Поцелуй на прощание.

      - Н-не уезжай, Холлидей! Если тебя не будет в Лондоне, я не смогу тебя защищать…       Надо же, как всё меняется… И как быстро меняются люди. Ещё несколько месяцев назад инспектор Ньюкомен считал себя выше романтических штучек, а теперь он пал к ним, будто кто-то подставил подножку.       Для Ньюкомена холод зимы и полная отстранённость от «тёплых» чувств была вполне нормальной всю его жизнь, все его прожитые годы. Он чувствовал себя очень даже комфортно, не ожидая прихода весны и не вдыхая ароматов распустившихся цветов. Только работа, только карьера и полный вперёд!       Он бы так и продолжил жить, если бы однажды его со всего размаху не ударили о землю, пробудив ту самую «теплоту» и бабочек в животе, когда одна несносная девица поцеловала его… Ну да, она это сделала, чтобы оторваться от него и скрыться, но как она это сделала – уму непостижимо.       В тот день он не мог говорить от потрясения. Чувства смешались: его первый поцелуй безбожно украла преступница, за которой он так долго охотился, чтобы предать правосудию. Ньюкомен хоть и не был любителем слащавых романов, но, ровно как и в них, мысли его захватила именно эта девушка и ни одна другая.       Ох, ну неужели он не мог влюбиться в кого-нибудь другого?! Почему именно в преступницу и почему именно в эту?       Ньюкомен скручивал руки задержанным, стрелял по ногам, валил на землю и оглушал особо буйных. Словом, не боялся принести преступнику физический дискомфорт из-за незначительных травм… А сейчас? А сейчас он боится даже притрагиваться к Кейт. Да что там! Даже находиться рядом с ней на расстоянии метра – и то, дико, невыносимо, смущающе!       Все его мысли, начиная с того рокового момента, были заняты Кейт. Её дерзость, целеустремлённость и даже то, как она мастерски дерётся. Всё в ней как будто было прекрасно, по-своему чудесно и так… интересно. На самом деле, она вся была интересна…       Допускать подобные мысли молодому инспектору было впервой, ведь до этого все мысли были заняты одной лишь работой… А тут всё и сразу: сначала представлялась милая романтика свиданий, после которых следуют совместно проведённые ночи, с заката до рассвета. А до чего же приятны были мысли о последнем!       Как странно слышать от себя слова мольбы «не уезжай», подумалось инспектору…       Холлидей упёрлась руками в бока и бросила хитрый взгляд на инспектора.       - Хочешь, на прощание поцелую? – смеётся она.       Ну вот, опять издевается… Крутит, как ей угодно, чувствами Ньюкомена, и ничуть ей не стыдно. Какой срам! Но инспектор опешил…       Нет-нет, он хотел бы! Не отказываться же от такого щедрого и желанного предложения? Но, чёрт подери, должны же быть рамки приличия или хотя бы уважения к своему собеседнику и тому, у кого бессовестно украла поцелуй!       Он хотел что-то ответить, но на губах застыло согласие… Ньюкомен бы отказался - это можно сказать точно, - в любой другой момент отказался бы! Кейт сейчас перед ним, настоящая, осязаемая, но до которой он не имеет права и чуть дотрагиваться. Вот же она, руку протянуть если, он коснётся её плеча. Она так близко, но словно так далеко от инспектора.       Он предан и долгу полиции, и своим собственным принципам, которые были схожи более с каменной стеной между ним и Холлидей, но сейчас всё это меркло на глазах.       Инспектор взглянул на Кейт так, словно хотел запомнить каждую мелочь, каждый изгиб фигуры, что стоит перед ним и насмехается.       - Чего молчишь, таракашка? – снова смеётся она, будто кроме этих шуток ничего больше и нет.       Мерзавка. Чертовка.       - Да… - выдохнул инспектор и вперился глазами в Кейт, словно она вот-вот пропадёт, как мираж.       Но она не пропадала, лишь прежняя весёлость куда-то исчезла. Вместо неё появилась озадаченность. Видимо, она сама и не думала, что Ньюкомен согласится, тем более так легко. Уму ведь непостижимо!       Казалось, молчание длилось целую вечность. Инспектор стоял напротив бывшей преступницы и чувствовал себя школьником при виде красивой одноклассницы… Как глупо.       Сперва Холлидей заглянула в глаза инспектору, как будто ожидала, что вся эта сцена окажется простой шуткой, потом шумно вздохнула и протянула руку Ньюкомену для прощального рукопожатия. Взгляд её остался холодным, непроницаемым. Таким она на него смотрела каждый раз, и именно с таким взглядом он не желал встречаться.       Все надежды рухнули, как только взгляд инспектора пал на протянутую ему руку в тёмной рваной перчатке. Кейт не предаст свои принципы, как предаёт их Ньюкомен, она будет держаться дистанции до самого конца. Но, чёрт возьми, как же этот конец близок.       Кейт ждала.       Наконец, Ньюкомен сглотнул и неуверенно ответил на рукопожатие. Он хотел сказать что-нибудь на прощание, как-нибудь отшутиться, будто всё-всё сейчас и до этого было лишь глупой шуткой, но вдруг его с силой, не присущей обычной женщине, дёрнули вниз.       Инспектор отреагировать не успел и всю произошедшую картину собрал многим позже… Кейт дёрнула его вниз и чмокнула в уголок губ. Просто, легко, по-детски. Но этого хватило, чтобы Ньюкомен захотел ещё один (если повезёт, то и два, а то и больше), и он так и сделал бы, потакая своим желаниям, но Холлидей не позволила.       Она отстранилась от него так же резко, оставив в таком же положении, спешно попятилась и легко засмеялась.       - Прощай, таракашка! Найди себе уже кого-нибудь, а то заглохнешь! – попрощалась она, улыбнулась в последний раз и убежала навстречу своему будущему. Будущему, где не будет Ньюкомена. Здесь их пути разошлись раз и навсегда.       Ньюкомен выровнялся, не в силах осознать произошедшее, снял перчатку и прикоснулся обнажёнными пальцами губ, где горел прощальный поцелуй Кейт. Он всё ещё смотрел в сторону, куда она убежала, как будто ждал, что она вернётся…       Но Холлидей не возвращалась.       Ну и пусть. Её ждёт великое будущее, а он, Ньюкомен, будет ждать её. Она мерзавка, чертовка, преступница, но пусть возвращается. Пусть обязательно навестит его здесь, в Лондоне, ведь он будет ждать её.