Фиктивный брак. Ребёнок (не)прилагается.

** ДРАКО МАЛФОЙ ** Распрощались мы с нашими родителями, родственниками и друзьями далеко за полночь. Гидеон и Фабиан Пруэтты сказали Гарри, чтобы он завтра приходил после обеда — состоятся съёмки известной модели Кассиопеи Фарлоу. Она не приезжает раньше двух часов дня. Я это знаю, это известно и братьям Пруэттам. Что ж, уже хорошо, можно поспать. Я спокоен за мать, она поехала в «Годрикову впадину» к Поттерам — тоже хорошо, не будет одна, отдохнет от Люциуса. Дома, приняв ванную, я вышел в свою спальню, но не нашёл в ней Поттера. Что за… Непорядок. Я пересек спальню и отправился на его поиски. Омега мой нашёлся на кухне. Он включил свой телефон, вернее, музыку, скаченную на свой мобильный, и под неё танцевал, ожидая, пока закипит электрический чайник. Запах на кухне стоял мяты, лимона, мёда и валерианы. В одних трусиках и в тонкой маеечке — очень красивой и узенькой — Гарри показался мне шестнадцатилетним мальчиком высокого роста почему-то, хоть и был всего на несколько сантиметров ниже меня. А как изгибался — девушка так не каждая прогнется. Я залюбовался. А попка его туда-сюда в такт музыки колыхалась, босые ноги, весь чистый и ароматный, красивый до одури. Я подошёл сзади и нежно обнял, прижав крепко его попу к моему паху, потерся моим бугорком о его ягодицы. Он вздрогнул сначала, а потом стал снова двигаться в моих руках, а я подтанцовывал ему. — Гарри, любимый… — прошептал я. — Мой омега… — Я сейчас приду, родной мой, — ответил брюнет,  постанывая в моих руках, — заварю нам успокаивающий травяной чай и приду к тебе, подожди меня в спальне. — Нет, не хочу уходить от тебя, не могу разжать руки, Потти, я подожду тебя здесь, мальчик мой… — поговорил я, жадно облизывая его шею, загривок. Мои руки гладили его тело, член через тонкие трусики, они уже были мокрые от смазки, которая выделялась у него с головки. У меня в глазах потемнело, стало все красным от страсти, словно пелена опустилась. Я хочу его прямо сейчас. Я рывком развернул его к себе и опустился на колени, припал губами к влажному пятну на тонком шёлке, приоткрыл рот и стал через ткань сосать, чуть покусывать. Омега протяжно застонал. В такт музыке он подрагивал в моих руках, а пах двигался, возбуждая меня. Я снял с него синий шёлк и трусики лёгким, невесомым лепестком упали к его ногам, словно бутончик розы осыпался. Я поднял его на руки и уложил на кухонный стол из крепкого дуба. Поттер выгибался на нем под музыку, водил бедрами, призывно заманивая меня к себе. Он смотрел на меня пьяными от желания глазами. Новые капли смазки появились на вершинке головки его пениса, и я выпил её губами из углубления дырочки. Брюнет вскрикнул и простонал: — О, да! Малфой, пожалуйста… Я устроился между его ног, обнял мужа и спросил серьёзно: — Малыш, ты попросил «пожалуйста». Что — пожалуйста? Скажи мне, что ты хочешь? — Я хочу тебя, Малфой. Прошу не медлить… — попросил он снова. — Губы мои хочешь или мой член в себе? Скажи мне, родной мой, не закрывай глаза. Гарри?.. — Я все хочу. Хочу твои губы, твой рот на моем члене и там… Оближи меня там, я промылся сам для тебя, тщательно промылся, Малфой, я чистый. Я хочу твой рот на моем анусе, а после твой горячий член в себе, чтобы до утра. Горячо хочу тебя до утра. Прошу, Малфой... — ответил он, закрывая руками свое лицо. — Ох, мне так стыдно умолять тебя об этом, но я ничего не могу поделать. Прости... Все мои мысли о тебе, о твоём крепком пенисе, о том, как это было между нами недавно. Ох… — Не стыдись своих