядом и теперь тоже мог разглядеть происходящее. Перед ними были два парня, один из которых, полненький и пониже, пытался что-то объяснить, а второй, худой и повыше, держался за разбитый нос из которого лилась кровь, пачкающая цветастую рубашку. Прикиды парней являлись отдельной темой для разговора: спортивные штаны сочетались с парадными туфлями и бордовыми пиджаками. Картину дополняла девушка в фуртуке, в руках которой была большая железная миска, на которой удивительным образом оказалась кровь, подозрительная похожая на ту, что текла из носа худого парня. Заключительной деталью стали разбитые под ногами куриные яйца, среди которых была лишь парочка целых. — Я вам ещё в прошлый раз сказала — ещё один косяк с вашей стороны и я лично вас отсюда выпну к чертовой матери, — девушка махнула рукой с миской в сторону полного парня, но тот успел увернуться. — Что тут происходит? — наконец прервал балаган Дракен, удивленный не меньше Шуджи. — Происходят два этих идиота, — девушка шумно выдохнула и подобрала несколько целых яиц. — Я собрала немного яиц в курятнике, чтобы отнести их на нашу кухню. Выхожу, а тут эти двое. Летят, куда летят — не видят и сбили меня вместе с миской. Дракен перевел взгляд на парней. — Это ты Пеяна так уделала? — остановив поток смеха, спросил Баджи. — Её даже сбил не я, а Пачин, — пролепетал Пеян, всё ещё безрезультатно пытаясь остановить кровь. — Юзуха, красотка! — Баджи одобрительно похлопал ударной мощи девушки. — Своих друзей бы лучше научили смотреть по сторонам, — укоризненных тон у девушки никуда не пропал, однако было видно, что такой комплимент ей был приятен. Шуджи пытался уловить основную суть, но получалось не лучшим образом. Голова кружилась от бесконечных новых знакомств и событий. А может голова кружилась и просто так. Ханма осмотрелся в поисках источника воды, но такового не оказалось рядом. — Что-то мне нехорошо, — протянул Шуджи стоящему рядом с ним Баджи. Он после драмы с Пеяном приобрел прекрасное расположение духа, а оттого был крайне весел. — Нехорошо? — Кейске «по-дружески» хлопнул Шуджи по спине, но вот Шуджи показалось, что ему как минимум этим хлопком выбили позвонок. — Так это всё от сигарет твоих. Ты знал, что каплей никотина можно убить трех лошадей? А ты даже не лошадь, тебе от них точно капец. Ты вон, кислородом подыши, — Баджи сделал глубокий вдох и призвал Шуджи сделать то же самое. — Ты ж в городе своем такого воздуха вовсе не видал. Ханма, под напором Баджи, всё-таки вдохнул так глубоко как мог. Не сделать этого он не мог, иначе бы получил второй дружеский удар. На моменте, когда лёгкие достигли пика вмещаемости воздуха, что-то пошло не так и в глазах поплыло ещё сильнее, чем было до этого. Шуджи выдохнул, но пытаться что-то изменить было уже поздно. Перед глазами засверкали черные звёздочки, голоса начали стихать, а земля пропала из под ног.