Сигаретой о запястье

      Антон с напором прижимает Арсения к стене, рвано выдыхает ему в губы, одной рукой придерживая парня за талию, а второй опираясь в стену. – Арсюш, я люблю тебя, – шепчет на ушко так тихо и интимно, что у брюнета по коже бегут толпы мурашек, дыхание захватывает, а ноги сами начинают подкашиваться, подсказывая, что пора бы уже перестать стоять и отправиться на кровать. Антон смотрит своими зелёными глазами так прямо, так уверенно, что хочется отдаться ему полностью и без малейших раздумий. – Я т-тоже… – сбивчиво произносит Арсений, касается рукой щеки Антона и прикрывает глаза, когда горячие губы впиваются в шею, оставляя красную отметину – импровизированную печать, символ сильной и страстной любви. – Тоже люблю тебя, – парень откидывается головой на стену, предоставляя шатену полный доступ к своей шее.       Арсений буквально тает от горячих прикосновений к своей коже, выгибается и поддаётся вперёд, не веря в то, что происходящее – реальность. Что Антон Шастун сейчас действительно целует его, прикасается так, что понятно сразу – он любит. Любит той подростковой, страстной и безбашенной любовью. – Аргх… П-пожалуйста… – Арсений стонет громко, сам пугается своего голоса, но иначе просто-напросто не может. Он поддаётся бёдрами чуть вперёд, касаясь пахом уже ощутимого стояка Шастуна, скрытого грубой тканью джинс, и слышит в ответ сдавленное рычание.       Антон не торопится, для него так изощрённо мучить парня – наслаждение. Он видит, что Арсению уже недостаточно, что он хочет большего, буквально умоляя о продолжении, но лишь впивается в губы паренька напротив, выбивая из лёгких весь воздух, и прикусывает нижнюю, чуть оттягивая и вырывая сладкий стон.       Арсений распахивает глаза и не может прийти в себя, то и дело оглядываясь вокруг. – Нет… Нет-нет-нет, пожалуйста… – умоляет он тихо, утыкаясь носом в подушку и мыча в неё что-то ругательное, но нечленораздельное.       Сказка растворилась, оставляя Арсения в своей кровати совершенно одного, но зато с болезненным стояком, спрятанным за тканью боксёров. Брюнет думает, что за последнее время у него не было ни ночи, где ему бы не снился парень с пшеничного цвета волосами, еле-заметными веснушками и пронзительными ярко-зелёными глазами. Он вновь хнычет что-то в подушку, а потом решает – так продолжаться больше не может.       Арсений признается. Обязательно. Сегодня же.

***

      Любимые чёрные джинсы, футболка с накинутой поверх неё бледно-жёлтой рубашкой и носки с радужной расцветкой, надетые именно сегодня впервые и не просто так. Арсения не особо любят в школе, постоянно обзывая ботаном, и, если честно, он тоже недолюбливает своих одноклассников. Вообще... в чём прикол обзывать и докапываться до парня, который просто знает чуть больше, чем его сверстники?       Со звонком брюнет делает уверенный шаг в кабинет и сразу натыкается на зелёные глаза, которые без труда бы узнал из тысячи, из миллионов других глаз такого же цвета. Потому что любит их, потому что они кажутся ему особенными и неповторимыми, в конце концов, потому, что он любит до безумия, до дрожащих коленок и влажных снов обладателя этих глаз.       Антон Шастун смотрит немного свысока, но взгляд не отрывает, показывая своё превосходство, и усмехается, когда Арсений смущённо опускает ресницы и быстро проходит вглубь кабинета, присаживаясь за первую парту. Он уже придумал план и дело оставалось за малым – набраться смелости и, наконец, шагнуть дальше.       Арсений не думает о математике, по которой через год ему нужно будет сдавать ЕГЭ, и это, наверное, единственный день, когда слова учителя даже не доходят до немного затуманенного сознания. К концу урока руки начинают заметно подрагивать, а дыхание сбивается так, что брюнет невольно приоткрывает губы. Признаваться в любви всегда нелегко, но когда ты сам – парень, и полюбил ты тоже парня – это не то, чтобы плохо… Это полный пиздец, откровенно говоря.       Мало того, что твой возлюбленный может оказаться гомофобом, так ещё и общество не одобряет подобных отношений. Поэтому Арсений решает, что заявлять об этом на всю школу не стоит, но и подловить Антона одного очень трудно – куда бы он ни пошёл, с ним всегда была его компашка, состоящая из Эда, Тимура и Лёши, которые ой как сильно не любили синеглазого брюнета.       Урок пролетает незаметно. Арсений набирает в грудь побольше воздуха, хватает небольшую записку подрагивающими пальцами и выходит из кабинета.       