мой милый ангелочек

— Так… А теперь давай пойдем… — Деку в раздумьях приложила изящный пальчик к пухлым губам. Её глаза сияли, словно звёзды, а счастливая улыбка не сходила с лица. В поиске новых впечатлений Деку посмотрела направо, потом налево, пытаясь решить, где будет интереснее. — Может в парке погуляем? Тут недалеко есть очень красивый, — Шото с надеждой посмотрел на излучающую чистую детскую радость девушку. Не то чтобы Шото был большим поклонником природы, но за четыре часа прогулок по Токио в воскресное утро, он порядком устал от толчеи, шума голосов и бесконечных восторженных возгласов Деку. За время их прогулки они прошлись по центру города, посетили выставку кошек и на целый час застряли в магазине игрушек среди ноющих, канючащих, откровенно вопящих детей и их усталых или раздраженных родителей. Деку это нисколько не смущало, как и то, что Шото чувствовал себя глупо, расхаживая между бесконечных полок, заставленных яркими коробками с игрушками. Деку пребывала в полном восторге, а вот ему пришлось отбиваться от ретивых продавщиц, изо всех сил старающихся помочь хмурого вида одинокому молодому человеку. Пришлось купить для якобы племянницы, судя по этикетке, медведя, хотя больше это лохматое нечто было похоже на помесь крысы и свиньи. Но Деку была очарована плюшевым мутантом. — В парк? — она с разочарованием посмотрела на Шото — в Токио так много более интересных мест и занятий, чем любование кустами и деревьями, которых она видела в избытке за свою жизнь, но замученное выражение лица её подопечного заставило Деку согласиться. — Хорошо, тебе полезно подышать воздухом, а то совсем затух в четырёх стенах. Шото усмехнулся. Он стал замечать, что Деку всё чаще его подкалывала. Поначалу выходило совсем по-детски, но она быстро училась. *** В парке оказалось не менее многолюдно, чем на улицах города. Но Шото уверенно сворачивал с одной дорожки на другую, пока они не оказались вдали от шума и суеты, и только тогда он сбавил шаг. — А здесь и правда хорошо, — улыбнулась Деку, любуясь густыми кронами, сквозь которые несмело пробивались лучи солнца, окрашивая листву в более яркие оттенки зелёного и жёлтого. Красочный вид парка, такой не похожий на однообразный индустриальный пейзаж улиц Токио, напоминал о смене времён года и приближающейся осени. — Да, — на удивление мечтательно отозвался Шото, — а главное, здесь почти никого нет. — Тебе так нравится одиночество? — Деку оторвала взгляд от шуршащих листьев под ногами Шото и посмотрела ему в лицо. — Скорее я к нему привык, — вздохнул он. — Сейчас мне так спокойнее. — Я не очень тебя понимаю, если честно, — Деку была смущена. — Мне кажется, быть всё время одному тяжело для любого человека. Шото нахмурил брови и посмотрел на узкую полоску голубого неба, видневшуюся над дорожкой, где кроны деревьев не сплетались друг с другом. — Моё самое яркое воспоминание из детства — больничная палата, где я был один, — Шото глубоко вздохнул, было видно, что он не привык говорить о том, что у него на душе. — Я помню свой испуг, потому что я понимал, мама не вернется. Тогда я почти не плакал, сил не было. Но потом меня перевели в общую палату. Я видел, как к другим детям приходили родители, братья, сестры, иногда бабушки, дедушки или другие родственники. Только тогда я начал осознавать, что никто не придет и не погладит меня по голове, не поцелует, не обнимет и не утешит. Никто не принесет сладкого или игрушку, чтобы я хотя бы ненадолго забыл о боли и улыбнулся. Тогда я почувствовал, как мне не хватало мамы. В тот момент я очень отчетливо ощутил одиночество, когда по большому счёту никому нет дела, есть ты в этом мире или нет. Шото замолчал и стиснул зубы. Деку хотела его обнять, чтобы унять охватившую его сердце тоску и боль. — Не надо, — он сделал шаг в сторону, разгадав замысел своей невидимой подруги. — Я привык и справлюсь. — Но неужели в твоей жизни не было больше близких людей? Друзей, например? — с одной стороны, Деку не хотела бередить