Смерть — ещё не конец

Продрав глаза, Максим долго не мог понять, где находится. Вокруг была смутно знакомая обстановка, а часы показывали семь утра. После посещения туалета парень умылся ледяной водой, и, всё ещё не догадываясь, где он, зашёл на кухню, где его уже ждал отец Леры, по совместительству — руководитель практики. Морозов остановился на пороге, абсолютно тупым выражением лица глядя на Станислава Михайловича, пытаясь вспомнить, что вчера было, где Лера, и почему голова раскалывается, как от жуткого похмелья. — Доброе утро, Максим, — вежливым и спокойным тоном произнёс мужчина, медленно помешивая варившийся на плите кофе. — Здрасьте, — поздоровался в ответ одноклассник его дочери. — Как самочувствие? — полюбопытствовал Карпов, затем поднял внимательный взгляд на парня. Максим хоть и соображал весьма туго, однако, прекрасно понимал, что Стас интересуется этим неспроста. Нутром он чувствовал, что что-то вчера натворил… Начальник СКМ выключил плиту и налил напиток в маленькую кофейную кружку. Поставив её на столешницу, достал из холодильника банку пива и протянул Морозову. — Поверь, это — то, что тебе сейчас нужно. Похмелье, оно такое, — этими словами он ответил сразу на все вопросы, которые только могли быть в голове стоящего перед ним парня. Глупое предположение о вчерашней пьянке оказалось правдой — и это заставило Макса не на шутку занервничать. Он не знает, чего от себя ждать в трезвом состоянии, что уж говорить о том, если он напьётся? Пока Карпов пил кофе, а Морозов — пиво, в кухне стояла полная тишина. И это вполне устраивало обоих, ведь ни один, ни второй не любили пустой болтовни. Однако, Максиму было необходимо получить ответы на свои вопросы, ради чего пришлось прервать молчание. — Я ничего не помню, — признался он. — Что вчера было? Как я здесь оказался? — Ты уверен, что хочешь это знать? — Станислав серьёзно посмотрел в глаза парня и сложил руки в замок. Максим уверенно кивнул головой, и тогда он ответил на его вопросы: — Сорвался ты. Уехал за город, нажрался, как свинья. Устроил драку. Сел пьяным за руль. В паре кварталов отсюда разбил в хлам свою машину. Чудом на тебе и царапины не оказалось… Потом пришёл сюда. Максим в ужасе опустил голову на ладони, не веря, что всё услышанное с ним реально произошло. Как такое возможно?! Он ведь на такое не способен… или только уверяет себя, что не способен? Как Карпов сказал? Сорвался? Что же его довело до точки? Повернув голову к коридору, ведущему в кухню, откуда доносились чьи-то шаги, Максим увидел Леру. Она испуганно смотрела в его глаза, а он вдруг начал вспоминать… и по крупицам собирать события вчерашнего дня, постепенно осознавая, что та самая точка стоит сейчас перед ним. — У тебя синяки под глазами. Ты что, не спала? — спросил Станислав, обращаясь к дочери. — Не могла уснуть, — ответила она. — Лера тебе расскажет, что было вчера, — обратился он к Морозову, поднимаясь со стула. — А мне надо собираться. — Ещё ведь рано, — озадаченно произнесла девушка, садясь на его место. — Верно. Нужно заехать кое-куда… и уладить кое-какие проблемы, — ответил он, не отрывая взгляда от Максима, что ясно дало ему понять — Карпов едет решать его проблемы. Так стыдно Морозову ещё не было никогда… Он слышал, что Карпов всегда защищает своих людей, но поверить, что в это число входят также и практиканты — он никак не мог. По факту, кто он ему такой, чтобы решать его проблемы? Одноклассник дочери? Взглянув на Леру, парень заметил её неуверенное выражение лица, и, то, как ей не комфортно с ним находиться наедине… — Ты правда ничего не помнишь? — она решилась поднять голову и заговорить с ним только после того, как хлопнула входная дверь и они с Максом остались одни в квартире. Морозов напряг память, медленно вспоминая вчерашнее, а Лера просто сходила с ума, не зная, помнит ли он последний их разговор — тот самый, перед которым отрубился до самого утра, а она потом лежала в кровати и ворочалась, и смела строить призрачные надежды на будущее. — Мы переспали, — наконец, ответил он. — Опять, — дополнил, покосившись на девушку. — И то, что было потом — тоже помню. Развернувшись лицом к девушке, Морозов в открытую смотрел на неё, а Лера каждой клеточкой тела чувствовала его ненависть. Теперь он её ненавидит сильнее, чем того, кого шестнадцать лет считал отцом. — Я всё помню. К твоему великому сожалению. Ты ведь надеялась, что я забыл? — в упор глядя на неё, спросил Максим. — Надеялась, — призналась Лера. — Но я про то, что было потом, после того, как ты ушёл. Парень понимал, что необходимо эту — не самую приятную часть вчерашнего дня опустить, и попытаться вспомнить дальше. — Часа три я гонял по городу, — начал он вслух вспоминать. — Тупо… без цели… сжигал бензин. Потом, вроде, уехал в область. Зачем — не знаю. Остановился у какой-то забегаловки… Заказал водки. Потом ещё. И ещё. Вроде стало отпускать. И как бы он не пытался вспомнить, когда и как покинул ту придорожную забегаловку, как вернулся в Москву, как разбил машину и при этом уцелел, и, как оказался у Леры — все попытки были обречены на провал. И драку он совершенно не