Антон, как и ожидалось, стоит со своими друзьями и что-то обсуждает, активно жестикулируя руками и время от времени смеясь так звонко и радостно, что Арсений останавливается и не может оторвать взгляд от одноклассника. Вечно весёлый и шумный, не боящийся никого и ничего, готовый в любую секунду броситься в драку и отстоять свою мнение с помощью силы – он был полной противоположностью брюнета и, возможно, именно поэтому так сильно запал ему в душу, не желая отпускать ни при каких обстоятельствах.       Арсений отводит взгляд и быстро идёт прямо на шатена, стараясь не думать о том, что что-то может пойти не так. Компания Антона не простит его и обязательно подкараулит после школы, чтобы, наконец, познакомить брюнета со своими кулаками. Арсений не боится, но пугливо зажмуривается, когда со всей скорости влетает в Антона, заставляя одноклассника пошатнуться и чуть не упасть. – Э-э, слышь, – грубый голос Эда разрезает воздух, и Арсений невольно вздрагивает, но всё же исполняет задуманное – разжимает ладошку, роняя записку прямо под ноги Антону. – Ты чё, широкий слишком?! – Прости, – Арсений мимолётно смотрит в зелёные глаза, впервые видя их так близко, и тут же убегает по коридору.       Антон опускает взгляд и поднимает с пола свернутый листочек бумаги. – Я, блять, тебе сейчас… – начинает Эд, порываясь бежать за «неуклюжим» одноклассником, но Тимур рукой останавливает его, намекая, что все проблемы они решают за пределами школы, а не в ней. – Ботан, ты проебал листок! – Антон поднимает глаза и оглядывает коридор, но Арсений уже скрылся за ближайшим поворотом. – Интересно… – Парень хмыкает и тут же разворачивает записку, которая оказывается предназначенной для него.       «Антон. Прости, что признаюсь в этом так, но, я надеюсь, что ты поймёшь.       Ты нравишься мне. Нравишься очень сильно. Так, что я не побоюсь сказать слово «люблю».       Пожалуйста, если у меня есть хотя бы маленький шанс, если ты чувствуешь ко мне что-то, помимо ненависти и отвращения, которые успешно демонстрируют твои друзья, дай мне знать.       Я буду ждать.

Арсений»

      Антон впервые смотрит растерянно и сейчас даже не на сам текст, а сквозь листок, куда-то намного дальше, глубже. Он думает, что никогда не одобрял насмешек друзей над Арсением и что никогда и ни у кого раньше он не видел таких же невероятно прекрасных синих глаз. Да и весь Арсений… Он такой… – Он, чё? Пидор?! – из размышлений вырывает неприятно режущий по перепонкам голос Эда, обладатель которого, оказывается, тоже смотрел в записку, внимательно вчитываясь в слова.       Антону кажется, что его ударили под дых, но он не подаёт виду, растерянно пожимая плечами. – Охуе-е-еть! А я всегда знал! По нему, блять, видно! Эти ёбаные носки ещё, хах!       Шастун совершенно не понимает, что ему делать, но записку он не выкидывает в ближайшую же мусорку, а, наоборот, бережно сворачивает и убирает во внутренний карман клетчатой рубашки, надетой на него сейчас. – Ну что, зажмём его после школы? – Эд встаёт в позу нападающего, чуть пружиня на ногах и сжимая руки в кулаки на уровне подбородка. – Покажем, что пидорам в нашей школе не место! – он надменно смеётся и даёт «кулачок» стоящему рядом Тимуру. – Да отвалите вы от него, – произносит Антон, потеряв свою былую уверенность где-то между строк записки брюнета. – И так его жизнь наказала, – поспешно добавляет он, увидев подозрительные взгляды друзей. – Ты чё это? Защищаешь его? – Эдуард подходит почти впритык к шатену, очень внимательно всматриваясь в его глаза, – Давай ещё скажи, что ты тоже пидор!       Антон выдерживает взгляд стойко, не отвернувшись ни на секунду, не выдавая своих сомнений и слабости, которая возникла так неожиданно, что застала врасплох. Он, в конце концов, слишком хорошо знает, что делают с трусами – что сам делал с ними за малейшую оплошность. – Это предъява? – лучшая защита – это нападение, и поэтому Антон сразу же переводит стрелки. – Готов ответить за слова? – Шастун выше, а потому смотрит вниз с толикой надменности и ликованием в глазах. Рост не решает? Фигня! Он решает, и многое, если к нему добавить уверенность и силу характера. – Э, парни, заткнулись! Остыньте, – между ними влезает Лёша, отталкивая их в противоположные стороны, – Никто ни на кого не наезжает. – Своих не подозреваем, уяснили? – Тимур толкает Антона в плечо и сдержанно смеётся.