желаний, Гарри, — нежно возразил я, убирая с его лица руки. — Откройся мне. Муж все может просить, и чем откровеннее просьбы, тем сильнее страсть. Посмотри на меня, не отводи свои красивые глаза, сладкий мой омега. Ты позволишь мне сегодня укусить твою шею, Потти? — Я не знаю, пока не знаю… — выдохнул он горячо в мои губы. — Пока я хочу тебя, твои ласки, Драко… Пожалуйста, дай мне это… Я стал его целовать глубоко, мокро, горячо. Я трахал языком его рот, сплетаясь с его языком. Гарри стонал уже громко, кусая мои губы, он пил мою слюну, вылизывая рот. Он играл с моими клыками альфы своим языком, жадно зализывал ранки укуса моих губ, сосал мою кровь и тихо рычал будто вампир, волною ласкался своим телом о моё. Когда Поттер болезненно застонал, ударившись локтем об угол стола, я спрыгнул с жесткого стола и поднял на руки Гарри, и мы аппарировали в нашу спальню — на постели ведь куда лучше заниматься любовью. Омега не возражал. Я же до того позвал Добби и велел ему заварить траву по кружкам и принести в нашу спальню. Мне показалось, что Гарри вообще не заметил аппарации, когда я переносил нас в спальню. Его розовые соски на коричневом ореоле вокруг — это песня и одна из его эрогенных зон. Поттер вообще сам — цельная эрогенная зона для меня. Ласки своих сосков он обожает. Уделив им достоточно времени, я пошёл дальше. Но вот Гарри потянул меня выше к себе и посмотрел в мои глаза взглядом, полным нежности, желания, обожания и глубокой любви. У меня от подобного замерло сердце. Такой искренний и любящий взгляд я никогда в жизни не встречал. Поттер стал говорить со мной взглядом и я понял, что абсолютно понимаю его внутренним моим «Я». Единение душ истинных супругов? Не отпускай меня. Никогда не отпускай из своих рук. Не отпускай из своего сердца. Никогда. Я твой, навеки только твой. Делай со мной все, что хочешь… Я перевернул его на лопатки и посмотрел в ответ в глубину его изумрудных омутов. Никогда, Гарри… Ты — мой свет, моя жизнь. Только ты один. Навсегда. Я твой, Поттер, только твой. Возьми моё сердце, возьми мою душу. Навсегда… Я откинул его волосы со лба, с лица, чтобы не мешали мне смотреть на моего мальчика. Я прижался в ложбинку левой ключицы ртом, всосал кожу, причиняя моему омеге сладкую боль. Гарри застонал и выгнулся в моих руках, поймал губами мои губы и выдохнул: — Ещё… Драко, ещё… То же проделал и с правой его ключицей. Снова посмотрел в его глаза. Они не были переполнены желанием, они истекали страстью влюблённого до предела человека. Эта любовь и нежность в глазах Гарри выплескивалась через край, сводя меня с ума. Он смотрел на меня этими пьяными от любви глазами. ** ГАРРИ ПОТТЕР ** Драко лежит между моих ног и всматривается в мои глаза, как бы спрашивая меня в этот последний миг на краю пропасти. Там, в глубине этой пропасти жарко, огненно, я чувствую дыхание жерлова вулкана, над которым находимся мы. Малфой смотрит и глаза его — такие говорящие в этот момент — спрашивают меня: «Обратной дороги не будет, омежка. Ты же понимаешь, что сегодня произойдёт? Я хочу тебя до конца». Я киваю ему, на миг замирая от взгляда любимого альфы. Он смотрит на меня огненным взором, внутри его глаз полыхает пожар, в нем черти уже не просто танцуют «джигу» — нет, они раскалили до предела, до огненно-белой лавы внутренний вулкан Драко, который вот-вот прорвется наружу и сметет все — и нас, в первую очередь! — на своём пути в свою пучину страсти. Но мне отступать некуда. Я смотрю на Малфоя. Я знаю, что в этот вечер, в эту ночь мы понимаем друг друга без слов, мы вышли на иной