помнил… о ней, разве что, свидетельствовали разбитые кулаки, нос, и синяки на рёбрах. — Всё. Дальше — провал, — сказал он. Помолчав, он поднял глаза на девушку и задал свой главный вопрос: — Зачем я сюда пришёл? Максиму показалось, что на лице Леры промелькнула взволнованность. Она молча смотрела ему в глаза, не решаясь что-то сказать, словно взвешивая все «за» и «против». — Просто так я бы не заявился. У меня была причина, так ведь? Я хотел тебе что-то сказать, — тихо говорил он, внимательно наблюдая за реакцией подруги. И она заставляла его убедиться в правоте своих мыслей. — Что? — Ты сразу уснул. И я не знаю, зачем ты пришёл и что хотел сказать, — отведя взгляд в сторону, отчеканила она, словно выученный текст. И, конечно, Морозов ей не поверил. Она знает, зачем он пришёл, только, почему не говорит? Оставив парня одного, Валерия ушла в свою комнату, чувствуя, каким недоверчивым взглядом он её проводил. А если он лукавит? Вдруг Максим помнит их разговор? Несколькими часами ранее. Узнав в поджидающем человеке хорошо знакомого парня, Стас сдавленно выдохнул и опустил руку с пистолетом. — И давно ты с головой поссорился? А если бы я выстрелил? — недобро спросил он, глядя в абсолютно бесстрашные глаза молодого человека. Судя по шрамам, да и учитывая его прошлое, наверняка, жизнь у парня была неспокойная, но ведь не настолько, чтобы даже не шелохнуться от наставленного на тебя оружия! Всё-таки, друзья у его дочери слишком ненормальные. — Макс? — удивлённо спросила она, не ожидая его снова увидеть. Морозов сидел на ступеньках и каким-то туманным взглядом смотрел в никуда. Он медленно перевёл взгляд на Леру и ухмыльнулся. Опустив голову, парень предпринял попытку встать. Это вышло с большим трудом. Карповы продолжали смотреть на Морозова, с каждой секундой всё чётче осознавая, что с ним что-то не так. Его глаза были пусты, движения замедлены. Что с ним, стало ясно, когда парень, шатаясь из стороны в сторону, встал на ноги, а в его руке мелькнула почти пустая бутылка с прозрачной жидкостью внутри. — Ты пьян? — опешила Лера. Максим хотел что-то ответить, но получилось только неопределённо махнуть головой и скривить губы. — Он, что, сел за руль в таком виде? — ужаснулась девушка, обращаясь к отцу, понимая, что разговаривать сейчас с Максом бессмысленно. — Я не видел во дворе его машину, — успокоив дочь, Станислав передал ей ключи от квартиры, а сам подошёл к парню и обвёл его руку вокруг своей шеи. — Это его так разнесло от одной бутылки?! — ухмыльнулся он, помогая войти в квартиру. — С трёх, — вдруг заявил Морозов, обращая на себя удивлённые взгляды Карповых. — Если эта — правда третья, то, поздравляю — ты умеешь пить, — сказал начальник СКМ. Если бы на месте этого парня оказался кто-то из его оперов, Стас бы устроил ему холодный душ, а потом отправил домой. Но Макс — другая история. Лера не позволит так издеваться над своим лучшим другом. Хотя, Стас подозревал, что между ними нечто большее, чем дружба. И факты подтверждают его догадки — по пьяни ведь обычно звонят любимым… Морозов, видимо, решил явиться лично… Карповы уложили парня на диван в гостиной. Принеся плед из своей комнаты, Валерия накрыла им Максима и уже собралась идти спать, как вдруг Морозову захотелось поговорить. — Стой, Лера, — схватив девушку за руку, он попытался сесть. — Ты знаешь, я ведь это из-за тебя… На мгновение ей показалось, что Макс отрезвел. Язык не заплетался, а его глаза вполне осознанно смотрели в её. — Я знаю, — ответила она, соглашаясь, что напился он из-за того, что узнал правду. — Нет, не знаешь, — заявил он. — Я ненавидел тебя. Честно. Я не мог поверить, что ты меня обманула. Ты же единственная, кому я мог верить. Ты меня знала, как никто другой. И вдруг… такое предательство. Я презирал тебя. Но в то же время понимал, что не смогу тебя выдать им… Я не хотел, чтобы они знали то, что узнал я. Я не мог позволить, чтобы они думали о тебе то же, что и я. Я не хотел. Я не понимал, что всё это значит… Я напился. А потом, знаешь, на меня снизошло. Я вдруг понял… Всё сошлось, понимаешь? Ты, я, наша дружба, наши тайны… Я понял, в чём причина. Замолкнув, он поднял голову. Встретившись взглядом с Лерой, которая смотрела на него широко распахнутыми глазами, он убедился в правильности своих мыслей и был готов прямо сейчас поделиться ими с ней: — Она в тебе. Люблю я тебя, Лер. Девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами, ожидая услышать что угодно… но не это. Тишина в квартире давила на уши, а внутри всё переворачивалось от услышанного. — Ты пьян, — спустя довольно длительное время молчаливого взгляда глаза в глаза, произнесла Лера. — Вот именно. По пьяни люди всегда говорят правду, — и с этим она не могла не согласиться. — Наверняка, завтра я забуду о том, что сказал… но ты будешь знать. Ты должна знать, Лер. Слова иссякли, и теперь уже у обоих. Морозов обхватил шею Карповой одной рукой и прижал к себе. — Лерка… Моя Лерка, — с чувством проговорил он, перед тем как его молодой организм, не привыкший так много пить, не вырубился. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она в ответ.