***

      Арсений, если честно, очень волнуется, а потому старается даже не смотреть в сторону не-просто-одноклассника, чтобы не наткнуться на возможную насмешку в его зелёных глазах. Но он ждёт. Отчаянно ждёт и верит, проверяя социальные сети и просто СМС-ки в телефоне, надеясь, что ему придёт хотя бы какой-нибудь ответ. А вдруг Антон даже не получил предназначенную ему записку? А если кто-то из его друзей прочитал её?       Арсений сам изводит себя ожиданиями, хотя и внешне старается никак не выдавать себя. Когда звенит звонок с последнего урока, он закидывает учебник с тетрадкой в рюкзак, а сам из-под опущенных пушистых ресниц украдкой посматривает в сторону Антона, который буквально сразу срывается с места и покидает кабинет вместе со своей компанией.       Арсений грустно усмехается. – Дурак, на что я рассчитывал..? Что он подойдёт ко мне и скажет: «Привет, Арсюх, я тоже тебя люблю! Давай встречаться?», – шёпотом произносит паренёк, идя по школьному коридору к выходу самым последним из их класса. – Дурак. Идиот. Придурошный! – Да-а-а, придурошный – это точно! – Антон, словно в фильме, выходит из-за угла, смотрит прямо в глаза и заливисто смеётся, нечаянно услышав последние слова брюнета. – Ну кто мог додуматься сделать это таким способом!       Арсений давится воздухом, заходясь в кашле, и не верит своим глазам. Антон стоит перед ним. Один. Улыбается так, что весь коридор озаряется солнцем. И говорит. Говорит не с кем-то, а с Арсением. Смотрит на него. Не ругается, не издевается, а просто смеётся. В голове брюнета проскакивает мысль, что он умер и попал в рай. – Тише-тише. Дыши, Арс, дыши, – он усмехается, но не так, как обычно, а по-доброму, даже с заботой.       И Арсений уже сейчас готов сделать всё, что он ни попросит. Смотрит своими синими океанами и боится сказать слово, чтобы случайно не развеять такую прекрасную иллюзию.       А Антону почему-то так спокойно и уютно, так тепло и приятно, что он забавно морщит носик, чуть зажмуривает глаза и взъерошивает кудрявые волосы на своей макушке. – Ну-у-у… Это… Ты разговаривать-то умеешь? Я хотел серьёзный разговор тут учинить, – Антон немного смущается, а Арсений просто в таком глубочайшем шоке, что никак не может отвести ошарашенный взгляд от своего одноклассника и выдавить из себя хотя бы слово.       Он кивает, отвечая на поставленный только что вопрос.       Антон вновь заливается смехом, чуть наклоняясь корпусом вперёд и прикрывая глаза. – Кхм, а, да, – Арсений чуть прокашливается и протягивает руку вперёд, намереваясь коснуться груди Шастуна, чтобы убедиться в его реальности. – А ты… правда настоящий? Или я опять сплю? – он спрашивает недоверчиво и с каплей подозрения в голосе, что опять вызывает у высокого парня улыбку.       Антон перехватывает руку Арсения ещё до того, как он успел его коснуться и сплетает их пальцы между собой, так и оставляя на уровне груди. – Правда-правда, – заверяет он и на секунду показывает кончик языка. – А подожди-ка. В смысле опять?!       Арсений шумно сглатывает и старается не вспоминать сегодняшний сон, отводя глаза куда-то вниз и в бок. Его сердце бьётся так быстро, что он боится быть услышанным, боится, что оно вообще вот-вот вырвется из груди и прыгнет прямо в руки Антона.       Арсений думает, что ему было бы очень неловко, если бы это правда случилось. – Кхм, – Антон отпускает немного прохладную ладошку и тоже отводит взгляд. – Вообще я специально тебя ждал, да. И ты тоже мне нравишься. Пошли гулять после школы? – Антон ударяет себя рукой по лбу и глазам. – Ой, то есть сейчас! Кто ещё из нас придурошный… Пошли гулять сейчас? – исправляется он, устремляя внимательный взгляд на одноклассника, стараясь считывать его эмоции.       Арсений подпрыгивает на месте, складывая руки замочком возле своих губ, и на его лице такая радость, что Антон невольно залипает, чуть приоткрывая пухлые губы. В зелёных глазах прямо сейчас готовы были появиться сердечки – и даже без использования фильтра в TikTok..       