уровень общения взглядом. Не отпускай меня. Веди за собой. Сделай меня полностью твоим. И Драко кивает мне, он понял и шёпотом ответил: — Как пожелаешь, милый. Не отпущу, мой мальчик, никогда не отпущу тебя. Сегодня ты станешь моим по-настоящему. Я кивнул, дав понять, что он верно истолковал мой взгляд. Черти в его омутах глаз подкинули угля для жаркого огня в горящий вулкан. Я повел бедрами, коснулся своим желанием его и вулкан взорвался. Драко целовался болюче и кусаче, жёстко сминая мои губы и рот. Поцелуй его — такой горячий и мокрый — сводил с ума. Слюны с феромонами стало во рту Малфоя больше, я пил её и стонал от желания. Блондин прошептал/прорычал в мой рот: — Га-рр-ри… Лицо альфы строгое, немного сейчас кажется даже жёстким, а взгляд чёрный, как глубина океана — океана его желания и страсти. Малфой намотал на руку мои волосы, запрокинул голову и снова поцеловал. Он оттянул губу, больно царапнул ее удлиненными клыками самца и ворвался в мою глубину рта, словно смерч, будто змея и стал жалить мой язык, небо, горло. — Хочу поцеловать тебя там… — слышу я. Ох, я ждал этого снова. Я кивнул пару раз, чтобы он увидел, что я не против, что хочу этого не меньше. Прошлым утром Малфой обласкал мою дырочку, хочу снова это испытать. Ах, как же жаль, что сегодня нет у меня омежьей течки, а иначе бы я смог зачать. Я омега. В обычную течку, когда нет рядом альфы, пять дней длятся болезненно и одиноко, спасают подавители. Но если омега прекращает их пить — а Драко запретил мне больше травить свой организм химией и разными горькими зельями — буквально уже через раз организм очищается полностью от препаратов и перестраиваться на более длительную течку в двенадцать дней. Первые пять дней организм очищается от всех шлаков, грязи, матка омеги и маточные трубы промываются, весь прямой кишечник становится кристально чистым, влажным и готовым к полному соитию с альфой. Матка омеги опускается ниже — к самому окончанию маточных труб, к месту, где после член с узлом моего мужа войдёт в матку и произойдёт оплодотворение яйцеклетки. В этот момент только пенис альфы будет ласкать вход в матку и её саму, простата же моя в период зачатия обласкана не будет. Это происходит на шестой или седьмой день течки и продолжается сутки, пока омежка не зачнет. Тяжёлые дни для омеги и это мне предстоит выдержать. Если сегодня Драко укусит меня в шею и в область рядом с пупком, то течка произойдёт через месяц — течка на двенадцать-четырнадцать дней. Чем моложе омега, тем скорее и менее болезненно это происходит, мне уже двадцать три скоро будет — 31 июля. Тяжёлым станет для меня зачатие и болезненным, но я надеюсь на нежность Драко и на магию, которой можно убрать хотя бы на время зачатия боль. На первые пять-семь дней нужно запастись кисло-сладкой лимонной водой литров восемь, так как омеги в этот период почти не могут есть ничего, а пить необходимо, чтобы смазки было достаточно и альфа смог свободно скользить внутри меня. Но я снова отвлекся, рассуждая в себе о ближайших перспективах… Я очнулся, когда несколько очищающих заклинаний «омыли» меня тщательно изнутри. Я уже лежал на животе с приподнятой кверху задницей и вслух громко стонал. Я был полностью чист, обильно смазан изнутри все той-же магией — спасибо ей за облегчение! — и сейчас рот Малфоя накрыл мой анус и я завыл от восторга. Ох уж эти безумно-прекрасные и горячие ощущения. Язык супруга ввинчивался в меня, рот целовал дырочку, сосал ее, покусывал, а пальцы блондина ласкали мой член. Альфа рычал вслух, отчего вибрация голоса