так и незажившие раны, но с другой, это была редкая возможность узнать больше о её трудном подопечном. — У меня был друг. Тогда я сбежал из дома. Он был всего на год меня старше. Я считал его братом. Мы даже внешне были похожи. Почти три года мы были не разлей вода — помогали друг другу, защищали, делились своими мечтами и надеждами. Он предал меня, просто вернул отцу. Тогда мои страдания возобновились, — внешне Шото казался спокойным, как будто бы даже равнодушным к мучительным воспоминаниям детства, но деку чувствовала, как обида, злость, разочарование и боль предательства буквально затопили его душу. — Та история научила меня никому не доверять, ничего не ждать и ни на кого не надеяться. Так что одиночество меня не пугает в отличие от того, на что способны люди. Может быть, конечно, тебе кажется это странным. — Напротив, я тебя понимаю, — Деку печально улыбнулась своим мыслям. — Наверное, все существа во вселенной по-своему одиноки. И, возможно, одиночество может дать покой, но не может подарить радость. — Я думал, ты не бываешь одна, — Шото поправил пакет со свино-крысом и посмотрел на бесшумно идущую рядом девушку. — Ты прав в том, что я почти всегда нахожусь рядом с кем-то. Но я знаю, что такое одиночество, ощущение брошенности и ненужности, страх, беспомощность и бессилие, — Деку встретилась взглядом с шото. — А ты думал, моя жизнь сплошные игры и веселье? — Глядя на тебя, ничего другого в голову не приходило, — честно признался он. — Просто я стараюсь радоваться хорошему и не даю отчаянию взять верх, — Деку пожала худенькими плечиками и улыбнулась, ей самой ещё ни разу не выпадала возможность поделиться наболевшим. — Ты ведь понимаешь, что нас не зовут те, кто счастлив. Поэтому для меня обычное дело прятаться под кроватью, в шкафу или в другом укромном уголке вместе с подопечным, пока его или её родители ругаются. Я не раз была вынуждена смотреть, как дорогого моей душе человека обижают, унижают или бьют, а я никак не могла это прекратить, не могла защитить, лишь утешить, когда кошмар заканчивался. Я чувствовала, как некоторые мои подопечные мучились от холода, голода или физической боли, но не могла им помочь. Правда, мне пока везло. Я ещё не становилась свидетелем смерти моих подопечных. Хотя несколько раз она очень близко подкрадывалась к двум из них. Но самое тяжелое для меня это расставания. С каждым дорогим мне человеком я рано или поздно вынуждена проститься. Чаще всего меня утешало то, что они находили близкого друга и просто забывали обо мне. Но есть и те, кто потерял надежду, ожесточился, и свет их души погас. — И как тебе удалось не разочароваться в людях? — Шото был потрясён её откровением, он и представить не мог, что ей настолько непросто жилось. — Люди удивительные существа. Вы умеете причинить чудовищную боль, но вы же можете исцелять души друг друга намного лучше нас. Вы одновременно отрава и лекарство, — Деку замолчала. — Во время наводнения одного моего подопечного, Хитоши, спас мальчик, Монома, который почти ежедневно над ним издевался. Но Монома не просто не дал Хитоши утонуть. Когда за Мономой приехал дядя, чтобы забрать к себе, он отказался ехать без Хитоши, и дядя был вынужден забрать обоих мальчиков, правда, он об этом ни разу не пожалел. Монома и Хитоши стали настоящими братьями, и я оказалась не нужна. Эта история не даёт мне забыть, что любой человек, каким бы жестоким и бессердечным ни казался, способен на искренний добрый поступок. Поэтому я верю в людей. Да и иначе мне нельзя. — А что будет, если ты вдруг поймешь, что в людях намного больше плохого, чем хорошего? — тихо спросил Шото, глядя под ноги. — Я не смогу больше помогать и уйду, — Деку залюбовалась пролетающими мимо птицами. — Уйдёшь? — не понял Шото. — В смысле умрёшь? — Мы не умираем как люди, — мягко улыбнулась Деку. — Мы становимся светом надежды. Бывает так, что в момент чёрного непроглядного отчаяния у человека из ниоткуда появляется ощущение тепла и уверенность, что всё