Но радость паренька напротив быстро сменяется какой-то болезненной грустью. – Пожалуйста! Пожалуйста врежь мне прямо сейчас! – вдруг жалостливо умоляет брюнет, смотря своими синими так пронзительно, так преданно и с такой болью, что сердце без предупреждения сжимается и как будто действительно обливается кровью. – Пожалуйста, я не выдержу ещё одного счастливого сна! Пусть лучше мне будет больно, но я проснусь раньше, чем мы пойдём гулять! – он тараторит так быстро, что Антон едва ли успевает улавливать смысл сказанных слов. – Пожалуйста, Антон. Я не могу так больше… Я… – он не успевает закончить, потому что оказывается прижат к широкой груди. В нос ударяет запах какого-то приятного мужского парфюма.       «Во сне… не было запахов», – со скоростью света проносится в тёмноволосой голове, заставляя анализировать ситуацию ещё тщательней. – Тише… Я настоящий, правда, – шепчет Антон на самое ушко, поглаживая руками спину излишне эмоционального брюнетика. – Всё хорошо, Арсений, – он произносит его имя так, словно пробует на вкус, словно ещё никогда не называл его полностью по имени, да и ещё с такой нежностью и заботой.       Антон медленно отстраняется и жестом приглашает уже, наконец, покинуть школу. В конце концов, здесь и сейчас – не лучшее место для выяснения отношений двух парней.       Они закидывают рюкзаки в квартиру Арсения и отправляются в ближайший парк, разговаривая буквально обо всём на свете и радуясь тому, что завтра воскресенье и в школу идти не нужно. Антон открывается совсем с другой стороны, и брюнету это так нравится, что он влюбляется всё сильнее и сильнее. Он даже представить не мог, что вечный хулиган Тоха окажется таким эмоциональным, чувствительным и, на самом-то деле, очень добрым парнишкой. Нет той резкости и жёсткого доминирования, которые он с большим успехом демонстрировал в школе, заработав репутацию не-подходи-лишний-раз-не-спрашивай-обходи-стороной-а-то-может-больно-прилететь-в-ответ парня. – А чем ты увлекаешься? – вдруг спрашивает Антон, шагая рядом так близко, что влюблённый по уши одноклассник рядом дышит через раз. – Про меня ты знаешь – футболист, – он понижает громкость голоса, – между нами, по секрету, один из худших, – а затем вновь повышает её. – Богатенькие родители, которым важна только учёба. Братьев и сестёр нет. Местный хулиган и задира, а по совместительству обычный и невъебенно простой парень, – он расплывается в улыбке, смотря на Арсения и ожидая ответочку от него. – В школе я ботан и странный тип, с которым никто не хочет общаться. Я хожу в театральный кружок несколько раз в неделю и скоро у нас даже будет небольшой спектакль. Представляешь, у меня даже почти главная роль и я господи-боже-мой-я-так-мечтаю-выступить-наконец-на-сцене-а-ещё-я-хочу-поступить-в-театральный-вуз и… – он набирает в грудь побольше воздуха, потому что лёгкие вдруг критически опустели от такого огромного монолога без единого вдоха. – И я, наверное, слишком тараторю, прости-и-и-и! – тянет Арсений и смотрит виновато, но Антон вдруг заходится смехом, немного разряжая обстановку. – Ничего себе ты разогнался! Зуб даю, это выше скорости света! – улыбается он так искренно, что парень в который раз чуть щипает себя за руку, чтобы проверить действительность на реалистичность, – А про спектакль… скажешь мне, когда он будет? Я хочу посмотреть на тебя.       Арсений закрывает лицо руками и останавливается. В животе порхают бабочки, а в голове танцуют победный танец тараканы, а потому он просто физически не может идти дальше, пока эта какофония внутри него не закончится. Эмоции, которые переполняют его, кажется, сейчас вот-вот заставят его взорваться на месте и разлететься на маленькие кусочки.       Неужели правда реальность..? После стольких снов поверить в это так сложно!       Антон не торопит. Останавливается рядышком и терпеливо ждёт, любуясь пареньком. Он выглядит так влюблённо, что если бы кто-нибудь увидел его сейчас, подумал бы, что Шастун смотрит на какого-нибудь милашно-умилительного котёнка, а не на обычного человечка. – А ещё я рисую. И тебя рисовал, – Арсений делает щёлочку из пальцев и, так и не убирая руки от лица, смотрит на одноклассника, который сейчас широко распахивает глаза в немом удивлении. – Ещё и рисуешь!? А ну покажи быстро! – в шутку приказывает он, и Арсений действительно достаёт из кармана телефон, показывая сделанную накануне фотографию рисунка.       