отзывалась во мне ответной дрожью, более мощной, неконтролируемой и я закричал на всю квартиру Драко. Заорал от восторга непередаваемого кайфа. Пальцы Малфоя проникли в меня, а голова его подлезла под задницу, и альфа взял мой член глубоко в рот. Я понял, что блондин хочет, чтобы я оттрахал его рот. Ну кто я, чтобы противиться воле мужа? Драко — мой и он вправе делать со мной все, что пожелает (в наших интимных отношениях). Дело пошло. Альфа стонал и рычал, пока я с чувством трахал его рот в такт пальцам мужа, которые ласкали мою предстательную железу. На долго меня не хватило. Обильно кончив в горло Малфоя, я завыл от бурного и яркого оргазма. После того, как я выплыл из состояния эйфории, понял, что лежу на лопатках, а блондин целует мою шею, плечи, гладкие подмышки, острые соски, которые сейчас изрядно набухли, стали тугими, горячими и очень чувствительными, какими-то болезненными. Он метил засосами все мое тело. Я обнял блондина, поднял его к себе повыше, чтобы видеть лицо и все ещё почти чёрные от желания глаза. — Чего же ты ждёшь, Малфой? — произнёс я хрипло. — Укуси же меня, давай, не медли. Я решил все для себя. Мне через месяц исполнится двадцать три года, я готов понести ответственность за свой выбор. Альфа стал целовать меня сначала нежно, а потом так, словно заглотил, как древний кит пророка Иону. Блондин положил мои ноги на свои плечи, переплел наши пальцы рук и жадно вошёл одним толчком. Не больно. Во-первых, потому не больно, что я хорошо растянут, а во-вторых, действуют чары обезболивания. Вот сладкая дрожь проходит сквозь все тело, меня бьёт будто током, как от действия электрошокера. Меня выгибает, подбрасывает вверх и я закричал протяжно. Малфой стал жестче входить, до самого корня пронзая меня, а я сжал его ногами за плечи и шею. Альфа сложил меня почти пополам и начал на мне свой танец страсти. Мерлин Великий. Как же сильно кружится голова, меня заворачивает в омут страсти, в вихрь желания моего мужа и вот я уже выпал из реальности этого мира. — Не останавливайся… — закричал я на всю квартиру прежде, чем цунами страсти нас с Малфоем накрыл. Через миллионы минут, как мне показалось, я выплыл из Марианской впадины. Я чувствую член Драко все ещё в себе, а его клыки в моей шее — между концом плеч и началом шеи. Малфой лежит на мне, его наполовину набухший узел плавно упирается мне в простату, он кончает, потихоньку выплескивая из себя свое семя, пока клыки альфы впрыскивают со слюной в мой организм свои феромоны. Ровно через месяц — а именно шестого июля — у меня начнутся те самые тяжёлые и долгие почти две недели течки. Сейчас мой муж питает меня собой. Пока его клыки во мне, на моем плече вырисовывается орнамент цветка или какого-нибужь рисунка — одинаковый и у меня, и у Малфоя. Его отчётливо я увижу только завтра. Драко мелко еб*т заветный бугорок во мне, и я содрогаюсь от оргазма снова, когда струя его страсти выстреливает по простате. Но Драко ещё не совсем спустил все. Наконец, клыки альфы покидают мою шею и плечи, он зализывает ранки и приникает в поцелуе к моим губам. Слюна блондина все ещё вязкая, наполненная особыми ферментами самца, от которых голову теряют все омеги. Теряю и я её. Мгновенно мой член снова налился желанием, и я ответил на поцелуй мужа, проговорив: — Я хочу тебя снова, Драко. Покажи мне все, что я прозевал, пока был в состоянии оргазма. Я хочу увидеть все после того, как ты вошёл в меня пару часов назад; как укусил меня в живот и в шею. Я все хочу сам видеть. — Как только мой узел спадет, Гарри, как только я