наладится. Это душа бывшего хранителя, ставшая светом надежды, касается сердца человека и помогает бороться и жить дальше. — Но это всё равно значит, что вы по-своему умираете, — задумчиво резюмировал Шото. — Да, наверное. Во вселенной нет ничего постоянного, бесконечного или бессмертного. Просто отпущенное время у всех разное. Но ведь это хорошо, у всего есть шанс переродиться и стать чем-то или кем-то иным, — Деку посмотрела на Шото, её глаза излучали спокойствие. — Может быть, в другой жизни я буду человеком. Хотя многие хранители считают это странным желанием. — Почему? — Шото настолько увлёкся разговором, что не заметил, как оговоренное время прогулки закончилось. — Потому что человеческая жизнь кажется трудной и мучительной. Ваша жизнь ужасно короткая, полная не только душевной, но и физической боли. Нам же неведомы ни болезни, ни голод, ни усталость. Мы не стареем и не уходим из жизни в муках. — Тогда мне тоже непонятно, зачем тебе становиться человеком, — улыбнулся Шото. — Из-за чувств и ощущений, — честно ответила Деку. — Мы только слышим и видим, ещё можем ощущать душевные терзания подопечных. Но целый мир вкусов, запахов и прикосновений нам недоступен. Нам никогда не испытать простых человеческих радостей — влюбленность и любовь семьи, счастье рождения ребенка. Всю нашу долгую жизнь мы скитаемся от одного человека к другому, не имея возможности остаться. Мы так и не становимся частью чьей-то жизни, лишь временным утешением. Деку с такой искренностью и воодушевлением говорила о человеческой жизни, что Шото неожиданно подумал, что и ему хотелось бы, чтобы Деку оказалась из плоти и крови. Он бы никогда не подумал, что сказочная, воздушная, немного не от мира сего феечка может так глубоко чувствовать и настолько хорошо его понимать. *** Шото задумчиво уставился в экран ноутбука. Несмотря на то, что Деку честно выполняла условия договора и даже исчезла из поля зрения, он никак не мог сосредоточиться на учёбе. Утренняя прогулка не шла из головы. Он раз за разом возвращался к их разговорам. Они затронули душу и всколыхнули непонятные ему чувства. Шото угрюмо взглянул на время, злясь на себя за непродуктивно проведенный вечер, и решил пораньше лечь спать, раз сконцентрироваться на работе всё равно не получалось. Стоило ему лечь, как тут же появилась Деку. — Спокойной ночи, Шото, — она нежно улыбнулась и устроилась рядом на кровати. Шото внимательно на неё посмотрел. Раньше он не задумывался, откуда у неё привычка оставаться рядом с ним, пока он не уснёт, и неизменно приветствовать при пробуждении. Его страшно раздражало, что последнее что он видел перед сном и первое что видел утром, было её красивое лицо с огромными изумрудными глазами, полными доброты и тепла. Но после утреннего разговора многолетняя привычка Деку быть рядом и дарить подопечным своё искреннее внимание и поддержку показалась Шото трогательной. — Спокойной ночи, Деку, — он мягко улыбнулся в ответ, и уснул почти сразу же, как только выключил свет. Шото редко снились сны, но в ту ночь он видел красивое цветочное поле и улыбающуюся зелевласую девушку рядом. На душе впервые за долгое время было легко и радостно. Перевернувшись на бок, он обнял лежащую рядом девушку и уткнулся носом в её макушку. Через несколько минут приятных объятий осознание происходящего всё же проникло в затуманенную приятными видениями голову. Шото открыл глаза и, поняв, что ощущаемое им человеческое тепло было реальным, резко вскочил, потерял равновесие и с жутким грохотом упал с кровати. Он нащупал выключатель, и мягкий свет лампы на прикроватной тумбе рассеял ночную темноту. Совершенно ошалевший от происходящего, Шото во все глаза уставился на худенькую обнаженную зелеглазую, которая, судя по заспанному растерянному взгляду, тоже не очень понимала, что происходит. Деку села и удивленно посмотрела на свои руки, струящиеся по спине и плечам длинные распущенные зеленую волосы, затем подняла голову и встретилась взглядом с сидящим на полу Шото.