На нём Антон в светло-зелёной рубашке, он улыбается и смотрит в сторону. Его нежно-пшеничные кудряшки отливают золотым в нескольких местах, а на голове изображён небольшой венок из полевых цветов. В самом низу маленькая надпись: «Тоша». И сердечко рядом.       В груди становится так тепло, что сам Шастун немного смущается своих чувств, стараясь изо всех сил держать себя в руках, чтобы нечаянно не начать прыгать на месте от переполняющих эмоций. – Никто не называл меня Тошей… – вдруг задумчиво произносит шатен, рассматривая рисунок очень внимательно. – А можно я буду? – смущённо произносит Арсений, только смотря не в телефон, а на парня рядом, который сразу же активно кивает. – Ты охуенно рисуешь! – вердикт звучит громко, а с громким голосом не соглашаться нельзя.       Они гуляют долго, и им настолько хорошо, что у обоих не находится слов, чтобы выразить то, как сильно они рады находится рядом. На пути попадается куст сирени, и Антон, недолго думая, тут же подбегает к ней и срывает одну небольшую веточку, протягивая её брюнету. Тот невероятно сильно смущается и даже непоправимо краснеет, поднося сиреневые цветочки к носу и прикрывая глаза. То, что он чувствует сейчас – это счастье, которое, как ему кажется, он ещё никогда не ощущал в своей жизни.       А Антон славливает новый фетиш, решая сделать смущение Арсения своей главной целью на ближайшую вечность.       К закату они поднимаются на открытую крышу, любуясь видом вечернего города с высоты. Майский воздух – одно из самых невероятных вещей, которые только можно было придумать, почувствовать, ощутить каждой клеточкой своего тела. И они ощущают. Дышат полной грудью, не веря своему счастью.       Так долго они учились в одном классе, так долго находились слишком близко и, одновременно, катастрофически далеко. Как долго не видели и не признавали то, что чувствуют сейчас. Не понимали, что судьба – крутая штука, которая сделает всё так, как нужно, заранее распределяя кому и с кем нужно быть. И вот они нашлись. Нашли друг друга и теперь уже вряд ли отпустят. – Арсюш… – Антон встаёт напротив брюнета, закрывая ему собой вид на закат. – Ты, кажется, мне не нравишься…       Взгляд Арсения меняется, а в груди что-то очень больно и неприятно ёкает, словно кто-то взял лезвие и провёл им по сердцу паренька. – Я, кажется, прямо… люблю тебя. По-настоящему… понимаешь? – Антон смотрит серьёзно и внимательно, потому что то, что он говорит сейчас – не смешно, а очень важно. И тут уже не до смеха. Он улавливает каждое изменение на лице одноклассника, но теряется где-то в глубине синего океана.       Арсений корит себя за то, что делает вывод только по первым словам, потому что бабочки в одно мгновение возвращаются, а оставленная воображаемым лезвием рана заживает так быстро, словно её и не было никогда. Он сбивчиво кивает и смотрит с такой преданностью, что Антон невольно сравнивает его с маленьким и милым щеночком. – И я люблю тебя, Тош, – Арсений улыбается и задерживает дыхание, когда его губ вдруг касаются горячие губы Антона с такой нежностью, что он растаял бы здесь и сейчас.       Антон за талию притягивает парня к себе, а второй рукой скользит по его щеке, оглаживая её с особой лаской. Ему хочется быть ближе настолько, насколько это возможно, и он толкается языком в приоткрытый рот Арсения, собственнически проникая в него и углубляя поцелуй.       Брюнет легко подаётся вперёд, льнёт к умелым рукам, которые бесстыдно ныряют под футболку, касаясь оголённой кожи, тем самым вырывая тихий стон. Арсений удивляется тому, как быстро реагирует его тело, прошибаемое некими подобиями электрических импульсов.       Антон отстраняется не сразу, дожидаясь того момента, когда оба уже чуть не задыхаются от нехватки такого желанного воздуха. Арсений тыкается носиком в шею одноклассника и дышит рвано, тяжело, горячим дыханием опаляя нежную кожу, оставляет несколько поцелуев-касаний. – Арс… – голос зеленоглазого низкий и хриплый, а потому брюнет чуть ли не стонет, услышав своё имя таким бархатом. – Ты прекрасен. – Господи-боже-мой. Я в раю, – шепчет парень, губами робко касаясь губ Антона. – То ли ещё будет, – Шастун самодовольно усмехается и крепко-крепко обнимает своего Арсения.       Эту ночь на крыше они проводят вместе, не переставая разговаривать, обниматься и целовать друг друга так, словно делают это последний раз.