заключительно не оттрахаю твою сладкую задницу, только после этого, — ответил он. — Ровно через месяц я заполню твоё лоно матки, омега. Готовься к длительной течке. Этот месяц я разрешаю тебе работать в агентстве «Инферно», но после твоего зачатия ты станешь моим сотрудником. Только моим и будешь всегда рядом. — Нет, Драко! — возразил я. — Да, мой хороший. Я сказал. Я — твой альфа, твой муж. За этот месяц мы заключим магический брак. Я хочу, чтобы наши дети были зачаты по всем правилам. — Но я… — прохрипел было я. — Я сказал, милый, и не спорь со мной. Я — твой альфа и мне лучше знать, что лучше для тебя наших малышей. Сегодня ты получил две метки, твой запах немного изменился, но он все такой-же цветочный и нежный. Однако уже никто не посмеет посмотреть на тебя с вожделением. А кто осмелится — дело иметь будет со мной. Я обнял мужа и кивнул. Такой горячий, строгий и непреклонный, мой родной альфа и я не в силах ему сопротивляться. Он сказал. Все, битву я проиграл. Да и где мне было сопротивляться? Эти губы, руки, горячий и искушающий шёпот, ненасытный рот и язык. Я почувствовал, что узел сдулся совсем, Малфой стал трахать меня жестче, уже не опасаясь порвать узлом или размером. Все было хорошо. Я снова застонал, с желанием принимая в себя Драко. Ещё через час альфа унес меня в ванную, а уснули мы около шести часов утра. Я обнял мужа после омовения и улыбнулся. — Сегодня я стал твоим омегой по-настоящему, — проговорил я. Малфой счастливо улыбнулся мне и кивнул, а потом добавил: — Моим в полноте этого слова ты станешь в день, когда магический брак свяжет нас Непреложным обетом, и когда я наполню твою омежью матку собой, когда ты понесешь от меня ребёнка. Но и сейчас, Гарри, ты тоже уже мой и я горжусь этим. Ты позволил себя укусить, ты полностью доверился мне, сам захотел меня. Спасибо за то, что ты стал моим мужем, что попросил меня укусить тебя сегодня. Мальчик мой родной… — Пообещай мне, Малфой, что ты не изменишь мне никогда, ни с какой другой (другим) омегой, — попросил я. Блондин навис надо мной и ответил очень серьёзно: — Никогда, Поттер, я клянусь своей жизнью. Мне хорошо с тобой и другие омеги после нашей встречи перестали существовать. Веришь или нет, но меня словно отрезало — не хочу никого, кроме тебя. Я клянусь, малыш, только ты у меня будешь. Если тебе вдруг скажут или покажут что-то провокационное — не верь. Никогда не верь. Я, Драко Люциус Малфой, клянусь тебе, Гарри Джеймс Малфой-Поттер, что буду рядом всегда. Буду оберегать и любить только тебя, буду смотреть лишь на тебя, муж мой, в печали и радости, в болезни и здравии. Пока бьётся моё сердце, Гарри, только ты один будешь жить в нем, только тебя одного я буду любить и иметь своим супругом. Ты и наши дети. Клянусь магией. Прошу это перед небесами, перед магией, перед своей совестью и перед нашими с тобой душами, любимый. Если я оскверню мою клятву, пусть тогда сила магии накажет меня. — Ты произнёс сейчас клятву Непреложного обета, Драко? — ахнул я. — Да, мальчик, и я могу её сотни раз повторить снова, Гарри! — кивнул альфа и показал на свое кольцо. — Всё, что было в моей жизни до брака с тобой, малыш, оно осталось позади. Все, что происходит сейчас, после бракосочетания — это реальность. Лишь это имеет силу и значимость. Верь только мне. — Говоришь так, словно кто-то посмеет посягнуть на нашу любовь, на наше счастье. Драко, что происходит? — удивился я. — Мир богатых, знаменитых и сильных — жестокий мир, беспощадный. Ты попал в мой мир волей судьбы, так захотели звезды. Нас с тобой свела вселенная. Жестокий мир захочет разрушить нашу с тобой семью, ранить твоё сердце, подкидываая «неоспоримые» доказательства моей измены, мне же подбросит аналогично твои. Так вот, Гарри, не верь этому. Все это будет ложью. Первый год после нашей свадьбы будет самым тяжёлым, пока мы притираемся с тобой друг к другу, привыкаем к семейной жизни. Это все потом замолкнет и канет в вечность. Главное, Потти, не реагировать на все происки наших врагов и завистников. Только доверие и любовь наша друг к другу сможет все это преодолеть. Пообещай мне, малыш, что никакие провокации не поколебают твою веру, силу твоего духа, твоё сердце и ты не поведешься на них. А всего будет очень много. Папарацци будут окружать нас со всех сторон, как только мы будем выходить из дома. 24/7 в неделю они будут караулить нас — таков уж крест такого миллиардера, как я, и ты в эпицентре меня. Понимаешь меня? СМИ очень любит грязь, скандалы, откровенную ложь, провокацию, разные ситуации — они работают только так, и это является их насущным хлебом. Не ведись на все это, перешагивай через всю грязь, будто под ногами лежит коровья лепешка или гнилой овощ. Перешагни, перепрыгни через все это. Только мы с тобой, только наш мир — один на двоих — имеет ценность и значимость. Пообещай мне, Гарри. — Я клянусь тебе, Драко! — твёрдо ответил я. — Ты произнёс сейчас самую сильную в мире клятву верности и любви. Такими словами не бросаются. Я верю тебе и не стану обращать на провокационные выпады наших врагов и завистников, не поведусь на ложь и клевету. Я верю в твою верность. Но… — Но, омега мой?.. — нахмурился Малфой. — Не ревновать тебя в моем сердце я не смогу. Я слишком люблю и дорожу тобой, Драко, чтобы оставаться безучастным. Поттеры всегда являлись честными и однолюбами. Мой отец безумно любит мою мать и до сих пор ревнует, рычит на любого альфу, кто смотрит в её сторону. Лили любит покупать все продукты и вещи сама для себя, мужа и для меня. Одну её в магазины Джеймс никогда не отпускает. Он очень ревнует и большой собственник, — улыбнулся я. — Так ведь и я такой-же, как Джеймс. Скрипя сердцем, я отпущу на этот месяц тебя работать в «Инферно», но после нашей магической свадьбы — мы её проведём по-тихому в конце этого месяца — ты перейдешь ко мне. Я все для тебя сделаю. Хочешь свое агентство — будет. Всё, что пожелаешь, Гарри. Я готов все бросить к твоим ногам. Я пошевелился под сильным телом мужа и застонал. Хотел раздвинуть ноги и направить член мужа снова в себя, но мою поясницу пронзила боль. Да, пожалуй, на сегодня мне хватит, как бы сильно я снова не хотел Драко. Муж позвал эльфа Добби, и домовик мгновенно принёс мне обезболивающее зелье, лекарства с тем же спектром действия, специальную мазь для ануса и поясницы. Малфой сам напоил меня, намазал мою спину кремом и анус, потом обнял и мы уснули. Спать осталось около пяти часов. Во сне мне снились злобные и завистливые омеги с пистолетами, ножами и факелами в руках. Они окружали меня, теснили к краю пропасти, кричали, чтобы я убирался прочь от Малфоя, ибо он принадлежит им, а не такому омежке, как я. Но всякий раз появлялся Драко и спасал меня. Кошмарный и тяжёлый сон закончился, когда блондин днем разбудил меня. Поцелуи и объятия мужа бодрили меня. — Сегодня я поеду с тобой в «Инферно», побуду рядом, пока ты работаешь, Гарри. После фотосессии модели Кассиопеи Фарлоу мы поужинаем, просто пройдемся по улице, погуляем по вечернему Лондону, — проговорил между поцелуями муж. — Согласен! — счастливо улыбнулся я, отвечая на ласки Малфоя.